О кошках

Номерами они в итоге обменялись. После этого раздражённый Кенджиро чуть ли не силой запихнул Яхабу в подъезд, оставляя Семи неловкие извинения за случившееся. — Я... — начинает было Шигеру, но Кенджиро его прерывает. — Поверь, если ты снова решил пожаловаться мне на свою нелёгкую ношу в лице Кётани, то тебе лучше замолчать, — подъезд погрузился в красноречивую тишину. Яхаба, идущий рядом, покраснел и поспешил отвернуться. С губ Ширабу слетает уставший вздох. Так они и поднимаются на второй этаж. В тишине. Заходят они в квартиру также молча. Только убежавшая Сорпре прервала гробовую тишину в доме. Сделав пару вдохов-выдохов с мыслями по типу "о боже, в чём я провинился", Ширабу, ничего не говоря, идёт на кухню. Яхаба, уже давно выучивший поведение друга, идёт следом и тихо садится за стол. — Рассказывай уже давай, — чайник оказывается включён, а на столешнице появляются две кружки. Одна с чайным пакетиком внутри, а вторая - с кофе, потому что "такое вообще только под алкоголь слушается, но его у нас нет, поэтому довольствуемся кофе и не жалуемся". Яхаба пытается собрать мысли в кучу. Точнее, разобрать все мысли из кучи, которое горделиво носит имя его коллеги по работе, в которого он, о боже, совсем не влюбился, вы что, это лишь симпатия. Где-то в этой куче мелькает мысль о том, что Ширабу Кенджиро вообще самый лучший друг, о котором Яхабе только доводилось мечтать, и о том, что его потом нужно будет отблагодарить. Ширабу его тягостную думу не прерывает. Лишь заливает кружки кипятком и ставит одну из них перед Шигеру. Потому что, кто бы что ни говорил, и как бы сильно Яхаба иногда его ни раздражал, Ширабу друг действительно хороший. Он садится напротив и видит, как Яхаба неуверенно выдыхает. — Он мне нравится, — "ебал я такое "нравится". — Вау, шестерёнки в голове закрутились в правильном направлении? — "спустя два долгих года". Яхаба краснеет сильнее и скрывает своё лицо за кружкой. — Но он меня бесит, — Ширабу закатывает глаза. — Знаешь, что он вчера учудил после твоего ухода? — Полагаю, что-то странное? — Он прижал меня к столу! — от такого заявления Кенджиро давится своим кофе. — А с этого момента давай конкретнее. * * * Громкий хлопок двери оповестил об уходе очередного клиента — какой-то сварливой женщины за пятьдесят с её "ну кофе мне завари, балбес, не нужны мне эти ваши "латы" и "экспрессы". Яхаба облегчённо выдахает, понимая, что те пятнадцать минут, за которые он пытался добиться от женщины точного ответа, что ей нужно, прошли. И теперь начинаются последние пятнадцать минут рабочего дня, который сегодня был выматывающим не только силы, но и нервы. Осталось лишь трое клиентов, двое из которых сидели за одним столом. Яхабой было принято решение по-быстрому протереть столы, с концом смены выпроводить засидевшихся клиентов из кофейни, а потом с чистой совестью уйти домой. Взяв в подсобке всё нужное, Яхаба принялся оттирать столы, надеясь, что эта троица не решит сидеть здесь и после закрытия. Сидеть в кофейне лишние полчаса Шигеру было, честно говоря, впадлу. Да и терпеть столько же времени двух невероятно громких подростков казалось чем-то, уму непостижимым. Не желающее оттираться от поверхности стола пятно угрожало Шигеру ещё парой минут в кофейне. Ситуацию не делали лучше и слинявшие со смены на час раньше сенпаи, оставившие Яхабу один на один с Кётани-чёрт-тебя-подери-Кентаро. А Кенджиро, отпросившийся сегодня со смены по причине плохого самочувствия, и вовсе казался самым настоящим предателем. За спиной послышался звук отодвигающегося стула и торопливые сборы. Пятно со стола, наконец-то, оттёрлось. Кётани Кентаро вышел в зал с тряпкой. Яхабу потихоньку отпускает ударившее в голову раздражение. Но ненадолго. Когда Яхаба начинает