О кошках

К десяти часам, к их общей паре по биологии, подходит Шигеру, одетый в белую водолазку с круглым вырезом, светло-голубую олимпийку и похожего цвета брюки. На вид уж слишком легко одет. Как он до сих пор не заболел? Встреченный на входе Яхаба сразу же вручает Кенджиро прозрачный пакетик с двумя бутербродами внутри, парочкой конфет и яблочным соком. — Ты с утра даже поесть не успел, — говорит он, поправляя сумку на плече. "Заботливо", — думает Кенджиро, — "но ты всё ещё в долгу". Сразу после этого к ним подлетает, по всей видимости, на крыльях любви, Бокуто, держащий не такого уж окрылённого Акааши за руку. Позади них топчется Кенма с телефоном в руке и Куроо, обнимающий Козуме со спины. "И как Куроо только не влетело за ту своевольность в конце стрима", — вопрос, на который Ширабу никогда не узнает ответ, но зато узнает, насколько сильно разрывается телефон Кенмы от уведомлений. В последний раз такое было, когда во время стрима Куроо впервые засветился в кадре. Тогда все думали, что у их обожаемого Кодзукена появился парень. — Ты чего такой взбудораженный? — спрашивает Акинори у Бокуто, который, кажется, совсем не может стоять на месте без движения. Всё перепрыгивает с ноги на ногу, и тут не то, что Бог бессилен. Здесь бессилен даже Акааши. — Цумику сказала: "да"! — восклицает Бокуто, и Акааши рядом с ним вздыхает как-то слишком тяжко. То ли настрадался, то ли влюбился, и тут, на самом деле, чёрт знает. Кажется, что и то, и другое, и Акааши становится немного жалко. Но тот пока молчит, не жалуется. Да вот Акааши Кенма выдаёт. Козуме смотрит на друга с вопросом и губы кривит, а вот на Бокуто пялит с открытым упрёком, даже не пытаясь спрятаться. Куроо тоже все карты расскрывает быстро. Лучшему другу даёт пять и не заметно для первого хлопает Акааши по плечу, ловя его уставший взгляд. Коноха закатывает глаза, показывая палец вверх. Яхаба и Ширабу, переглядываясь, поздравляют Котаро с началом отношений. Кейджи выдёргивает свою руку из чужой и уходит, сказавшись на желание пораньше прийти на пару, но при этом идёт в противоположном от аудитории направлении. Бокуто, походу, намёков не понимает и продолжает трещать о девушке, которой вчера признался. Удивительно, что он не трещал об этом ещё вчера во всех своих соцсетях. Кенма незаметно топает за другом, перед этим чмокнув поддерживающего диалог Куроо в щёку. Ширабу тоже решает по-незаметному слинять за Акааши, оставив эту буйную сову на Куроо, Коноху и Яхабу, но последний увязывается за ним из чистого желания узнать, что с Кейджи. И уходят они втроём, стараются сделать так, чтобы Акааши ничего не заподозрил. Сам же Кейджи идёт вовсе не к аудитории, а в туалет на четвёртом этаже, которым никто давным-давно не пользуется, и разворачивается перед тем, как войти. Стреляет взглядом в троицу и сразу же закрывает за собой дверь. Ребята заходят вслед за ним, а там Акааши сидит, прислонившись к стенке и уткнувшись лицом в сложенные на коленях руки. Кенма приземляется у него под боком, Ширабу садится напротив, а Яхаба продолжает стоять рядом. — Кенма, — зовёт Акааши. Кенма рядом мычит, кладя руку на его плечо, — как ты признался Куроо? Козуме хлопает глазами и выдаёт тихое "не знаю". Не знает, потому что в их с Тецуро паре никто и не признавался вовсе. Он и не уверен, на самом деле, что они встречаются. Ведь никто из них этот разговор не заводил, будто бы этот вопрос никого не волновал. Для них заменой "я люблю тебя" и "ты мне нравишься" послужило постоянное нахождение рядом, которое позже переросло в поцелуи в щёки от тактильного Куроо, а дальше и от Кенмы, ставшего отвечать. И ведь Кенма знает, что влюблён в Куроо, и знает, что Куроо в него влюблён тоже. Но вот знать это легче, чем рассказать или завести разговор об этом, ведь бесконечные и бессмысленные "если" голову Кенмы покидать даже не собираются. Акааши вздыхает и накрывает руками голову. Голова Кенмы падает на его плечо, и взгляды обоих устремляются на Яхабу. Он