Wish you were here

      Машина замерла на территории парковки, идеально уложившись в вычерченный белым на асфальте квадрат. Задняя дверь открылась, и из салона поспешно выскочил мальчик, тут же выволочив за собой внушительного размера школьный рюкзак — красный с блестящими молниями. Брелок в виде дракона, привязанный к переднему карману, принялся болтаться в воздухе. — Не спеши, Юджи, — раздалось со стороны водительского сидения.       Мальчик прекратил крутиться и натянул лямки на плечи. — Ого, Нанамин, смотри, какие тут большие часы! — детский палец тут же указал на огромный циферблат, прикрепленный к обширному зданию.       Стрелки на нем двигались неторопливо. До начала занятий оставалось совсем немного времени. — На каждой школе должны быть такие часы, — терпеливо сообщил Кенто, подавая руку маленькому спутнику.       Юджи поспешил вцепиться в протянутую ладонь. Похлопав большими глазами, он вдруг спросил: — Зачем?       Оставлять детское любопытство неудовлетворенным было бы ужасно со стороны всякого взрослого. Особенно, если этот самый взрослый знал ответ — простой и незатейливый, но необходимый юному пытливому уму. — Чтобы гуляющие во дворе дети знали, как скоро следует вернуться в класс, — Кенто безуспешно постарался пригладить стоящие торчком розовые волосы.       Юджи подобным ответом явно не особенно удовлетворился. Его лицо стало только более задумчивым. Что ж, первоклассникам было свойственно вести себя подобным образом: им предстояло еще многое узнать. — Но я же не умею пользоваться такими часами, — мальчик почесал в затылке, озадаченно разглядывая все вокруг.       Погода стояла теплая, позволяющая наслаждаться разговором на улице без всякого неудобства. Однако время поджимало. Нанами двинулся вперед, ведя подопечного за собой, все еще не отпуская его маленькой руки. — Вас обязательно научит классный руководитель. Если захочешь, этим займусь я сегодня вечером, — Юджи с удовольствием закивал головой, — хорошо. А теперь идем, некрасиво опаздывать на первый же урок.       Передав мальчика в руки классного руководителя, Нанами отправился донести несколько медицинских справок, которые следовало закрепить в личном деле. Визит в кабинет занял у него не более пяти минут. Оставалось только найти выход: корпус не соединялся.       Наконец, нашелся необходимый коридор. Он вел прямиком к лестнице. На одном из окон сидел молодой мужчина, рослый и довольно стройный, в очках. Вряд ли техника безопасности разрешала сидеть на подоконниках, но Кенто явился сюда не поучать персонал.       Взгляд незнакомца был прикован к Нанами, будто примагнитился, и это ощущалось довольно странно. К чему такое пристальное внимание? Пялиться на людей не особенно культурно. Какой-то несостоятельный работник… — У меня что-то на лице? Почему вы так смотрите?       Мужчина вздрогнул, едва не слетев с насиженного места. Его как будто не позвали, а ударили по голове — так это выглядело. — Все в порядке? — странный какой-то — иначе и не описать.       Слишком худой и высокий, с нескладно длинными руками и ногами, всклокоченными волосами, бледный. Даже лицо показалось заострившимся, как у человека, страдающего от тяжёлой болезни. При этом щегольский, но чумазый плащ, черный, чуть ли не достающий до пола подолом, в под ним свитер на кучу размеров больше, украшенный бейджем:       «Сатору Годжо, учитель класса 4-А».       Нанами обладал специфической памятью и не сомневался, что учителя из школы, в которую поступил Юджи, он бы вспомнил. А этот — чужак, ни в лицо, ни по имени не узнать. И видок у него подозрительный.       Нанами прищурился, в полной тишине разглядывая учителя. Раз уж они избавились от ненужных рамок, можно позволить себе быть тревожным хамом. Тем более, подозрительности этому экспонату ок занимать. А оберегать Юджи — главная задача на ближайшие лет десять-пятнадцать.       