Точка невозврата

[POV Горо Такэмура]

      Почему ты вернулась?       Разве не было безопасней бежать, пока основные силы Арасака сосредоточены на мне, попытаться скрыться?       Ханако-сама не поверила нам, и план… все планы рухнули. Всё потеряно и закончено. Чего же теперь ты хочешь от меня?       Да. Мы умрём. Ты и я.       Но сбежав, ты бы ещё немного потянула время…       — Горо! — кричишь ты, всегда так фамильярно, но сейчас перед лицом смерти мне уже всё равно.       Я вижу твои глаза, чёрные и полные красных отблесков фаеров, и понимаю, что ты хочешь сделать. Мгновенно укрываюсь за ближайшим обломком стены. Сквозь постоянный раздражающий писк сигнала о сбоях и прекращении работы имплантов — без поддержки Арасака, доживающих, как и я, последние дни — слышу свист и первый выбивающийся среди автоматных очередей звук удара моно-струны.       Пули сразу же прекращают трещать, рикошетя об укрывающую меня конструкцию — теперь у них новая цель… и если ты не озаботилась титановой кожей, воровка, все до одной они вопьются в тебя… лёгкая добыча.       Зачем же ты пришла?..       Но… раз уж так сложилось, и раз уж мы одинаково обречены… что ж…       Поднимаюсь и, упирая приклад винтовки в плечо, надавливаю на курок. Плавящаяся от порезов раскалённой струны броня солдата уже не убережёт, пуля проходит сквозь текущий металл нагрудника, как сквозь масло. Но это лишь один. В руинах, оставшихся от комнаты в которой я скрывался так долго, ещё много солдат — врагов теперь, сослуживцев в прошлом… ещё слышен гул вертолёта и шаги новых, многих…       Но тебе будто всё равно. Ты тоже уже смирилась со смертью, воровка? Бакэнэко позволил тебе так просто распрощаться с принадлежащим ему телом?       Используя ускорение имплантов, ты мелькаешь в слепящем алом свете, сама будто тень, танцующая на стене. Огненная нить взвивается и падает, кольцами и плетями, орошая всё вокруг кровью, точно дождём. Ты действительно заменила кожу, неплохо, наёмница, очень умно, редкие пули, задевающие твоё тело, звенят, высекая искры. Мне остаётся только прикрывать. Похоже, ты и правда стоишь своих денег, и слухи не врали — ничтожество, грязь под ногами, смогла подняться и разбогатеть. Знакомая история, правда? И ты заплатила. Также, как я.       Не сразу понимаю, что выстрелы стихли, в руинах мы остались одни.       — Зачем? — чувствуя лишь холод и усталость, спрашиваю я, когда ты приближаешься. Ни благодарности, ни чего иного… словно внутри уже всё выжгло пламя взорвавшихся снарядов… сколько прошло времени? Час-два? Кажется, вечность… как будто в другой жизни, где была ещё возможность всё вернуть…       — Не могла же я здесь вас оставить, — улыбаешься, тяжело дыша, но глаза остаются неизменны, тёмные и холодные, полные красным огнём, — Идёмте, нужно уходить.       И глядя в лицо демона, я шагаю к нему.       Что ж… идём.       Преданный и предавший, обрётший надежду и в одночасье потерявший её. Что же ещё, Ви, воровка, остаётся мне? Бесчестие, упадок и грязь, откуда мы оба вырвались. Я не вернусь туда… не хочу… и не могу… даже возвращая долг, которым ты меня невольно обязала.       Но мы всё же выжили и вышли единственными живыми из разрушенного дома. Да, ведь это мы умеем лучше всего, выживать. Я видел немало воинов, практикующих кэндзюцу, немало, в том числе Одо, обучал сам, видел и искусство струн, но… эту ночь я никогда не смогу забыть…       Через силу удерживая уплывающее сознание, будто введённый в транс непрекращающимся гудящим сигналом сдающей системы, я видел не человека, призрака, танцующего в аду, в огне, искрах пуль и алой пыли, окружённого коконом пылающей паутины, движущейся, опадающей и вздымающейся, точно грудь при вдохе… выдохе…       И глядя на тебя, будто вновь увидел свою комнату, ещё не разрушенную, холодную и чужую… ненавидимую за столько дней, что мне пришлось, скрываясь, провести в ней… я помню, как лежал на кровати, и такая же алая тень-призрак плясала на потолке, стенах и снова потолке — отсветы неоновых огней и фар машин… но тогда я думал не о них. Удивительно, впервые в жизни, я хотел и ждал ответа, также как и ты. Ответа от себя.       «Может, сходим куда-нибудь, поужинаем? По-нормальному?»       Я молчал. И ответа, должно быть, уже никто не ждёт.       Если б ты могла понять, американка и воровка, как я устал, замёрз и тоскую по дому… если бы ты в самом деле понимала, что значит изголодаться… душой…       Разве эту пустоту заполнить едой? Разве её можно заполнить хоть чем-то, знакомым тебе? Понятным таким, как ты…       Как я мог объяснить? Но и отказать… даже если это предложение — снова всего лишь попытка уязвить — не мог… не могу…       И вот мы вышли. Из красной темноты руин в пестрящую огнями темноту Найт-сити. И глядя, как ты падаешь с коротким болезненным криком на колени, сгибаясь, дрожащими руками упираясь в асфальт, я понимаю, что и уйти я также не могу… демон исчез и осталась только женщина, убиваемая чипом в её голове… женщина, которая — склоняюсь, беря твою холодную руку и крепче обхватывая тело под рёбрами, поднимая — смотрит на меня глазами, по-детски широко раскрытыми от страха, потрясения, боли…       — Такэмура…       — Пойдём, Ви.       И я хотел бы, чтобы ты поняла, это не только слова, это ещё и ответ на вопрос, который я так и не передал…       Лицо, сейчас застывшее маской, перепачканное грязью и кровью, то, что я видел среди долгих ночей в этом проклятом городе, лежа с закрытыми глазами…       Потерянный, выброшенный, отчаявшись, я опускался всё ниже, и на своём пути, не замечая, всё больше думал о тебе… сначала как о способе исполнить задуманное, а потом… неужели пустота оказалась так велика, а… голод… столь силён?       Уже в машине ты потеряла сознание. Снова привычная картина, как при нашей первой встречи, только в этот раз ты не заговорила, когда я позвал… и рипер нам тоже уже не поможет. Отпустить руль я не могу, а сканер давно не работает, так что остаётся только отдаться на волю судьбы…