Я заслонил тебе Солнце

      Альфред что есть мочи старался быстрее переставлять ноги. Герберт был прав, метель в эту ночь бушевала с невероятной силой, он не видел ничего дальше вытянутой руки. Он не осознавал, насколько ему на самом деле было холодно. Тело дрожало, зубы стучали, парадный камзол нисколько не грел. Но разве это было теперь важно?             ***             Сара спускалась с центральной лестницы в зал. Казалось, от девушки исходило свечение, настолько она была счастлива. Она медленно шла вниз, озаряя улыбкой всё пространство вокруг. В конце пути её ожидал Граф Фон Кролок - полная противоположность своей избраннице. Волк, ожидающий ягненка за закланье. Она не видела опасности, принимала желаемое за действительное. Да и как Сара могла это сделать? Девушка всегда и всеми была любима, никогда не знала обратной стороны медали. Никто не объяснил, что ей вслед теперь смотрят совсем не так, как смотрят на детей. Неопытной душе в эти сети угодить нет проще ничего… и ничего больней. Тем временем часы пробили полночь.             ***             Юноша держал девушку за руку, преодолевая сугроб за сугробом. Рана на ноге вновь открылась, теплая кровь испускала пар и застывала на коже кусками льда. Он не знал, сколько ещё сможет бороться со стихией, просто повторял себе снова и снова: «Я её спас. Мы скоро дойдём. Скоро всё кончится. Скоро…». Сара тихонько всхлипывала за его спиной. Хоть она и была плотно закутана в плащ, синие губы говорили о том, что ситуацию это не спасает. Альфред посмотрел на девушку и крепко обнял свою возлюбленную:             - Всё хорошо, мы справились. Осталось совсем немного.             - Я больше не могу. У меня нет сил, - прорыдала юная Шагал.             Студент без лишних предисловий быстро скинул с себя камзол и надел его Саре под плащ. Она благодарно улыбнулась своему спасителю, и, спотыкаясь, они пошли дальше.             ***             Герберт ушёл из общего зала, как только отец со своей жертвой присоединились к общему танцу под бой часов. Он тише любой тени прошмыгнул на верхний балкон, прихватив с собой бокал вина с украшенного стола. Отсюда лучше всего открывался вид на грядущее представление. Кровь Сары все равно его не прельщала даже несмотря на длительный голод. Сейчас он страждал иных удовольствий. Вампир повидал достаточно балов, чтобы они успели ему слегка поднадоесть, но в этот раз всё должно было пройти иначе. Виконт с нетерпением ждал, как его избранник будет выходить из сложившейся ситуации. Отобрать добычу у Старшего Фон Кролока равносильно смерти, тут надо было действовать хитростью, придумать стратегию. И он не сомневался в способности Альфреда устроить переполох, что заставляло вампира ликовать от предвкушения. Он сделал небольшой глоток из бокала и облокотился на перила:             - Тик-так, Mon Cheri.             ***             Девушка, словно кукла, упала на пушистый снег, отпустив руку Альфреда. Парень бросился к ней на колени, стал тормошить за плечи.             - Сара, вставай! Нам нельзя останавливаться, слышишь? – по его лицу потекли предательские слёзы,  на морозе они жутко щипали глаза.             - Я не смогу. Я так хочу спать, - она закрыла глаза и положила голову на землю. Альфред ещё долго выкрикивал дорогое ему имя во тьму, прося Небеса о помощи, но, к сожалению, больше ему никто не отвечал. Юноша стоял на четвереньках, обхватив голову руками. В ушах звенело. Вокруг него были только бесконечные горы снега и абсолютная темнота. Он остался совершенно один:             - Я НЕНАВИЖУ. Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ!             ***             Молодой человек жался к стенам за спинами вампиров, пока все были поглощены танцем Хозяина Ночи и его рыженькой гостьи. Он не просто так осматривал помещение, увешанное бесчисленным количеством ткани и гербами. Ему нужно было привлечь внимание каждого вампира в зале, и в целом он уже придумал действенный, но крайне рисковый план. Альфред заметил Герберта, стоящего наверху. Студент одними глазами пытался донести до вампира свою мысль, переводя взгляд то на него, то на потолок. Но Виконт лишь усмехнулся и пожал плечами мол «разбирайся сам, красавчик» и продолжил наслаждаться вечером.             Тем временем вальс утих, и музыканты стали наигрывать более дерзкий мотив. Граф Фон Кролок стоял за спиной Сары. Юноша готов был поклясться, что лицо вампира выражало какие угодно эмоции, но не любовь и нежность, как говорила девушка. Это был голодный хищник, соблазнитель и убийца. Он осторожно, наслаждаясь каждым вдохом и движением своей избранницы, оглаживал её тело и руки. Все остальные в зале, выстроившись в плотный круг, начали петь:             «Бог забыт. Забыто имя Его. И на Земле больше нет ничего святого. Предел скитаний наших не достижим, не зная покоя, от Света бежим…»             От напряжения у Альфреда свело скулы. Он схватил со стола самый большой нож, который только смог найти, и побежал к угловым портьерам. Парень понял, что у него остались какие-то считанные минуты, и начал неистово резать спрятанную под тканью веревку. Спасибо громкому голосу Графа, диверсия парня осталась незамеченной. Три стены. Всего три стены. Только бы добежать.             «Смерти и любви познаешь цену сама. От всего былого вдали. Царит над миром тьма и больше не видно Земли»                                                 Одна веревка сдалась                         «Манит искушения сладкий дурман. Как сопротивляться ему?»                                                     Вторая верёвка                                    «Царит над миром тьма, и рвётся душа в эту тьму!»       Тут до Альфреда донесся пронзительный, полный боли крик Сары и нечеловеческое рычание десятков вампиров. В голове непрерывно звучало «Нет, нет, нет!»                                      И третья верёвка, наконец, поддалась             Огромная люстра, украшенная сотнями свечей, с оглушительным звоном и грохотом свалилась на пол бального зала. Осколки стекла брызгами разлетались во все стороны, впиваясь в тела жителей ночи, от чего те шипели и корчились. Выпавшие из каркаса свечи покатились к стенам, поджигая гобелены и многочисленную ткань в помещении.             Студент бросился искать Сару. Люстра была действительно гигантской, так что создавалось ощущение, что посреди комнаты теперь лежат обломки какого-то необычного корабля. Вампиры визжали, сбивая с себя огонь и вынимая из тел прилетевшие осколки. Каждый из них сейчас был слишком занят собой, что давало Альфреду небольшую фору. С краю у стены он нашёл свою возлюбленную. Девушка, бледная как полотно, горько плакала, поджав под себя колени и прижимала рукой рану на шее.             - Жива! Ты жива! – испуганная, она бросилась парню на шею, оставляя на его щеке следы своей крови.             - Они все накинулись на меня. Я…я… - Студент судорожно целовал её. Всё уже было неважно, она наконец услышала его, хоть ей и пришлось претерпеть такую муку. Жаль, что для этого понадобилось столько пережить.             - Рана глубокая, но надо бежать. Мы её перевяжем по дороге, а сейчас уходим! – Он схватил с ближайшего кресла чей-то брошенный плащ, накинул его на Сару, и они понеслись прочь по коридорам замка.             Тем временем Герберт, нервно хохоча, неспешно пробирался вниз к эпицентру катастрофы. В его сознании выходка Альфреда стала одним из лучших событий за последние пару десятилетий. Свежо. Смешно. А главное как красиво всех переполошил. Это намного лучше однотипного сценария, при котором жертву отца раздирают на кусочки, а потом он видит это же лицо на балу каждый последующий год. Несмотря на то, что Герберт, как и любой вампир, на самом деле искренне ждал Бала и очень его любил, сегодня было очень весело наблюдать за своей игрой.             