Глава вторая. Несколько ярких картинок
5 декабря 2022 г., 12:00
Как ни старалась Хелена в деталях вспомнить произошедшее менее суток назад, память её была в состоянии воспроизвести лишь несколько картинок, по которым не представлялось возможным составить внятное объяснение ситуации, в которую они с Эмили и родителями угодили. Единственная абсолютно подходящая для описания в этом смятенном состоянии фраза давно приобрела неприятный статус клише, и за неё молодые писатели рискуют быть биты по рукам: «Ничего не предвещало беды».
Началось всё со сбора группы экскурсантов в аэропорту Сиэтла и встречей с поразительной красоты экскурсоводом по имени Хайди. Взгляд необычайно притягательных фиалковых глаз — вот первый снимок, запечатлённый памятью Хелены. Самый яркий и самый точный. Все до единого в группе — более тридцати человек — клюнули на соблазнительно-яркую приманку в короткой юбке и длинных атласных перчатках и как на поводке ринулись за ней в самолёт. Как ни странно, вызывающий вид экскурсовода не спровоцировал укола ревности ни у одного человека, отправляющегося в путешествие со своей половинкой: красотой Хайди были одинаково очарованы все.
Вторая картинка-воспоминание была запечатлена, когда вместо греческих панорам в иллюминаторах показались терракотовые черепичные крыши итальянских домов. Внезапную посадку в итальянской провинции с обязательной экскурсией Хайди объявила небольшим сюрпризом от компании, решившей так сгладить впечатление гостей от вынужденной пересадки и ожидания следующего рейса. Никто не смел возразить и даже на секунду усомниться в правдивости такого щедрого предложения — у Хайди был чарующий голос. Рассказывая о чём-либо с увлечённым видом, она будто говорила о совершенно другом, играя голосом, а заодно и собравшимися перед нею людьми. На секунду Хелене пришла в голову мысль, что, говоря, Хайди словно раздевается перед ними, дразнит, при этом самой Хайди Хелена не видела, потому что сидела далеко позади неё. Поймав себя на странной мысли, Хелена встряхнулась. И одновременно с тем удивилась, как Хайди делает это одной лишь силой голоса. Будто заколдованной дудочкой она заманивала их в губительную пучину, как крыс. Иначе никак нельзя было объяснить воодушевление, с которым тридцать человек спустились за ней в неизвестное подземелье и прошли по сырому зловонному тоннелю в замок.
Последнее воспоминание, самое невнятное, было окрашено в красный цвет с наполненными смертельным ужасом глазами Холли. Стоило багровой блузке Хайди скрыться за стеной чёрных и серых мантий, как всё смешалось. Две серые башнеподобные фигуры оттеснили Хелену и Эмили к стене под оглушительный крик людей, ещё минуту назад оживленно обсуждающих неожиданную экскурсию. Эти же фигуры ещё до конца кровавой вакханалии в каменной хватке выволокли брыкающуюся Хелену и повисшую, как тряпичная кукла, Эмили из зала и после череды крутых лестниц затащили в глухую тёмную комнату. Конвоиры толкнули девочек к дальней стене и исчезли быстрее, чем их движения смог бы уловить глаз. Здесь он, впрочем, ничего и не смог бы уловить.
В голове ничего решительно не складывалось. Любая идея тут же отсеивалась в категорию бреда, рождённого перенесённым ужасом.
Хелена растирала опухшее от слёз лицо, закашливаясь от разодравшего горло крика. Голос был сорван в попытках дозваться хоть кого-нибудь, у кого можно было бы потребовать объяснений. Воздух, кажется, полностью вышел из лёгких, сдув их и сморщив, как две огромных изюмины. Слёзы боли и удушья выжигали глаза. Ломило пальцы. Клубок нервов стянулся у Хелены внизу живота и повлёк её на источающий могильный холод каменный пол. Девочка до онемения отбила руки и ноги о дверь, но где-то внутри тупая боль расползалась по мышцам. Трясло.