Наконец, тишина была разрушена: — Ох, извините! Просто не каждый день, — последовала пауза, — в общем, редко вижу, чтобы отцы провожали детей. Знаете, матери куда более сведущи в этом деле, тем более, что сейчас детей так воспитывают…       Нанами тут же пожалел, что не прошел молча. Он принял решение игнорировать навязчивость, потому молча свернул от окна, пытаясь вспомнить, с какой стороны выход наружу, а не во внутренний двор. — Вы что-то ищете? Могу проводить, — Сатору поспешно соскочил с подоконника и распрямился во весь рост.       Его рот оставался открытым, будто существовала тысяча мыслей, которыми хотелось поделиться. Ни одна, однако, не воплощалась в слова, но гнетущая тишина, не нарушаемая даже дыханием неудачливого и незадачливого собеседника, влияла на Нанами пагубно. Заставляла его сжалиться и потратить еще немного времени. Возможно, он смягчился, понимая, что еще не раз появится в этой школе. Что иметь знакомого учителя, помимо классного руководителя, будет выгодно: всегда видно с разных точек зрения ситуацию изнутри. В общем, затрата окупится — этого хватит, чтобы переброситься еще парой слов.       Что прибавляло странности, Сатору выглядел весьма молодо. Казалось, он едва успел кончить учебу, как вдруг начал преподавать. Может, вопрос и нарушал хрупкие рамки этикета, но Нанами собирался все равно задать его. — Сколько вам лет?       Сатору сдвинул к переносице светлые брови и пожал плечами. На тонких губах блуждала странная улыбка. — Думаю, мы с вами ровесники, — иронизируя, — да и неприлично задавать такие вопросы, — наигранная оскорбленность определенно действовала Нанами на нервы. — Неприлично пялиться на людей, не моргая. — Так куда вас проводить? — К выходу.       Сатору проводил до конца коридора. Только сейчас, на лестнице, ведущей со второго этажа вниз, Кенто заметил чудные розовые кеды, идеально чистые, будто купленные только что. Даже шнурки ещё белые. «Скорее похож на студента, чем на учителя,» — подумал Нанами. — У вас нет дресс-кода для преподавателей?       Сатору замер на лестничном пролете и осмотрел себя. Казалось, вопрос поставил его в очевидный тупик. Разве было сложно ответить да или нет? Со стороны выглядело так, будто он только что осознал, во что вообще был одет. — Ездил с детьми на экскурсию, вот и не переоделся еще, — он сунул руки в карманы безразмерных джинсов и склонил набок голову. Что ж, это несколько объясняло его странный вид, — а вы любитель встречать по одежке? — Я любитель людей, которые должным образом относятся к работе. — Работаю я на высшем уровне!       Как много слов для человека, чьего имени Нанами ни разу не увидел за все то время, что изучал информацию о школе. Напускная гордость, пустое бахвальство — не более. Довольно жалко, что хвастовство безо всякой основы.       Сатору шел почти вприпрыжку, легкий, словно перышко. Беззвучный шаг. Нанами отчетливо слышал стук каблуков собственных туфель, но ничего больше. Стоило отметить, левое крыло школы со всякими кружками пустовало, что неудивительно в такое время. Но даже так безлюдность казалась гнетущей. Тревожной. Зловещей? Глупость какая, следовало меньше читать сказки вместе с Юджи.              — Вы родитель первачка? — Сатору заговорил внезапно, вернее, внезапно обратился с какой-то конкретной мыслью, не транслируя в мир все содержимое своей головы. — Мой тоже в этом году пойдет…              В будущем времени это звучало несуразно при условии, что учебный год начался сегодня. Нанами ощутил смутное беспокойство, уж не больной ли на голову этот Годжо?       Наконец-то на пути появился выход. Ряды шкафчиков для сменки и раздевалка. Нанами обернулся, чтобы распрощаться и отделаться благодарностью, но… Сатору исчез.       Да и черт с ним.       