Однако, от приятных мыслей его отвлекло осознание, что ему срочно надо найти отца. Навряд ли он или гости хоть сколько-то существенно пострадали физически, но ущемленная гордость ещё долго будет о себе напоминать. А это похуже дурацких дырок от стеклянных осколков. Так же он опасался, что Граф догадается о его причастности к произошедшему, что, несомненно, принесёт Виконту немало проблем.             А стрелка на часах медленно, но верно приближалась к единице.                 ***             Альфред закинул Сару себе на руки. Он не готов был поверить в то, что она умерла. Устала, замёрзла, что угодно, но для него она была жива. Они оба были живы, пока не дойдут до деревни. У них не было иного выбора. Злость открывала в молодом человеке второе дыхание. Парень поднялся на ноги, сил удерживать и себя и девушку не оставалось, ему пришлось чаще и глубже дышать, обжигая измученные легкие ледяным воздухом.             Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как они покинули замок. Снежная буря закрывала луну, так что разобрать дорогу или направление также не получалось. Тело девушки было страшно холодным. Альфред уже не чувствовал пальцев на руках. Но нужно было просто идти. Шаг. Шаг. Ещё шаг. Казалось, это длится бесконечно. Будто всего остального мира больше не существует, а может и никогда не существовало.             И вот, спустя ещё несколько вечностей, он услышал слабый стон:             - Сара? – Юноша опустил девушку на землю, нежно погладил по щеке, стал растирать окоченевшие руки. Он был вне себя от счастья, что его возлюбленная пришла в себя. Признаться, он уже почти потерял эту надежду.             - Аль… Альфред, - робкое подрагивание ресниц под снежинками, - Я очень хочу…             - Любовь моя, всё, что захочешь. Ты такая молодец! Только не засыпай больше. Будь со мной. Осталось совсем немного, - Сара ласково улыбнулась и потянулась навстречу парню. Альфред кинулся в ответ, хотел поцеловать девушку, откинул назад её пышные кудрявые волосы и… слишком поздно увидел, что раны на шее больше не было. Он только и успел, что слабо удивиться, когда юная Шагал произнесла:             - Я так тебя хочу, - а затем, одним движением оторвав воротник от рубашки Альфреда, вонзила острые клыки куда-то в районе ключицы, повалив его на снег.             Юноша издал слабый то ли крик, то ли стон. Из последних сил пытался оттолкнуть от себя новообращенную вампиршу, но сейчас она была значительно сильнее него. Было очень больно, но ресурсов сопротивляться у него не осталось.             В конце концов, он просто отдался этим мучениям и смотрел в бескрайнее чёрное небо, раскинув руки на земле. «Спасибо, Герберт. Ты сдержал обещание. Ты не убил меня этим вечером. Не ты меня убил».             ***                       Переполох в бальном зале быстро утих. Пожар удалось потушить до того, как он смог перекинуться на остальной замок. Гости разбрелись по комнатам, недовольно обсуждая недавнее происшествие. Часть из них была невероятно зла и жаждала расправы над виновниками, но Хозяину Ночи удалось убедить их в непритязательности такой затеи. Право слово, здесь собрались только аристократы! Негоже господам такого высокого рода опускаться до средних упырей и гоняться в грязи за добычей. К тому же Сара была укушена и вскоре обратится. Только вот непонятно, где? За всю историю Полуночного Бала такое безобразие случилось впервые.             Граф Фон Кролок был вне себя от ярости. Благо, его непоколебимый авторитет позволил ему сохранить уважение и положение. Конечно, не обошлось без нескольких дорогостоящих обещаний, но это было небольшой платой за испорченный праздник всея вампирского общества.             