Эмили так и не заговорила с тех пор, как на их с Хеленой глазах один за другим безжизненно упали родители. Она вслепую нащупала голый железный каркас кровати, забралась на него и надолго застыла в одном положении, смотря перед собой. Или, может, она не смотрела никуда и сидела, закрыв глаза, — в каменной клетке не было ни единого источника света, поэтому выражение лица Эмили невозможно было разглядеть. Воздух в темнице стоял тяжёлый и сырой, как в потайном тоннеле под землёй, по которому Хайди привела экскурсантов в ловушку. У Эмили тоже онемели руки и ноги, но от холода — для каменной ловушки девочки были чересчур легко одеты, как того требовала погода снаружи. В «наружном» мире стоял тёплый июльский день, в темнице царила сырая — как минимум сентябрьская — ночь. От неё нечем было укрыться, нечем было посветить, чтобы хотя бы увидеть друг друга. В стоялом воздухе странно пахло. Чем-то неуловимым и мёртвым. В жилых местах так не пахнет.
На крики Хелены никто не пришёл. Камень отталкивал звуки и отзывался Хелене её же голосом. Здесь он был её единственным собеседником. Камень был громче, чем Эмили, даже дыхания которой не было слышно в бесконечно тихие паузы между выкриками измученной Хелены. Хелена хотела бы, чтобы Эмили и взаправду исчезла — тогда станет ясно, что всё это просто ужасающе правдоподобный сон и Хелена освободится тут же, как только мама разбудит её, потряся за плечо.
Придушенная слезами и тяжёлым воздухом, Хелена наощупь пошла вдоль стены. Кажется, именно в том направлении двигалась Эмили перед тем, как безмолвно застыть на кровати. Пронзившая коленку боль и скрипучее возмущение потревоженного металла дали Хелене знать, что она права.
Хелена протянула руку и нащупала живое тепло под тонкой тканью. Эмили содрогнулась от прикосновения и заёрзала, подвигаясь. Хелена взобралась на скрипящий железный скелет и обняла подругу. Обе девочки дрожали. Обе знали, что от этого кошмара им не пробудиться. Всхлипы в скором времени затихли, и темничная ночь во время ясного дня за стенами замка обволокла девочек целиком. Всё утонуло в пустоте.
Чтобы проснуться в солнечном свете, нужно довериться ночной тьме и уснуть.
Вой ржавых петель на открывающейся двери полоснул по ушам так, что сорвал с Хелены и прижавшейся к ней Эмили покров опустившейся на них тревожной дрёмы. Что-то смутно мелькнуло перед глазами — может быть, Хелене показалось. Мимолётное движение воздуха совсем рядом. Хелена вскрикивает. Чувствует множество пальцев на своей руке, хруст локтя и ледяную иглу под кожей. Изнутри по вене ползёт что-то инородное. Резко — вдох-выдох. Начавшаяся возня. Хелена бьётся, но удерживающие её руки сильнее чугунных тисков. Секунда за секундой затухает ощущение хватки на руке, в боку уже не больно от случайного удара ногой Эмили, отбивающейся от невидимого врага наугад. Хелена падает с кровати. Шум затухает в её ушах. И ночь снова сгущается.***
Пробуждение Хелены было похоже на то, как выныривают из воды: отчётливо слышать, видеть и понимать она смогла не сразу. Первым, что она увидела отчётливо, был нежный розовый свет на лице спящей Эмили и белая простынь, на которой они лежали. Потом она осознала, что её онемевшие вчера руки чувствуют. И болят, нестерпимо болят. А на сгибе левой руки у неё синяк с коричневой шапочкой из застрявшей под кожей крови. Хелена осторожно сползла с кровати — на ней, наверное, не осталось места, не сводимого болью. Но теперь она не была слепа, как новорождённый котёнок, и могла изучить место, в которое их переместили. Хелена видела перед собой просто обставленную жилую комнату с двуспальной