      

***

      

      Юджи прощался с угрюмым мальчишкой так долго, как мог. Махал рукой, улыбался щербатым ртом (недавно у него выпал передний зуб), счастливо щурил глаза.              — Как первый день? — Нанами перехватил рюкзак у школьных ворот, как только припарковался и вышел.              Юджи буквально горел от восторга. Он, вероятно, хотел рассказать обо всем и сразу, но не мог воплотить мысль в слово, поэтому только повис, обняв за пояс и дрожа от предвкушения. Много впечатлений, намного больше, чем представлялось утром при расставании.       Щёлкнул ремень безопасности, потом множество крепежей детского кресла. Машина мягко тронулась.              — Твой одноклассник?              — Да, это Фушигуро — Юджи заприметил из машины нового друга, — я предложил его подвезти, но он отказался.              — Здесь нет второго детского кресла, — вздохнул Нанами, зная, что с трудом бы отказал.              — Так странно, — Юджи заболтал ногами в воздухе, — его никто не встретил. Утром его проводил какой-то дядя, но сейчас он за ним не вернулся.              — Не у всех есть возможность встречать детей со школы, — «надеюсь, у меня она будет всегда».              Юджи молчал, пока фигура мальчишки не исчезла за поворотом. Все глядел с заботой и тревогой.              — Учитель сказал, что мне нужно быть с ним осторожным. Следить за тем, что я говорю. Что-то плохое случилось не очень давно, поэтому Фушигуро очень плохо. Что могло случиться? Он сломал велосипед на каникулах? Или потерял любимую игрушку?              Нанами искренне гордился тем, что не взваливал горести на ребенка. Фушигуро, очевидно, повезло многим меньше. Неблагополучная семья — вот и причина, почему никто не пришел за ним. Но школа частная, не из дешёвых. Странно. В очередной раз за сегодня.       Возможно, стоило предостеречь Юджи. Но пока следовало бы понаблюдать. Дети в таком возрасте тяжело, но быстро адаптируются к новым условиям. Фушигуро мог быть из таких.              — Встретил кого-то ещё?              — Да! Классная девчонка, Кугисаки! И ещё, м, Мива! Они мои одноклассницы. Кугисаки круто дерётся, она занималась борьбой. А Мива с мечом! Круть! Кендо? Такая крутая штука, бамбук, — Юджи оживленно размахивал руками, показывая размеры в том виде, в котором их описывали ему самому.              Юджи не унимался весь оставшийся день, все находя какие-то факты о новых друзьях. В общем-то, он никогда не отличался молчаливостью и замкнутостью. То есть Нанами совершенно ничему не удивлялся.       До определенного времени.       Спустя месяц обучения Юджи ни разу не обмолвился о том, что видел в школе странного светловолосого учителя в розовых кедах. О, он бы ни за что не упустил нечто подобное.              Нанами и сам не встречал Годжо больше. Ни на родительских собраниях, ни у ворот, ни в окнах кабинетов, ни где-то в школьных новостях. Ни разу. Этот человек вообще существовал или был создан родительским расстройством? Какой же бред. Казалось, уже всякая мысль о нем должна была исчезнуть, но она продолжала разъедать черепную коробку тревогой. Просто отвратительное чувство раскола реальности, раскола сознания. Чувство собственной неадекватности?       Короче, Нанами обожал накручивать себя еще со школьных времен.       И он думал, что начал сходить с ума, пока не встретился с причиной головной боли вновь.              Это произошло совершенно случайно. Родители редко заходили в саму школу. Так дети учились жить самостоятельно в малых вещах, которые постепенно усложнялись. Даже если Нанами обожал опекать племянника во всех аспектах, он старался не усердствовать слишком сильно. И даже так создавалось ощущение, что где-то в воспитании детей получилось проколоться.       Все ведь когда-нибудь лажают. И грустно, когда это делают родители.              Говоря о Годжо… Он возник из ниоткуда, когда Нанами заглянул к классному руководителю Юджи. Намечалась какая-то экскурсия, хотелось знать подробности. После допроса, дотошного и мучительного для бедной молодой женщины, не знающей, куда себя деть от настырного опекуна, уже пора было оставить ее в покое. И Нанами без особой причины задержался у того окна, где прежде ему не повезло найти очередную причину для стресса.       Тысяча первую. Или тысяча вторую. Неисчислимую.              Хотелось наконец-то снова увидеть учителя-дурака в розовых кедах, чтобы просто доказать себе полную вменяемость.       Но тут никого не было, ни души. Юджи еще занимался в кружке, ему только предстояло освободиться через добрую четверть часа. Учитывая его любовь к долгим сборам,ожидать его придется вдвое дольше.              Стояла глухая тишина. Нанами собрался действительно уйти в машину, развернулся и чуть не столкнулся с Годжо. Он буквально должен был влететь в него головой, но этого каким-то чудом не произошло.              — Приветик! Видел вашего пацана, замечательный просто. Юджи-кун невероятно энергичный ребенок, при правильном воспитании из него получится замечательный человек. Намного лучше, чем возможно представить.              — Какого черта вы следите за моим ребенком? — со скепсисом поинтересовался Нанами.              — Да я не слежу, просто у меня работа такая.              Сатору ни на секунду не смутился. Он сделал шаг назад, спрятал руки в карманах снова. Тот же несуразный наряд, дурацкие кеды, всклоченные волосы. В целом — глупый вид.              — Держитесь подальше от Юджи. Ваше счастье, что он ни разу не пожаловался.              На этом они расстались снова, и Нанами мечтал больше никогда не встречаться с этим странным человеком. Этот Сатору действовал на нервы. Пропади он пропадом.              И внезапно все относительно наладилось. Только относительно, потому что Нанами почти не появлялся в школе. Юджи попросил забирать его только при необходимости. Пришлось уважить желание ребенка, несмотря на собственную тревогу. Неважно, что идти не так далеко (буквально километр), да он ещё и не один, любой родитель будет переживать. Возможно, один конкретный накручивал себя сильнее остальных.       Хмурый-мальчик-Фушигуро исправно провожал Юджи прямо до дверей, а потом шел домой. Судя по всему, он жил достаточно далеко от школы, при этом постоянно ходил пешком. Никто и никогда не забирал его на машине или просто забирал. Время от времени он ходил с сестрой, но между ними на лицо не было почти ничего общего. Нанами видел их пару раз, когда все-таки забирал Юджи сам, чтобы заехать с ним в магазин или еще куда-нибудь.       Стоило признать, дети, с которыми водился Юджи, были несколько странными. Не слишком, чтобы начать волноваться, но достаточно, чтобы держать ухо востро. Проклятая гипер-гипер-гига-тревожность.              Идиллия в школе продлилась недолго. Однажды в середине рабочего дня позвонил классный руководитель, принялся объясняться, без конца рассыпаясь в извинениях.              — На перемене на Юджи едва не рухнул книжный шкаф. Скорее всего, дети играли с книгами, переставляя их или что-то в таком роде, одна из полок подкосилась и перевесила, шкаф накренился и начал падать. Все обошлось, никаких повреждений, я сожалею, что не усмотрел за ними. У Юджи, скорее всего, шок, он сейчас отдыхает в медкабинете.              — Буду через десять минут.