поворачиваться, его припечатывает к столу его головная боль. Кётани, несмотря на разницу в росте не в его пользу, смотрит на Яхабу сверху вниз, упирается руками в стол по бокам от него, перекрывая пути отступления. Из-за его спины слышится тихое "извините" и хлопок двери. Почуяв, что пахнет горелым, из кофейни выбегают и засидевшиеся подростки. Кётани выглядит злым. Даже чересчур. И злится он то ли на Яхабу, с которым цапался весь день, то ли на косоногового клиента. А сам же Яхаба чувствует, как стремительно краснеют его уши. — На ногах стоять разучился? — Шигеру не успевает подумать, как слова слетают с языка. Кётани напротив хмурится ещё больше. Выглядит угрожающе, но как же, мать его, красиво. — Нечего на одном месте как вкопанный стоять, — Кётани рычит, как пёс на цепи. На цепи, которая уже натянулась. На цепи, с которой он вот-вот сорвётся, укусит. А Яхаба Шигеру и не против совсем. Пускай рычит — Яхаба готов слушать вечно. Пусть срывается с цепи — Яхаба не держит. Пусть укусит уже — Яхаба вырываться не будет. Только лишь подставит шею под укусы. И Яхаба уверен, что Кётани прекрасно это видит. Кётани напирает сильнее, вжимает Шигеру в стол, угол которого неприятно давит последнему на поясницу. Яхаба начинает хмурится в ответ, но почему-то не отталкивает. Смущение окончательно сходит лица. Появляется лишь ответное раздражение. Он уже открывает рот, чтобы сказать что-нибудь колкое, но его прерывает хлопнувшая дверь. — Мы закрыты! — в унисон рычат Кётани и Яхаба, а после смотрят на дверь. А вот и их слинявшие сенпаи объявились. * * * — Та-а-ак, — протягивает Ширабу, когда друг заканчивает рассказ, — то есть... Кётани прижал тебя к столу, и у тебя случилась гей-паника? — губы Яхабы поджимаются, его пальцы нервно барабанят по кружке с остывшим чаем, а его щёки с каждой секундой всё краснее и краснее. — Я... — "головка от хуя", думает Ширабу,"заебал уже, вот честно". — Да... — и Ширабу ответил бы сейчас в рифму, да не может. Яхаба смотрит в стол то ли печально, то ли отстранённо. Будто к этому с самому столу Кётани его и прижимал. Кенджиро встаёт из-за стола и в один шаг подходит к Яхабе. Прижимает друга к животу и груди, гладит по плечу. — Такую трагедию из этого развёл, — незло говорит Ширабу, приглаживая чужую чёлку. — Ну любишь ты его и любишь. Чего сырость-то разводить? Ты ж от этого не помрёшь. — Не люблю я его! — прижимающийся к другу Шигеру вспыхивает красным. — Он просто мне нравится! — А какая разница? — Огромная! — Хорошо-хорошо, не кипишуй, — Ширабу чувствует, как чужие ладони сжали его футболку. — Ты не понимаешь! — "и слава богу", думает Кенджиро,"лучше и дальше буду не понимать". — Да, не понимаю. Но зачем так убиваться из-за человека? — Не убиваюсь я... Просто он мне нравится. Сильно... И каждое его действие вызывает много эмоций, — Яхаба тычется лицом в чужую футболку, обвивает Кенджиро руками, думает. Думает, что Кенджиро действительно лучший на свете друг. — Спасибо... — С тебя что-нибудь, что покрепче кофе, — говорит Кенджиро и треплет Яхабу по волосам. Тот, несмотря на недавнюю печаль, смеётся и отпускает Ширабу из объятий. — А кто тот парень, который около подъезда стоял? Семи Эйта, кажется... — Парень, кошка которого выпрыгнула на меня из окна. Я отдал ему кошку, и мы разговорились. Даже вместе в магазин сходили. — Стоп... На тебя свалилась чужая кошка? — Ширабу кивает и начинает рассказывать. * * * Семи, уже зашедший в подъезд, закрыл зонтик и, отряхнув его от капель дождя, положил в сумку. Квартира встретила его непривычными для оставшегося в ней Тендо Сатори тишиной и порядком. Пакет с кошачьим кормом в миг оказывается на полу около порога, кеды слетают с ног, а кожаная куртка оказывается кинутой на ближайшую тумбочку. — Клянусь, Сатори, если