Japanese psycho

*** —У нас в Японии не принято выражать чувства на людях. -холодно. Холодно от его слов и от окружения. Тот вновь подносит дешёвую, видимо спёртую у кого-то, сигарку ко рту. Видно, что запах не нравится, корщится, да все равно продолжает. Он молод и глуп, он глуп и мал. —Детям сигареты... - выхватывает ее из длинных пальцев незнакомца, —.... не игрушка. - затоптышем та летит под подошву кроссовок. —Особенно дешёвые. *** Сону не местный. Здесь, в стране восходящего солнца, всё совсем по другому. Людей живёт намного меньше, даже несмотря на то, что город по площади больше. Там, в Сеуле, толпятся меж собой огромные новостройки, воздух стоячий и люди куда-то вечно спешат, сбиваясь с ног. А тут среди безлюдных дорожек и парков даже дышится легче. В апреле они с матерью временно переехали в Окаяму из-за ее работы. Этот конечно и пытался остаться в родном городе, полном его друзей, но мать настояла на своём, со словами "тебе будет на пользу опыт в другой стране, да и в одиночку ты не вывезешь". Жили вдвоём на съёмной двухкомнатной квартире, на первом этаже, край города. Конечно, никакой роскоши, небольшой коридор и две комнаты, с маленьким балкончиком. С него, кстати, вид открывался на какой-то ларёк и недостроенный парк, где пару фонарей не работали даже в ночное время. Вообще мало кто там ходил, ведь место нелюдное, а соседи неразговорчивые. За неделю местонахождения здесь ничего с первого дня не изменилось. Мать целыми днями на работе, утром от спящего Сону сбегала, а вечером поужинать вместе еле как получалось. Только на одном выходном дома целый день она могла быть, и то, сначала в продуктовый магазин, а потом весь день с упрёками домашними делами занималась. Не бережёт себя совсем эта женщина, а вот паренёк молодой совсем, нет у него совсем никаких занятий. "Целыми днями дурью мается" как мать его говорит, хотя может в какой-то степени, то оно и правда. Сону любит вечерком на своём ноутбуке посмотреть сериалы, дорамы и подобную шнягу. Но, не на голодный желудок же делать это. На улицу Ким почти не вылазит, только вечером в потёмки. Тогда там ещё прохладнее, ещё меньше людей чем обычно. Действительно, редко кого встретишь в десять часов вечера на улице. Дверь на щелчок, и на выход. Бледную кожу обдувает вечерний ветер. Тот далёкий фонарь на повороте уже не горит, но и не перегорел еще совсем, мигает. Под непостоянным цветом ворощатся мелкие мошки. Там. За вторым поворотом направо. Расположена цель ежедневных полуночных прогулок юноши — круглосуточный магазин. Сбоку, фиолетовыми диодами горит вывеска "open/オープン", изредка моргает. Когда заходишь вовнутрь, издаётся характерный звон от тех металлических трубочек на двери. Слева стенды с местными сладостями, за ними шампуни, аромомасла и подобное.. Справа, ближе ко входу касса. Обычно Сону брал мятный шоколад, кислый мармелад и газировку с лаймом, потому что его любимой здесь не продавалось, а идти за всю незнакомую Окаяму ради баночки напитка, не хотелось. Тащил все в руках, без пакета. Дверь хлопнула за его спиной, а на улице ещё темнее. Телефон задрожал от входящего звонка. Вздох. Холодно. Он в одной чёрной джинсовке и темно-зелёном худаке, но климат Японии слишком непривычно даётся. За вывеской, фиолетовым мигающим светом, блестел чей-то очерченный профиль. Вокруг расстилается дым от сигареты и силуэт падает вниз, на холодный асфальт, опираясь на стену, что частично во мху. Подбежал. Высокий парень в светлой футболке. На ней коричневые от застывшей крови пятна. Их заметно. На его лице выражение явно не веселое. В ослабшем теле кажется слишком много ненависти, и выплеснуть её некуда. В