поднимает руки в сдающемся жесте и садится около Ширабу. — Я с Кётани и заговорить нормально не могу, так что от меня советов не ждите. — На меня даже не смотрите, я вообще ни в кого не влюблён, — выдаёт Кенджиро, когда на него начинают смотреть три пары глаз. Все трое синхронно вздыхают. — Кенджиро, как думаешь... — начинает Шигеру, но он тут же оказывается прерван. — Я не думаю, Шигеру, я знаю, что Ойкава вам тоже совет не даст. Ты видел вообще, что у него с Иваизуми? — Ширабу принимает позу лотоса и упирается локтём в колено, подпирая голову рукой. В этот момент в туалет заходит уже надоевший маячить перед глазами Дайшо со своей свитой. — Что у вас тут за пидорская тусовка? Трахаться собрались? — едко спрашивает Сугуру, идущий впереди всех. "Я тебя щас трахну, если не заткнёшься". Парни одновременно закатывают глаза, и Кенма даже успевает показать Дайшо средний палец перед тем, как в туалете появляется ещё трое человек. — Сгинь отсюда, змеюка, не лезь к ним, — слышится голос Куроо, который встаёт в дверях. За его спиной маячит Котаро, а Акинори проходит в помещение, подходя к друзьям и поочерёдно подавая каждому руку, чтоб те встали. — О-о-о, блоха-а-а-астый, — язвительная ухмылка появляется на лице Сугуру, — сколько лет, сколько зим? — Нисколько, к сожалению, недавно виделись. А лучше б тебя грузовик сбил, — выплёвывает Куроо. Дайшо в ответ хмурится, но не успевает ничего сказать, как Кенма снова тычет в него средним пальцем и уводит Тецуро в коридор. — Сосаться пошли, — кудахчет кто-то из друзей Дайшо, получая в ответ укоризненные взгляды от всех, кто находится в комнате. Тот сразу тушуется и уходит обратно в тень главной Змеи сея универа. Яхаба, Акааши, Бокуто и Коноха молча выходят из туалета, и только Ширабу пинает Дайшо по коленке. После этого он сразу закрывает дверь и говорит удивлённым друзьям: — Что? Он бесит. Куроо только гордо усмехается и хлопает Кенджиро по плечу, Шигеру и Бокуто смеются, а Акааши и Кенма переглядываются улыбаясь. — Акааши! — вдруг начинает Бокуто и налетает на Кейджи с объятиями. — У тебя что-то случилось? Почему ты сидел такой грустный? Ты заболел? — Нет-нет, Бокуто-сан, не волнуйтесь, всё хорошо, — Акааши смотрит на него тепло и обвивает чужую шею руками. — Но почему ты был таким грустным? Тебя кто-то обидел? Если это так, то только скажи мне, и я покажу твоему обидчику! — "Ты его и обидел, балда". Котаро сжимает Акааши крепче. — Вам не о чем беспокоиться, Бокуто-сан. Просто не очень хорошо себя чувствую, — Акааши прячет взгляд в чужом плече. — Может, тогда домой пойдёшь? А я после пар к тебе зайду! Или с тобой пойду!— от слов Акааши Бокуто выглядит ещё более взволнованным, чем до этого. Он прерывает объятия, начиная ладонью измерять температуру друга. Когда он понимает, что это бесполезно, Бокуто целует чужой лоб. — Нет, всё это не к чему, — Кейджи утыкается лбом в плечо Котаро, не желая выпускать его из объятий. Бокуто же удивлён внезапной тактильности друга, но снова обвивает его руками и чуть покачивает из стороны в сторону. — Акааши точно будет в порядке? — шепчет Ширабу. Кенма лишь отрицательно качает головой, Коноха пожимает плечами, Куроо растерянно чешет затылок, а Яхаба складывает руки на груди, с жалостью смотря на Кейджи. "Не будет", — сам себе отвечает Кенджиро и вздыхает. Куроо закатывает рукав своей бордовой рубашки и смотрит на наручные часы. Через две минуты пара, а они находятся в коридоре ненужного им сейчас этажа, хотя некоторые из них учатся даже не в этом крыле. — Опа, Коноха, Ширабу, Яхаба, полетели, а то нас эта жаба сожрёт, — говорит он и начинает идти вдоль коридора. Акааши и Бокуто расцепляют объятья. — В школе ты оперировал жаб, а в универе жабы оперируют тебя, Куро, — тихо смеётся Кенма, идя за ним. — Очень смешно, котёнок, — Тецуро треплет Кенму по голове. — Бокуто, Акааши, Кянма, что у вас сейчас? — Литература, — хором говорят Акааши и Кенма. — Философия! — восклицает Котаро, получая два