кроватью, комодом и столом. Они были уже явно не в замке. Тело слушалось не до конца, но просыпающаяся злость подогревала упрямство. Качаясь из стороны в сторону на суставах, неестественно подвижных, как истёртые шарниры, Хелена дошла до окна. Оно было надёжно защищено решёткой с массивными прутьями, похожей на тюремную. О том, чтобы позвать на помощь, можно было и не задумываться — впереди полукругом раскинулся глухой лес. Местность по этим скудным признакам определить было невозможно. Неизвестно Хелене было ни где они с Эмили, ни как долго их везли, ни сколько ещё после этого они спали. Гул в ушах немного утих, но от духоты подташнивало, поэтому Хелена дёрнула за ручку. Створка скрипнула и двинулась из рамы, но застряла на середине. Во второй раз Хелена дёрнула с большим усилием, и басовый скрип открывшегося окна заставил встрепенуться Эмили. Не понимая, где находится, прикрывая глаза ладонью, она с сомнением вгляделась по очереди в стены и мебель, сжала в пальцах неожиданно появившуюся под ней простыню и выдавила сиплым голосом: — Где мы? Вместо неё говорила давящая неизвестность, заставляющая лёгкие выталкивать воздух в речевой аппарат и шевелиться заплетающийся после дозы снотворного язык. Хелена сделала несколько шагов за пределами комнаты, взглянув на коридор их похожего на обычный жилой дом места заключения. Стены были тщательно выкрашены и завешаны картинами. Никаких признаков того, что здесь держат заложников. — Что за фигня... Под ногой скрипнула половица, и повисла тишина. Хелена замерла лишь на секунду, но в эту сверхкороткую паузу до неё дошёл ответный скрип с другого конца дома. Вздрогнув, Хелена попятилась обратно в комнату и бесшумно закрыла за собой дверь. В стойке охотничьей собаки на кровати замерла Эмили, одними глазами спрашивая, что произошло. Хелена указала на дверь и изобразила пальцами идущего человека. Звук шагов становился громче. Никаких сомнений, что человек за дверью понял, откуда донёсся скрип, и шёл прямо к девочкам. Мысленно Хелена уже не раз прокляла скрипучий пол и теперь мучительно искала выход из ситуации. Под руку первой подвернулась вазочка. Хелена подняла вооружённую руку для удара, но для верности отступила от двери, давая себе возможность оценить ситуацию. Её пробрала дрожь, и ноги едва не подкосились, когда шарканье человека за дверью послышалось у самого порога. Металл медленно и тихо заворчал в унисон поворачивающейся дверной ручке, и в проёме блеснула седая голова. Эмили дрожа опустилась на матрас, побелев под цвет простыни. Голос пожилой женщины тихо промурлыкал на хорошем английском: — Проснулись уже, девочки... Ох! — старушка отпрянула от выскочившей на неё Хелены, замахивающейся вазой, и воскликнула уже по-итальянски: — Господи помилуй, Отче небесный! Все трое замерли от одновременно пугающей и нелепой сцены. Увидев перед собой не бандита, а перепуганную бабушку, Хелена в непонимании посмотрела на «тюремщицу». Рука сама собой медленно опустилась, и вот пальцы обеих рук, подрагивая, уже неловко гладят вазочку. За спиной пожилой женщины была лестница. И выход. Кем бы ни была старушка, если она единственный их охранник в этом доме, то уходить можно было уже сейчас. Хелена едва не сбила её с ног, бросившись вниз по лестнице. Она хотела открыть дверь, но врезалась в неё на всём ходу — ручка не поддалась. — Отдайте ключ! — завопила Хелена, не жалея повреждённых связок. Старушка в растерянности то смотрела на дрожащую Эмили, то порывалась спуститься к барабанящей кулаками по двери Хелене. — Милые мои, бедные девочки, я и рада бы вас освободить, но я клянусь Богом, у меня