ты что-то учудил... — шепчет Эйта в тишине коридора и осторожно шагает на кухню. Останавливается напротив двери, — "точно ведь учудил что-то". Семи легонько нажимает на ручку, медленно приоткрывая дверь и заглядывая на кухню. "До чего докатился, крадусь в собственной квартире". Перед тем как с громким звуком и криком "ну не в моём же доме" захлопнуть дверь, Семи видит, как Тендо сидит на коленях Вакатоши. Руки Ушиджимы находятся под толстовской парня, а он сам с напором его целует. Эйта готов поспорить, что эти двое после его крика даже не вздрогнули. Влетев в спальню, Семи скидывает с себя с джемпер и случайно кидает его на кошку. Та в ту же секунду вскакивает с кровати и уносится в коридор, где слышатся чужие шаги. — Ну прости-и-и-и, Семи-Семи! — у зашедшего в комнату Тендо на лице ни капельки сожаления или расскаяния. — Сгинь, Сатори! — в Тендо летит до этого лежавшая на кровати подушка, но по нужной цели не попадает, вместо этого падая на пол. — Не злись, Семи! — в ответ он получает хмурое молчание от переодевающегося Семи. — Ну, Се-е-е-еми. — С тебя текка-маки, — Эйта, всё ещё разозлённый, сдаётся. Ухмылка на лице друга становится в разы шире, и столь нелюбимое прозвище звучит в очередной раз. — А кто тот парень, с которым ты стоял под окном? — Сатори склоняет голову в бок и упирается плечом в косяк двери. За его спиной появляется Вакатоши. — Когда я выходил к кое-кому на улицу, не будем называть имён, — в словах Семи звучит сарказм, — я забыл закрыть окно, и Дефф выпрыгнула на улицу. Этот парень сторожил её, пока я спускался, и мы разговорились. — Хм-м-м, — тянет Тендо и прислоняется спиной к стене, складывая руки на груди. Взгляд его устремлён в потолок, а сам он задумчиво сощурил глаза. — Что на этот раз? — спрашивает Семи, неготовый к очередной глупости друга. — Его лицо мне знакомо, — Сатори закрывает глаза, — пытаюсь вспомнить, где я его видел. — Может, тебе показалось? Не думай об этом, Тендо, — встревает в разговор Вакатоши. — Наверное, — Тендо пожимает плечами и улыбчиво смотрит на своего парня, — хорошо, Вака-кун. Эти двое выходят из комнаты, оставляя Семи одного. * * * Ширабу откидывается головой на подушку, распластавшись на кровати. Лежащая рядом кошка трётся носом о его ладонь, требуя ласки. Восемь часов вечера наступили почти что незаметно в компании лучшего друга, нескольких кружек чая и домашней работы. Сейчас Кенджиро хочется проваляться в кровати ближайшие дня два, повесив на дверь табличку "разбудите в среду, у меня сдача доклада по химии". И эту сдачу доклада, на самом деле, точно так же хочется проспать, последовать примеру уснувшего в гостиной друга. Медицина не щадит никого. Даже самих медиков. Даже медиков-студентов на первом курсе. Кенджиро лениво трёт лицо одной рукой, а второй кладит распушившуюся Сорпре. И при взгляде на кошку в голову Кенджиро лезет новый знакомый: растрёпанные волосы того же серого цвета с затемнёнными концами, карие глаза. "Расскажу об этой мысли Ойкаве-сану — засмеёт и начнёт шутить про соулмейтов". Поток мыслей прерывает уведомление, пришедшее на телефон. (Семи Эйта): — Привет 20:12 "Вспомнишь солнце — вот и лучик, ей богу". (Ширабу Кенджиро): — И тебе привет — Что-то случилось? 20:12 (Семи Эйта): — Хотел поблагодарить за то, что составил компанию в походе в магазин, и предложить встретиться как-нибудь 20:12 (Ширабу Кенджиро): — Пустяки. А тебе спасибо, что проводил. И насчёт встречи не откажусь. 20:12 (Семи Эйта): — Отлично — Когда тебе будет удобно? 20:13 (Ширабу Кенджиро): — Только не следующих выходных — До этого буду загружен в универе и на подработке 20:13 (Семи Эйта): — Тогда желаю удачи — На кого учишься? 