смешливых взгляда. — Мне заранее жаль профессора Хаяко, — Кенма склоняет голову над телефоном, пытаясь спрятать ухмылку. Рядом идущий Акааши прыскает в кулак. — Эй! — Бокуто возмущается, но ничего больше не говорит, лишь беря Акааши за руку. — Кейджи, обязательно скажи мне, если тебе станет хуже! — Обязательно, Бокуто-сан, — Акааши приподнимает уголки губ, и уши его краснеют. "Выглядят как женатики. Странно, что это не так". * * * Оставшиеся две пары проходят по-обычному скучно. Особо не запоминаются и обыденные выходки Бокуто и Куроо. Даже Дайшо не так сильно мозолит глаза остаток дня. И по итогу учёба заканчивается, как и ожидалось, в два часа. Ширабу и Яхаба выходят из универа почти сразу же, как заканчиваются занятия. Желание провести в этом здании ещё хоть пару минут отсутствует напрочь. Вслед за ними выходят Кенма, Акааши и Коноха, а за ними вылетают Бокуто и Куроо, которые по пути решили поссориться с Дайшо. В очередной раз. — Заткнись уже, змеюка, не суй свой нос, куда не просят, — кричит Тецуро и машет Дайшо кулаком. Котаро рядом громко и активно поддакивает. — Что на этот раз? — Кенма незаинтересованно зевает. — Ничего-ничего, котёнок, не обращай внимания, — настроение Куроо тут же меняется с разозлённого на счастливо-влюблённое, и он обхватывает Кенму со спины, кладя подбородок на его макушку. — Дайшо про тебя и Куро-, — Бокуто уже было начинает рассказывать, но его затыкает ладонь Тецуро. Тот угрожающе улыбается и убирает ладонь. Незаинтересованность Кенмы испарилась. — Что он там про нас с тобой наговорил? — Козуме устремляет взгляд на Куроо, сгоняя со своей макушки чужую голову. — Ничего важного, Кенма, ты же знаешь эту змеюку. Чего он только не придумает, — отмахивается Куроо и сильнее сжимает Кенму в объятьях. Бокуто тут же подскакивает к Акааши и что-то шепчет ему на ухо. Тот сначала хмурит брови, но позже расслабляется, видимо, услышав что-то более хорошее. Кенма начинает пытливо смотреть на Кейджи. — Я позже расскажу, — шепчет Кейджи, поднося палец к губам. Куроо на фоне пытается убить Бокуто за его говорливость. Ширабу, Яхаба и Коноха держутся на честном слове, лишь бы не засмеяться. — Ну, бро! Ну не ругайся, это же Акааши! Он никому не скажет! — вопит Котаро, уворачиваясь от рук Куроо. Кейджи, услышав свою фамилию, тут же обращает внимание на Бокуто. — Конечно, Бокуто-сан, — кратко кивает и помогает ему подняться, хотя сам подмигивает Кенме, мол "расскажу я, расскажу, но Бокуто-сану об этом — ни слова". — Спасибо, Акааши! — Бокуто кидается на друга с объятьями, чуть ли не сбивая того с ног, а Кенма укоризненно смотрит на своего то ли лучшего друга, то ли парня. — Не дуйся, Кянма, но я не могу тебе это рассказать, — говорит Куроо и лезет к Кенме обниматься. — Тебе это не понравится, — Козуме отбивается от его рук и хмурится, утыкаясь в телефон. Вздумал он от лучшего друга секреты утаивать, которые и его, между прочим, касаются. — Ну, Кя-я-янма, — тянет Тецуро, но в ответ получает лишь хмурое: — Не лезь, Куро. "Это уже третья любовная драма за два дня. Кто следующий? Ширабу вздыхает и смотрит на время. До начала их с Яхабой смены ещё два часа. А пока можно пойти домой и переодеться. — Вы сейчас куда? — будто бы прочитав часть его мыслей, спрашивает Коноха и поворачивается к Яхабе и Ширабу. — Насчёт Яхабы не знаю, но лично я пошёл домой, — Кенджиро взмахивает рукой и перед тем, как развернуться, добавляет. — А то мне ещё переодеться надо и отдохнуть перед сменой. — Я тоже домой пойду. До смены ещё два часа примерно есть, — вторит ему Шигеру. — Ну, тогда удачи, — Коноха поочерёдно приобнимает обоих одной рукой. — Отпишитесь, когда придёте домой, — как самый ответственный говорит Акааши и машет им. — Пока! — Куроо хлопает обоих по плечам, а Котаро сжимает их в объятьях. Кенма что-то неразборчиво бубнит и кивает в знак прощания. * * * Когда Ширабу, у подъезда распрощавшийся с Шигеру, заходит домой, до смены остаётся ещё полтора часа. У порога его