нет ключа. Я сама живу здесь как пленница уж много-много лет, — плаксивым голосом проговорила она. — Ключи, как вас привезли, забрали Вольтури. Только они могут открыть входную дверь. — Кто такие Вольтури? — Хелена метнулась от двери вверх по лестнице. — Это мафия какая-то? — Если бы, девочка моя, если бы! — в сердцах ответила старушка. — Вы даже не представляете, в чьи руки попали. Да только, если я расскажу, вы мне не поверите. — Рассказывайте. Кто это и что вообще тут творится?! — Давайте, что ли, сядем. Вон, на кухне, за столом. Рассказывать придётся долго. Пожилая женщина медленно вперевалку спустилась по лестнице и зашаркала на кухню. За ней осторожной кошачьей поступью кралась Эмили. Хелена ещё раз с надеждой посмотрела на дверь, подошла и зачем-то дёрнула ручку, но, не добившись результата и поняв, что это не обман, пошла следом. Старушка, представившаяся Амандой, не выглядела выжившей из ума — по крайней мере, на бабушку Хелены она не походила, — но рассказывала она совершенно невообразимые здоровому человеку вещи о вампирах. Девочки слушали её, не перебивая, но Хелена вместе с этим пыталась придумать происходящему другую трактовку, объяснить всё более здравыми мыслями. У неё почти получалось. В конце концов, человеческий мир богат на самые разные извращения. Выбрав из всех версий наиболее правдоподобную, Хелена с ненавистью заключила, едва дослушав Аманду: — Короче, секта пьющих кровь фанатиков. Аманда тяжело вздохнула, но переубеждать не стала. Её радовало хоть то, что в целом ей поверили. — Я попалась на их удочку, будучи еще выпускницей академии. Мне двадцать три, я молодая переводчица — впереди жизнь, такие горизонты простираются перед глазами! Но бог не миловал, я встретила их, Вольтури. Ждала посвящения в их ряды, но... — Аманда горестно улыбнулась. — Жду до сих пор. Живу, привязанная к этому дому, и забочусь о таких, как вы. Почему они не лишили меня жизни, не знаю. Видимо, я не слишком полезна, чтобы стать частью клана, но и не настолько никчёмна, чтобы просто убить меня. — Вы хотите сказать, что у них эти похищения на поток поставлены? Почему власти до сих пор ничего не предприняли? Столько людей пропадает без вести в этих краях, неужели всем наплевать? — Девочка моя, люди и не подозревают, что вы были здесь. Куда вас везли? — В Грецию... — до Хелены начал доходить смысл слов Аманды. — Вот именно в Греции или по дороге в неё ваши тела и будут искать. Несчастный случай — и ищи-свищи теперь ветра в поле. Аварий и автокатастроф мно-о-ого случается. Каждый день бьются. Немного помолчали. Аманда задумчиво смотрела в окно, положив подбородок на сморщенные ладони. Эмили за всё время разговора не издала ни звука, забравшись в кокон своего сознания, и даже взгляд у неё помутился. Хелена робко спросила: — Аманда, у нас есть шанс выбраться? — Я бы очень хотела знать другой ответ на этот вопрос. Но знаю только этот, — тут Аманда сложила руки, как в молитве, и подняла глаза в потолок. Хелена почувствовала жжение в носу и подступающий к горлу ком. Именно так отсюда и ушли мама с папой — «туда». А их с Эмили зачем-то оставили, одних из целой толпы. Что там в сектах с людьми делают и что собираются делать с ними? Заколют, как ягнят, на алтаре, или что-то ещё хуже? Слёзы покатились сами собой. — Ну-ну, ну-ну… покушаем сейчас, отдохнём, а дальше как Бог даст, — успокаивала Аманда, гладя Хелену по спине сморщенной рукой. — Вас из всех выбрали и в живых оставили, значит, и дальше не убьют, это уж вы не переживайте. У Вольтури порядки суровые, но у них и вся власть в их мире, вы с ними в вечной безопасности