Большие проблемы маленьких людей

Смертные… мерзкие пылинки, возомнившие себя Богами этого мира. Совершающие грехи по мере их существования, в ритме дыхания. А они ведь и не могли подозревать, что Боги однажды восстанут. Не подделки, которым люди возносили дары, а настоящие, их с другими не спутаешь. Глаза отливают то красным, то белым, а в груди неумолимый мороз. Этих тваринок хочется убить, прикончить с их жалкой планетой. Да вот уже несколько веков Боги спокойно сносят все выходки людей. Только уже не на небесах, не в потоке Млечного пути, а на Земле, в облике обычных существ. И все вокруг ужасны, и их прочитать не составляет труда. Кадры из жизни, как на фотоплёнке листаются в хронологическом порядке. А я поджимаю губы тяжело. Они не заслужили жить, они не заслужили существовать, не заслужили рождаться. Мы появляемся из материи, соединяемся, как созвездие и выходит совершеннейшее существо, мы знаем больше, чем люди. Жалкие букашки, дрожащие твари. Моя злоба должна быть выше этого, но я не могу это контролировать. Я работал, скуривал по сигарете в день и жил, как обычный человек. Я жил так, чтобы люди не знали. Рвал на себе волосы, вспоминая наказ «мудрейшего». Люди не должны погибнуть, а мы должны вкусить всю горечь их жизней и побороться с, как он говорит, ощущением Бога. Не хочу, не хочу, не хочу! Они ужасны. Но выбора нет, остаётся только отрешённость. И работа, очевидно нелюбимая. Продавец магазина-барахолки. Где каждая вещь впитала грехи своего хозяина, я видел это всё, читал, хотел забить и вернуться на небо в облике звёздной материи. Но звоночек над дверью громко прозвенел. Ловец снов на стене встрепенулся от ветерка. Я напряжённо посмотрел на потенциального покупателя, тот растрепал кудрявые волосы и пошёл к стеллажу с книгами, вчитываясь в названия на корешках. Меня люди раздражали, бесили, уничтожали, но парень присел на скрипучий диванчик и открыл книгу про астрологию старого издания с декоративно оформленными иллюстрации, они объёмно проступают через страницы, открываются и закрываются обратно. Красивая книга, но неинтересная, я знаю это всё слишком хорошо. — Тут нельзя читать, только покупать. Это магазин, а не библиотека,— процедил я. Парень послушно отодвинул энциклопедию и слегка ухмыльнулся. Он наклонил голову, в упор рассматривая меня, пока я пытался игнорировать напористый взгляд. — Почему ты работаешь именно здесь? — Спросил он, поправляя очки за уголок. Я нахмурился. — Нужно деньги зарабатывать. Была бы возможность, свалил бы куда получше. — И я снова уткнулся в книгу долгов, читая имена каждого провинившегося покупателя, разглядывая рваный почерк и пытаясь через бумагу увидеть внешность этих людей. Не интересует этот наглец, очередная пылинка, не имеющая смысла в существовании. — Выглядите важно. Важнее, чем этот магазин, — Парень следит взглядом по комнате, оставляя солнечных зайчиков, которые я представляю у себя в голове. Странный мальчишка… нет, Юра. Странный парень по имени Юра. Другой, иной, нечитаемый. Понимать бы сквозь строки, а то мысли этого парня путаются в его же голове, а всплывают не последовательные кадры, а беспорядочные моменты из жизни: смех, грязные кроссовки, ковёр на стене, объятия, рассвет. Я не вижу, я чувствую и путаюсь в ощущениях. Вдохнуть бы ещё немного. — В астрологию веришь? Он знает слишком много, но рассказывает лишь малую часть, говорит, что любит звёзды, а я улавливаю запах вечерней свежести, рассказывает про первую прочитанную книгу о небесных телах, а я слышу обрывки детского лепета. Хочется в этом утонуть. Я покорён его воспоминаниями, они не такие, как у других, они нежные, плавучие, поглощающие. Юра не человек, не Бог… а кто? Созвездие, материя звёздного неба, я этим задыхаюсь. Ноги дрожат от спазмов моего сердца, хотелось предаться людскому пороку. Это не просто так! Это лишь способ узнать, что Юра почувствует, о чём вспомнит, будут ли мысли путаться, как клубок шерсти? Любопытство разрывало, съедало изнутри и разгрызало вместе с мясом. Со звёздной материей. Юра пахнет сладко, немного терпко. Юра пахнет непорочностью. Он другой, его можно принять, как таблетки, его можно выпить, как алкоголь, можно спеть, как песню. Не станет хуже или лучше. Станет кем-то вроде Бога, можно и растоптать свою гордость, я позволяю. Уже месяц я упиваюсь его мыслями, как дорогим ромом, вроде тошнит, а хочется ещё. Юра впервые подходит ближе, чем на расстояние диванчика. Он дышит сдержанно, смотрит в глаза и прикасается губами к губам. Почва уходит из-под ног, Юру нужно, по людским традициям, распять, он воскреснет. А я должен его взять, вознести так высоко, что от падения рассыпятся в щепки кости. Сложно описать словами, как он размышляет, но я еле двигаюсь из-за того, как он это делает. По-другому. Иначе. А завтра меня низвергнут обратно на небеса. Мы смогли победить ощущение Бога. Я рвал на себе волосы от недостатка смертного… нет, Юры.