Так или иначе, большее оскорбление он претерпел от собственного сына. Граф не мог не заметить единственное существо, которое стояло посреди зала не потертым, не помятым, не испачканным и, к тому же, смеющееся. Герберт, с бокалом на перевес и напускной маской сочувствия,  помогал гостям и извинялся за «пренеприятнейший конфуз». Но только идиот не заметил бы отсутствия хотя бы маломальских увечий на теле Виконта.             Старший Фон Кролок медленно подошёл к сыну за спину и стальным размеренным голосом прошептал:             - Поднимайся в мои покои. Сейчас же, - улыбка так же осталась красоваться на лице Герберта, но глаза выдавали его напряжение. Он не успел первым объясниться с отцом, и теперь ему предстояло сполна ответить за содеянную глупость. Младший Фон Кролок допил вино, брезгливо кинул на пол бокал и отправился навстречу своему наказанию. Перед тем как уйти из зала, он кинул беглый взгляд на часы. У Альфреда оставалось пятнадцать минут.             Как только Герберт постучал в отцовскую комнату, двери с грохотом распахнулись, и внутрь его втащили за шиворот. Потом Граф схватил вампира за шею и прижал к мраморной стене с такой силой, что по ней побежали трещины. Он был невероятно зол. Что и говорить, Виконт не на шутку испугался.             - Я надеюсь, ты найдёшь внятные слова, чтобы объяснить какого Дьявола произошло? – вампир отчаянно вцепился в руку отца, пытаясь хоть немного ослабить хватку, но помериться силами с одним из древнейших в своём роде он не мог. Граф швырнул Виконта к противоположной стене и, отряхнув руки, сел в кресло, - Я тебя внимательнейшее слушаю, Герберт.             - Я сожалею, что расстроил тебя, отец, - сказал Виконт, отряхивая одежду. Он и забыл, что ему самому бывает больно, - Но я не успел придумать ни одного более или менее стоящего оправдания, - произнёс он, пожимая плечами.             В следующую секунду он почувствовал сильный удар под колени, повалился на пол, а его плечо жалобно хрустнуло. Граф упёрся ногой ему в спину, и, казалось, намерен оторвать руку целиком. Герберт что есть мочи стиснул зубы, он всецело понимал, что заслужил гнев отца и это просто надо вытерпеть.             - Мне всё равно, в какие игры ты играешь. Ты опозорил меня в самый важный праздник, - раздался хруст ломающейся кости, - Я доверял тебе, а ты так со мной обошёлся. После всего, что я сделал для тебя! - Младший Фон Кролок сквозь зубы процедил:             - У меня не было цели тебя подставлять, я и сам не знал, что дойдёт до такого, - вдох-выдох, - Я верну тебе Сару, обещаю, я пойду за ней прямо сейчас, - Граф, наконец, отпустил его и мужчина свалился на пол, прижимая к себе напрочь вырванную из сустава конечность.             - Тогда не смею задерживать, дорогой сын. Если она не появится в замке до рассвета, клянусь, я запру тебя в саркофаге на пару десятков лет, чтобы глаза мои тебя не видели.             Герберт, шипя от боли, тяжело поднялся и направился к выходу из комнаты. Уже у самых дверей он остановился и сказал:             - Не думай, что я тебя не люблю или не испытываю благодарности. Просто, мне казалось, что ты как никто другой понимаешь, насколько здесь бывает невыносимо скучно.             В следующую секунду вампир уже бежал к воротам замка, обгоняя морозный ветер и нёсся навстречу к самой главной в его жизни ночи. Пробил час ночи.             Виконту не составило труда выяснить, куда направились смертные. Метель, хоть и была беспощадной, но не смогла замести все следы. Ему оставалось только планомерно, словно снежному барсу, бежать по вытоптанной тропе. Вампир уже успел забыть о том, как его отчитал отец. Он подумал, что отделался малой кровью. В глубине души ему на самом деле было стыдно. Вдруг Сара была действительно важна для Хозяина ночи? Ну, может не так, как Альфред для него самого, но всё же…       Тем временем следы на снегу становились всё более четкими. Было видно, что идущему всё тяжелее поднимать ноги, а кое-где проглядывали капельки крови. «Глупый мальчишка, на что же ты надеялся?». Надо было отдать Альфреду должное, пройденное расстояние близилось уже к трём километрам, что было примерно в три раза больше, чем вампир поставил как человеческий максимум при нынешних погодных условиях. До деревни оставалось всего ничего.       