встречает недавно проснувшаяся Сорпре. Кошка трётся о его ноги и тянется, зевая, после чего уходит на кухню. "Шигеру её кормил, как я сказал?" Парень идёт вслед за кошкой и видит миску с остатками кошачьего корма в ней. "Покормил". Сама кошка лежит на своём уже давно пригретом месте — в лежанке на поддоконнике, и тихо мурлычет, глядя на хозяина. Ширабу не может удержаться и гладит любимицу. Та переворачивается на спинку, подставляя под поглаживания живот. — Всё, мне переодеваться пора, — то ли себе, то ли кошке говорит Кенджиро и, напоследок почесав кошкин животик, уходит в спальню. Уже там он переодевается в простую домашнюю футболку и спортивные штаны. * * * — Сатори, не все кофейни с кошачьей тематикой являются кото-кафе, — Семи тяжко вздыхает, упираясь подбородком в руки, сцепленные в замок, — это во-первых, — Эйта делает небольшую паузу, прежде чем продолжить говорить. — А во-вторых, чего ты ко мне прикопался-то? — Ну тебе же нужна сейчас подработка! Так присоединяйся к нам! — Сатори полностью игнорирует первую часть возмущения Семи. — Я и так вчера умудрился опозориться с твоим кошачьем ободком перед новым знакомым. Хочешь меня ещё сильнее опозорить? — Ну почему опозорить-то... — Тендо ложиться туловищем на стол, вытягивая руки вперёд. — Посмотри хотя бы их Инстаграм, я тебе его сейчас скину. И сегодня сходишь туда со мной! Я напишу, когда и куда подходить. Семи закатывает глаза и откидывается на спинку стула. "Ладно, подработка мне действительно нужна". И уже через пару секунд на телефон Эйты приходит уведомление, а Сатори тем временем уходит, мол "смена уже через сорок минут, а я даже не переоделся". Семи берёт телефон в руки, скользит пальцами по экрану, открывая ссылку от Тендо. Страничка кофейни с незамысловатым и немного глупым названием "Кошкин дом" встречает Эйту обилием фотографий. На последней фотографии, сделанной, по всей видимости, со стороны кассы, Семи открывается вид на столы из тёмного дерева, такие же стулья с светло-голубыми подушками и того же цвета диванчики. На тёмно-сером полу в некоторых местах изображены отпечатки кошачьих лапок. Со второй фотографии на Семи смотрит кошачья мордашка. Это какой-то бродячий кот с утра пораньше решил прогуляться и набрёл на кофейню, где его, стоящего в дверях, сфотографировал кто-то из работников. На третьей фотографии уже засветились люди. На кассе стоит высокий шатен, который подмигивает клиентке, а за ним, на баре, стоит блондин с чёрными прядями на висках, явно чем-то недовольный. Фотограф, кто-то из персонала, стоит у двери в подсобное помещение. Четвёртую фотографию Семи посмотреть не успевает. На его телефон снова приходит сообщение от Тендо, скинувшего адрес кофейни и требующего Семи на этом месте ровно через двадцать минут. Да вот только кофейня эта находится в таком месте, что Семи туда дойдёт только за полчаса, а ему ещё собраться нужно. Не ведущийся на такие дешёвые провокации Семи лениво встаёт из-за стола и прокручивает комментарии под этой фотографией. Множество комплиментов парню на кассе, парочка замечаний от других работников по типу "Кётани, не строй такие рожи, всех клиентов распугаешь" и "Дурокава, не флиртуй на работе". И только один комментарий привлекает внимание Семи. [@Oikawa.Tooru_] — Кенджи-кун, снова фотографируешь исподтишка?;) Этот комментарий остаётся проигнорированным, но Семи догадывается, что написал его тот самый Дурокава. Эйта откладывает телефон и накидывает на себя первые попавшиеся вещи. Белый свитер без горла, чёрную рубашку в клетку и синие джинсы. Кладёт телефон в карман и, попрощавшись с мяукнувшей Дефф, выходит из квартиры. К нужному месту Семи подходит больше, чем за двадцать минут, но нет даже ни намёка на присутствие здесь Тендо. — Семи-Семи! — кричит через пару мгновений объявившийся Сатори и налетает на друга. — Не липни, Сатори, — Семи отпихивает Тендо от себя и прячет руки в карманах. Парни заходят в кофейню, и первым, что они видят, оказывается такая