20:13 (Ширабу Кенджиро): — На врача — Я первокурсник медицины — А ты? 20:14 (Семи Эйта): — Второкурсник журналистики 20:14 И дальше пошли разговоры об учёбе, о сложности их специальностей и о том, как же они устали от нагрузки, хотя второй семестр только недавно начался. Лишь спустя некоторое время Ширабу смотрит на часы. Двенадцать часов вечера. Они с Семи разговаривали четыре часа подряд. Кенджиро, удивлённо похлопав глазами, пишет Эйте о позднем времени и об утренней паре по химии и, получив пожелание сладких снов, проходит в зал. А там на диване уснувший Шигеру. Развалился на животе, непонятно как извернувшись и свесив руку с дивана. И думай теперь, как он так вообще уснул, и будет ли он завтра ныть о больной спине. Кенджиро достаёт из шкафа плед и накрывает им друга, а сам возвращается в комнату. Выключает свет, ставит телефон на зарядку и заваливается на кровать, почти мгновенно засыпая. Сорпре всё так же лежит рядом, тычась мордой в ладонь хозяина. * * * Чёрт бы побрал Ширабу за то, что тот ложиться поздно спать, не поставив несколько будильников сразу, ведь на следующий день он просыпается за полчаса до пары. Кенджиро сонно разлепляет глаза, чувствуя мурлыканье кошки и что-то неладное. Рука автоматически тянется к телефону, лежащему на тумбочке у кровати. Его экран загорается и показывает половину восьмого утра. Парень тут же вскакивает с кровати, скидывая с себя одеяло и пугая Сорпре, и бежит в ванную умываться, откуда кричит Шигеру о подъёме и о том, что они опаздывают. — Это ты опаздываещь, у меня первая пара в десять, — сонно ворчит Яхаба, перекатываясь с одного бока на другой и зевая. Кенджиро рядом с ним уже вовсю нервничает из-за грядущего опоздания. — Всё равно вставай! Закроешь за мной и Сорпре покормишь! У меня совершенно нет времени, — Ширабу торопливо натягивает на себя объёмный сиреневый свитшот поверх белой рубашки и чёрной водолазки с рукавами, закрывающими половину кисти, под ней. Шигеру на диване всё же лениво промаргивается и принимает сидячее положение, устремляя сонный взгляд на друга. — Не спаришься? — зевает он. — Зато не замёрзну, — отвечает Ширабу. — Зонтик не забудь, дождь передавали, — Ширабу кивает, поспешно хватает стоящие у порога сумку и зонтик и выбегает из квартиры, прощаясь с другом. Он не дожидается лифта, а просто бежит сломя голову по лестнице, чуть ли не падая на межлестничном пролёте, и с размаху открывает подъездную дверь. Оказавшись на улице, по своей неудаче сразу же наступает в лужу, подскальзываясь. Его ноги спасают лишь ботинки на высокой подошве, а сам он еле как удерживает равновесие. — Кенджиро! — кричит высунувшийся из окна Шигеру. — Ты ключи забыл! — и кидает их, точно попадая в руки Ширабу, который благодарно кричит что-то неразборчивое и уносится вдаль. На пару по химии он успевает за минуту до начала, что позволяет ему немного отдышаться и приготовиться к уроку, а также выносу мозгов от чересчур агрессивного преподавателя. — Ты откуда такой взъерошенный? — рядом с ним приземляется Коноха — один из второкурсинов фармацевтики, с которыми у них совместная пара, и по совместительству его хороший друг. — Из ада, — усмехается Ширабу и стукается головой об стол. — Поздно лёг? — понимающе глядит на него Акинори. — И будильник не поставил, — бубнит в ответ Кенджиро. — Ты, кстати, мог не торопиться, у нас пару отменили, — Ширабу чувствует, что этот день настроен против него. — Если это шутка, то я тебя ударю, — слышится его уставший и невнятный бубнёж. Коноха отрицательно покачивает головой: — Неа, он написал об этом в общем чате. А ещё он написал, чтобы ты как следует подготовился к среде, так как тебя он будет спрашивать первого. Ширабу устало стонет, накрывая голову руками. — Профессор Фусей явно желает моей смерти, — Кенджиро поворачивает голову в сторону друга, прислоняясь к столу щекой. — Чем