холодной руке все ещё сигарета, но уже потухшая. Руки в синяках, шея тоже. Тяжело, но все ещё дышит, он в сознании вообще? —Эй, парень? - подходит ближе, заглядывая в лицо, с надеждой убеждаясь, что тот не в обмороке. Заметны и его попытки снова встать, ибо почему он так резко упал не понятно совсем. Сону, обхватив его за пояс, поднял. По крайней мере попытался это сделать. Тяжёлый. Незнакомец встал через большие усилия, уперевшись на его плечо, и вновь упал на стену, так и не отпуская Сону. —Мне стоит помочь тебе? - кивок. —"Он корейский понимает?." Тот охватил парня за шею и они оба поплелись до квартиры Кима. Ему повезло, что тот увидел его именно в этот момент и то что квартира близко. Ещё чуть чуть и потерял бы сознание прямо на ночном закоулке в таком состоянии. Особа конечно, не разговорчивая, ни одного слова не обронил. Да и сам парень, не пытался завязывать с этим мутным типом разговор. Поможет и отпустит на улицу гулять, там где и был. Дошли. Фонарь перед домом был единственным, что горел в округе. И тёплый, как от пламени, свет его падал на лестницу, изгибаясь в тени от ступень. Впускать незнакомого человека, в незнакомой стране уже слишком. Узнала бы его мать, Сону б уже по квартире на подсандалях летал. Усадил на свою кровать в коморке, в руках вата и перекись, сейчас комната превращается в мед.уголок. Слегка касается глубоких ран на руке, больно. Обрабатывать придётся неимоверно долго. Тот иногда шипит, всхлипывает, звучит как щенок, но все ещё ни слова не проронил. Взгляд направлен только на его искусанные, исцарапанные руки, а взгляд другого исключительно сверлит пол, и воздух сверлит такая же исключительная тишина. —Тебя как зовут то. —Нишимура Рики, ты? —Ким Сону. - кивок. Снова затишье. Ащщщ.. - Рики. —Потерпи. - кивок. Затишье. —Ты давно в Окаяме? - он повернул голову, с прищуренными глазами. —Неделю. Я временно, матери по работе. А ты, корейский откуда знаешь? - поинтересовался тот наконец. —Переезд. Я собирался переезжать в Корею, учиться. —Передумал? —Передумал. —Очень жаль. Подожди, сиди, за бинтом сбегаю. Марля лежала в комоде в той же комнате, последний ящик, который вечно клинит. —Не больно? —Больно, но лучше. - кивок. На руке теперь белый бинт, что перекрывает огромный побой у плеча, на лице пара пластырей и чуть ли не по всему телу мазь от синяков. —Рики, всё. —Спасибо.. - пристыдливо глядя в пол выдавил тот. —Тебя кто так. Думаю не первый раз, вижу синяки полузажившие. - в больную точку прямо раскаленной пулей. —Есть одна компания из трех человек. Местные на районе. Лучше с ними не связывайся, вообще никак. А то, думаю не желаешь быть как я. Забудь вообще, не бери в голову, но если увидишь, мой совет тебе, обходи стороной. - Рики с серьёзной, но чуть застыдившейся миной встал с кровати. —Ким Сону, спасибо огромное за помощь. Вечный должник. - поклон, в ответ кивок. —Может быть свидимся, до встречи. Дверь хлопнула со скрипом в замке. Нишимура вышел на улицу, прохладой ударило в лицо и залезло под марлю. Неприятно. *** —Ма-а-аам. Ты дома? Есть что на завтрак? - спросонья, ещё почти не раскрыв глаза, кричит на всю двушку Сону. Протирает глаза, перебирает волосы, перешатывается с ноги на ногу. За окном снова серый пейзаж. Бездомные собаки дерутся прямо посреди тропинки. —Мам, ну? - вышатывается на кухню. —Сонулик. Умойся хоть а. Совсем сонный. Завтрак на столе... —А ты куда-то торопишься? Сегодня ж... Выходной? - сквозь зевок мямлит тот. —Перенесли. Сегодня рабочий день. У тебя тоже сегодня не выходной. Я записала тебя на курсы японского. —Для чайников? —Для тарелок. Преподаватель корейским владеет, недопониманий быть не