Тут сквозь темноту до него донёсся слабый болезненный крик, и он ускорился ещё больше.       Увиденное в конце тропы никак не вписывалось в его идеальную картинку, которую Герберт нарисовал в своём воображении.       Альфред в разорванной рубашке лежал распластанный на снегу. Сверху на нём восседала Сара, которая с упоением вытирала рот от крови, небрежно размазывая её по лицу рукой.       - Да как ты посмела, паршивая девка?!! – прокричал Герберт, грубо схватив девушку за волосы и приложив головой о ближайший камень. Вампир абсолютно отключился от реальности и продолжал избивать и рвать когтями. За пеленой гнева он не видел ничего и смог остановиться только когда на месте Сары остался лишь человекоподобный силуэт, даже не способный кричать. К его сожалению, она не умерла. Теперь это было бы не так просто сделать. Он не учёл, насколько на самом деле была велика сила отцовского проклятия. Чем сильнее вампир – тем быстрее его жертва умирает и обращается. Герберт корил себя за то, что даже не подумал о таком исходе событий. Этот просчет всецело его вина.       Виконт оставил тело юной Шагал и бросился к студенту. Альфреда колотила мелкая дрожь, его кожа не сильно отличалась по цвету от снежной пустыни вокруг. Взгляд юноши лихорадочно блуждал в темноте, губы дрожали, дыхание прерывалось.       - Альфред, посмотри на меня, - мужчина уложил голову парня себе на колени. Юноша ещё был в сознании. Вампир погладил его по лицу и волосам, - Зря я повелся у тебя на поводу, mon Cheri, - студент схватился за руку Младшего Кролока.       - Гер… Герберт. Я умираю, - стон боли, - Я не смог.       Виконт приложил палец к его губам, а потом обнял, убаюкивая словно ребенка. Ему было до ужаса обидно и за себя, и за мальчишку. Всё должно было быть совсем иначе.       - Тсссс… Я вижу. Но тебе очень повезло дожить до моего прихода, - он помог Альфреду сесть, облокотив его спиной к себе и стал шептать на ухо, обнимая парня, - Ты, несомненно, умрёшь. Но ты мой. И я не позволяю тебе принимать смерть от кого-либо ещё, - Герберт прокусил себе ладонь почти насквозь, из неё полилась черная жидкость. Он задрал вверх голову смертного и пролил ему в рот несколько капель своей крови, прежде чем укус на его руке затянулся.       Альфред начал кашлять и задыхаться, его тело забилось в конвульсиях, каждая клетка горела в агонии. Вампир продолжал прижимать мальчика к себе, не давая ему упасть на землю, сдерживая неконтролируемые спазмы мышц. В конце концов, юноша замер и обмяк, словно кукла.       У Герберта зарябило в глазах, он устало потёр переносицу. Отец хорошо его обучил знанию вампирских способностей. Жертве укуса можно было продлить жизнь, хоть это и было нестерпимо больно и длилось не то что бы долго. Проклятье всё равно возьмёт своё, хоть его и удавалось обмануть несколькими каплями бессмертия.             Альфред, с невероятным усилием, открыл глаза. Вокруг было очень тепло, что было невозможно не заметить после стольких часов на морозе. Он попробовал пошевелиться, но тело лишь отозвалось болезненными спазмами. Мальчик плохо ориентировался, не сразу понял, где находится. Он медленно положил руку себе на грудь. Сердце билось. Он жив. Студент собрался с силами, повернул голову и увидел расплывающийся силуэт в темноте.             - Можно… воды, - тень осторожно подошла к кровати, ему помогли приподняться и сделать несколько глотков. Сознание немного прояснилось, и перед собой Альфред увидел Герберта, который, улыбаясь, гладил его по руке.             - Всё, что угодно, mon Cheri, мы с тобой теперь ещё много времени проведём вместе.