же я ему так не угодил? — Вероятно тем, что разбил сердце его "хрупкой" дочери, — усмехается Коноха, показывая ковычки пальцами. — Хрупкой? Серьёзно? Да она чуть не вырвала дверь с петель, когда я отказал ей! — возмущается Ширабу и вскидывает руками. — Страшная женщина... —Давай по тише, а то Фуриосуру услышит, и тогда тебе не ждать зачёта за доклад в среду, — Коноха демонстративно оборачивается на задние ряды, выиская глазами девушку достаточно мелкого телосложения. Та самая Фусей Фуриосору, первокурсница фармацевтики. Блондинка среднего роста с большими серыми глазами, волосами до поясницы и веснушками. Найденная девушка приветливо улыбается Акинори и машет ему своей миниатюрной ладошкой, а как только на неё устремляется взгляд Кенджиро, она показушно сводит брови к переносице и отворачивается к своим подругам. Ширабу закатывает глаза и поворачивается к другу. — Мне и так не ждать зачёта на паре у Фусея... — он подпирает голову рукой, скучающе глядя на Акинори, как в помещении начинается слышатся нотки знакомого одеколона. "О нет, сейчас что-то будет". В аудиторию вальяжно входит Дайшо Сугуру, так сильно ненавидимый Конохой, Куроо, самим Кенджиро и, наверное, всеми общими друзьями этих троих. Вот только Кенджиро ненавидит его не так сильно, как рядом сидящий Коноха и отсутствующий Куроо, чтобы начать с ним словесную перепалку, которая, Ширабу готов поспорить, точно будет. Дайшо усаживается рядом с Конохой, пихая того плечом и закрывая ему обзор на часть аудитории упавшей на стол сумкой парня. Позади них уселись два змеиных гаденько смеющихся прихвостня, и третий приземлился около самого Сугуру. Ширабу видит, как Акинори раздражённо вздыхает и сжимает кулаки, возмущённый такой наглостью. — Не мог бы ты убрать свою сумку с моей части стола? — лишь из напускной вежливости спрашивает Коноха. Будь его воля, он бы взял эту самую сумку и кинул бы прямо в лицо Дайшо. Тот гадко ухмыляется и смотрит на парня рядом с собой. Ширабу чует беду. — А что, у совушки насколько слабые ручёнки, что он не может сам отодвинуть сумку, если ему так надо? — его слова сквозят издевательством, и Коноха раздражается ещё сильнее. Хмурит брови и дышит рвано. — Не хочу от тебя подцепить чего-нибудь, вдруг ты заразный, — Коноха отвечает издёвкой на издёвку, показушно натягивает рукав своей клетчатой рубашки на пальцы и отодвигает сумку от себя. — Заразный здесь только ты, — друзья Дайшо позади них что-то улюлюкают, мол "так его, Сугуру". "Да вы оба заразные, без этого никак, да?" — Ширабу откидывается на спинку сиденья и трёт лицо. — Коноха, — тянет он друга за рукав, — давай просто пересядем, я не хочу слушать то, как вы собачитесь. Акинори обращает на него внимание и чуть успокаивается. — Хорошо, — только и отвечает Коноха, прежде чем услышать от Дайшо злобный смех. — Убегаешь, поджав хвост, да, Ко-но-ха? — Дайшо отчеканивает его имя по слогам и самодовольно ухмыляется. Акинори чувствует, как его ногти впиваются в кожу ладоней. Вместо ответа он пихает его ногой под столом и уходит с ряда под его возмущённые крики. — На последний ряд? — спрашивает Кенджиро, прекрасно зная ответ. — На последний ряд, — отвечает Акинори, и они садятся на упомянутые места. Ширабу включает телефон, на экране блокировки которого показывается уведомление о начавшемся стриме Кодзукена. Без лишних разговоров, он включает его, отдавая один наушник другу. Уже на стриме они видят заспанного Кенму, который проходит какой-то инди хоррор, и Куроо, время от времени проскальзывающего в кадре. Так и проходят следующие полтора часа. После этого стрим Кенмы заканчивается на словах "я так на пары опоздаю", и он прощается со зрителями. В этот момент Куроо, снова появившийся в кадре, целует Кенму в щёку. Стрим выключается.