должно. Имей ввиду, будут пять дней в неделю утром. В 11. —Так рано, ну мам. —Не мам. Я побежала, приятного аппетита, Сонулик. - она схватила сумку с документами и дверь захлопнулась. —"что за занятая женщина которая хочет занять меня." Выбора конечно у него не было, пришлось идти. Завтрак не плотный, хоть и яичницы хватило что бы набить желудок. На утренней улице в их дальнем от центра районе, оживлённее, чем обычно по вечерам. Куда то торопятся, спешат, бегут, боятся не уследить за драгоценным для них временем. А ведь время — всего лишь пять букв. Одно все же по-прежнему неизменно — прохлада, что с каждым разом одинаково бьёт в лицо. Сону все ещё почти не ориентируется в этой местности и ходит по навигатору. Иногда спотыкается, заплетается в ногах из-за взгляда направленного в карту. Но идёт он всё равно, глядит по сторонам. Маленькие домики чередуются с пятиэтажками, на балконах которых вьются вьюны. Потоковый рынок, слева свежие морепродукты, справа фруктовый шейк. И каждая из лавок с собственным навесом и зонтом от солнца, собственным владельцем и посетителями. Эта точка одна из немногих где большой поток людей, куда он только доходил. Урок японского длился всего час. Преподаватель действительно замечательно владел корейским, потому что по его словам учил с самого детства. Да и на общение особа достаточно приятная. Там, вдалеке, всё ближе к магазинчику со сладостями, стоит знакомо очерченный профиль высокого подростка. Нишимура. Кричит его фамилию, людей больше нежели обычно, а имя нередкое. Тот отзывается, только при прикосновении до его левого плеча. —Выглядишь поникшим.- заглядывает в глаза. —У нас в Японии не принято выражать чувства на людях.- холодно. Холодно от его слов и от окружения. Тот вновь подносит дешёвую, видимо спёртую у кого-то, сигарку ко рту. Видно, запах не нравится, корщится, все равно продолжает. Он молод и глуп, он глуп и мал. —Детям сигареты... - выхватывает ее из длинных пальцев Нишимуры, —.... не игрушка. - затоптышем под подошву кроссовок. —Особенно дешёвые. Я хочу услышать о твоём самочувствии и.. Ещё о тех. —Я в порядке, спасибо. Про них не зарекаюсь. Если это все, то я пошёл.- возомнил он из себя конечно важного министра обороны, но может причина серебряного молчания действительно важна? Рики открывает дверь в магазин, тот самый магазинчик, где от мощности кондиционера сводит скулы, где всегда в ассортименте лаймовая содовая и мятный шоколад. Сону плетётся за ним. Нет. Не за ним. Просто захотелось сладкого, и как раз по пути, а этот недомолвленый самородок сам впереди увязался. Тот хватает последнюю газировку и одну плитку шоколада, которого на стенде полным полно. Бегло оплачивает и выходит из помещения ледникового периода. —Сону.. - тихий голос, тихий и неожиданный до мурашек. —Это была последняя лаймовая, можно глотнуть? — "Вот же гадкий мальчишка. Минут пять назад показывал всю свою пафосную катушку, а сейчас миленько просит глоток содовой у человека с которым знаком буквально день." —Она твоя любимая? —Да. Ухмылка. А это шанс доканать из него всю правду. Маркером из пенала с занятий японским, он пишет сзади на этикетке свой номер и подпись "Ким Сону" —Забирай. Жду сообщения. - оперевшись на стену, вечно покрытую холодным мхом, уставился на глупо рассматривающего этикетку Нишимуру. —Спасибо. Сейчас совсем не понятно, чего в этом чёрством мальчишке прячется. Взгляд у него ледяной, холодный. На улице тоже холодно. А в магазине ещё холоднее. А если там вдруг станет ещё холоднее, они подожгут его зажигалкой. Но если же кто-то боится тепла, то закидают льдом и снова подожгут, но уже вместе с теми кто боится тепла.