будете. — Какая власть… а мы просили о ней? Когда сраные фанатики пустили наших родителей на мясо?! — на последних словах голос у Хелены сорвался на плачущий визг. Услышав слово «родители», Эмили вздрогнула и сжалась, как перед ударом. Но Аманда будто не слышала. Под собственное старческое воркование она уже готовила завтрак. Хелена испепеляла её спину взглядом, готовая визжать и биться в припадке от беспомощности. Она уронила голову на руки и зарыдала в голос. — Покушаем… а там как Бог велит… — доносилось до неё тихое бормотание. Смиренность Аманды не укладывалась в голове. Как у неё поворачивается язык говорить о завтраке тогда, когда тут же Хелена упоминает убитых родителей? К еде девочки не прикоснулись. Хелена только выпила прохладной воды, чтобы стало не так жарко. Аманда молча пила чай, пока Хелена успокаивалась и вытирала слёзы. Конечно, этим детям необходимо принять произошедшее и смириться с тем, что теперь их жизнь пойдёт по другому сценарию, написанному чужой рукой без их согласия. И, даст Бог, они окажутся более везучими и полезными клану, чем предыдущие трое… Аманда посмотрела на неподвижно застывшую Эмили, бледную, не проронившую ни слезинки. Нежный хрупкий мотылёк, пытающийся спрятаться от горя в свой старый иссушенный кокон. Её сломают быстро. Года за два. Вторая девочка выглядела живее и крепче. Выпустила боль и злость и скоро примет ношу, свалившуюся ей на плечи. Эта приспособится быстрее. Даже обживётся и ассимилируется. Лет через пять и не отличишь от вампиров постарше в их кровожадных повадках. А через десять лет она и вовсе забудет, каково быть человеком и что она вообще им была. Но всё это сбудется лишь в случае, если в ней проснётся ценный дар. Без драгоценной начинки эта милая большеглазая оболочка Аро будет не нужна и сразу отправится вслед за своими наименее везучими сородичами.***
Снаружи раздался странный глухой стук. Звук удара вскоре догнали грохот падающей двери и облако взметнувшегося в воздух песка. Аманда встала из-за стола и перекрестилась. Хелена вскочила с места. Эмили молча повернула голову в сторону входа. Как бык на корриде, снесла дверь и влетела на кухню девушка, которую Хелена тут же узнала — это была та самая, с кем она однажды столкнулась по дороге в школу, та самая Миранда с семейной фотографии. Она выглядела теперь совсем не растерянно и не по-доброму. Ярости, полыхающей у неё в глазах, хватило бы на то, чтобы сжечь дотла дом вместе с хозяйкой. Миранда послала Аманде острый взгляд, предупреждающий всякое действие, и нетерпеливо скомандовала девочкам звонким голосом: — Хелена, Эмили, уходим отсюда, быстрее! Всё менялось слишком быстро. Так быстро, что в голове Хелены ещё не успело уложиться одно событие, как его тут же нагнало второе, ещё более странное. Откуда здесь эта девушка из Сиэтла? Что она здесь забыла и откуда знает их по именам? Какого чёрта вообще творится? — Объясню потом, — угадав вопросы по выражению лица Хелены, выпалила Миранда, хватая обеих девочек за руки, чтобы скорее вывести их из дома. Аманда стояла неподвижно, с пониманием смотря на происходящее. Хелене этого обещания было достаточно. Она выскочила из кухни, будто испуганный заяц, и как ошалелая выбежала из дома, вдыхая свежий воздух. Аманда покачала головой, глядя на безжизненно поплёвшуюся за ней Эмили, поддерживаемую и подгоняемую черноволосой девушкой. Без них она пропадёт. В считанные секунды беглянки скрылись на машине. Старушка зашаркала к телефону. Необходимо было уведомить Аро о том, что Миранда Даймонд прибыла раньше ожидаемого и охрана, приставленная к дому, очевидно, с ней не справилась.