картина: уже знакомый одному из них Яхаба отбивается метлой от блондина с чёрными прядями на висках. Яхаба загораживает спиной дверь в подсобку, из-за которой выглядывает голова Ширабу. — Кётани, пришибу! — вопит Яхаба, замахиваясь метлой. Упомянутый Кётани становится в угрожающую стойку, будто драку затевает. — А чё он спотыкается на ровном месте?! — Это ты на него налетел, так что молчи! — Схерали ты меня затыкаешь?! — Заткнулись оба! Тут люди! — на этот раз голос подаёт сам Ширабу, со всей силы толкнувший дверь, чтобы выйти из тесной коморки. Яхаба со свистом отлетает в сторону Кётани. Все трое тут же, как по команде, выстраиваются в ряд. Кончики ушей Кенджиро краснеют, когда он понимает, что один из этих зашедших людей — его новый знакомый. "Опозорился так опозорился, ничего не скажешь". — О-о-о-о, — тянет Тендо, заходящий вглубь помещения, — да у вас тут весело! Я тут новенький. Сегодня первый рабочий день. — О, вы Тендо Сатори, верно? Нас предупреждали о том, что вы придёте, — говорит Яхаба, поправляя свой чёрный фартук с логотипом кофейни — белой минималистичной кошачьей головой с улыбкой Чешира. Удивлённый, Ширабу смотрит на друга. Кётани с другой стороны от Яхабы выглядит злее обычного. — Хорошо, меня предупреждали, но сказать остальным я забыл... — бормочет он себе под нос и затыкает пот Кётани прежде, чем тот начинает словесную перепалку. — Мы с Кётани расскажем вам всё. Кенджиро, справишься тут? — последняя фраза была скорее утверждением, чем вопросом, ибо уже спустя мгновение в зале остаются лишь Ширабу и Семи. — Позволь угадать. Это и есть твой лучший друг и тот парень, про которых ты мне рассказывал? — Семи тихонько посмеивается от сложившейся ситуации и недоумевающего лица Ширабу. — Да-а-а, это они... — Кенджиро трёт лицо и возвращается за стойку. — Не думал, что увижу тебя здесь. — Да я и сам не думал. Меня Тендо сюда притащил, — Семи подходит к кассе и пытается выглядеть как можно расслабленнее. Получается, кстати говоря, плохо. — Так... Будешь что-нибудь заказывать? — Кенджиро, уже оправившийся от происшествия, стоит прямо и строит максимально безразличное лицо. — О... — Семи поднимает голову и недолго смотрит на меню над стойкой. — Средний раф, пожалуйста, сахара не надо, — от его взгляда не ускользает чуть сменившиеся выражение лица Кенджиро, в котором при желании можно было бы прочитать "как вы эту гадость пьёте?" — Принято, — только и говорит Ширабу, разворачиваясь к бару, а сам нос кривит и брови хмурит. — Сядь пока, я позову тебя, когда будет готово. "И как вы только эту сладкую гадость пьёте", — сам-то Кенджиро сахар в кофе никогда не добавлял, не добавляет и, уверен, добавлять не будет. Добавляет только в заказы, всегда кривясь и не понимая, как это вообще пить можно. —"Издевательство над напитком". Через пять минут обещанный Семи напиток оказывается на стойке. — Семи! — зовёт Ширабу и накрывает стаканчик крышкой. — Спасибо, — Семи расплачивается за кофе и устремляет взгляд на стаканчик. На его белой поверхности жирным чёрным маркером было подписано его имя, и была нарисована мордочка кота. Эйта чуть ухмыляется и приподнимает бровь, косясь на Кенджиро. Тот лишь фыркает, отводя взгляд. — Не смотри так на меня, это не моя задумка. Так принято. — Не смотрю, не смотрю, — Семи поднимает одну руку в сдающемся жесте и улыбается. — Семи-Семи! — вдруг из-за двери подсобки выскакивает Тендо. — Ты уже заказал что-то?! А Я хотел принять первый заказ, — и дует щёки. — Ага, бывай, Сатори, — прощается Эйта и идёт к выходу из кофейни. — Пока, Ширабу. — Пока. Как только за Семи захлопывается дверь, на Ширабу тут же начнинает хитро пялиться пара глаз. — Что?! — не выдерживает Кенджиро и разворачивается лицом к Тендо. — Ты же тот вчерашний парень, да-а? — Сатори давит ухмылку. — По отношению к Семи ты кажешься дружелюбнее. — Потому что он кажется не таким надоедливым, как вы, — Ширабу хмурится. С этого момента работа обещает быть интереснее. И сложнее.