Рикерт Рен

Доспехи Инквизитора оказались с одной стороны полезной, с другой - дичайше неудобной штуковиной. Они делали немаленького Рикерта совсем здоровенным и квадратным, но архитектора наплечников при попытке поднять руку в первый раз Рен покрыл непечатными выражениями, а потом долго облегчал конструкцию и делал ее хоть сколько-то подвижной. Нет, существуют конечно умельцы фехтовальщики, все удары выполняющие от локтя и кисти, но стиль Соперничества Рен никогда не любил и не слишком старался ему научиться, а все остальные требовали работы плечом. Серая маска со "шрамами" на металле ему искренне нравилась, и действующая вместе с ней личина - тоже: грубоватый (пожалуйста, извините - с усмешкой они говорят) насмешливый некто, просто подходящий и наводящий порядок, если требуется. Рыцари Рен некоторое время смотрели на новичка с конкретными опасениями; кое-кто попробовал на прочность и отхватил, пришлось даже зарубить одного ушлепка, но в принципе Рикерт нигде не отличался больше нормы. Правда, смотрел на падаванницу он все равно свысока, но и старше большинства был ровно вдвое. Кажется, парни действительно начали верить, что он из старого Инквизитория. Проблема была только в одном - их, и Рикерта в том числе, - до чертиков боялись. Это ощущение постоянно висело в воздухе, как туман, и со временем начинало действовать на нервы. Ну вот взять того же милого мальчика Тави и эпизод с ОСБ: когда Рикерт пришел в гости, для начала караул на входе в отсеки бюро пытался размазаться по стенке и даже не подумал о чем-то спросить Рыцаря Рен, куда он прется с клинком в руке и мятежником в виде хвостика. А должен был. Дальше было еще смешнее - три человека в форме отчаянно перекладывали друг на друга принятое решение, а Рикерт смотрел на все это безобразие, и только глаза закатывал, благо, под маской этого не видно. Тави, кстати, боялся не намного меньше, постоянно, и пока (за неделю) без каких-то ощутимых изменений, только делал это очень сдержанно. Собственно, он ощущал даже не страх, а что-то вроде фатализма, и совершенно никаких надежд хорошее в будущем. Через еще неделю Рикерту хотелось биться лбом об стенку: Зеф Ир твердо верил в своего "Мас-стера", белобрысый умница-Реек чудесно адаптировался и спорил по мелочам и не по мелочам тоже, если был в себе уверен. Тавери при виде командира становился в классическую стойку с деревянной спиной, салютовал, и начинал разговор с "разрешите обратиться". (Кто-то долго и очень старательно вбивал в мальчика, что сам по себе он ничего не стоит, является инструментом, расходной пешкой, не имеет права на что-то собственное, особенно на желания, и вообще пустое место. Такое в определенной степени было у Легерта, но Легерт когда-то нашел силы сбежать от мучителей, а Тави поверил.) От прикосновений он замирал и не расслаблялся, пока не убирали руку, все время находился в состоянии звенящей струны, и даже с Силой его знакомить было как-то стремновато - мало ли что натворит, неправильно оценив происходящее, потенциал у паренька немаленький. Рен плюнул на подчинение Первому Лидеру и самовольно увел "Искателя" подальше от ОЗР-ов. Надо было срочно придумывать какое-то ненапряжное место, в котором можно просто пожить месяц, разбираясь с вывертами психики нового ученика. Честно говоря, Рикерт и одного генерала туда бы утащил за собой, но генерал в отличие от Тави будет спорить и пытаться сбежать, хотя воспитание на диво схожее. (И обоих отцов-деспотов уже на свете нет. А жаль, они бы пригодились с педагогическими целями) "Искатель" неспешно выползал на край системы перед прыжком, Рикерт Рен пил кафф и думал, когда Тави осторожно сунул нос в каюткомпанию и тут же попытался сдать назад. - Я не страшный, заходи, - улыбнулся Рен, и Тавери Бекет покраснел, очень заметно на его бледной коже. - Виноват, сэр. - А в чем? Тави замер. Быстро глянул на нового Мастера из-под ресниц, как всегда делал, пытаясь понять, насколько над ним издеваются и как лучше всего ответить. О том, что над ним могут не издеваться, парень, кажется, не знал. - Виноват? - Я не понял, в чем ты виноват. Вот, спрашиваю об этом. - Вероятно, повел себя невежливо... - А в чем именно? - Попытался уйти. Получается, проигнорировал компанию старшего по званию. Хвататься за голову очень хотелось, но сейчас делать этого было никак нельзя. - В Орденском флоте в самом деле так сложно? Есть что ли какой-то свод правил поведения? - Неписаный этикет, сэр. - Если он неписанный, - проворчал Рен, - как его можно выучить... Это же каждый будет в свою сторону вертеть, как захочет. В голове Тави очень ярко промелькнула мысль, что именно так и происходит, и что старший по званию всегда найдет способ опустить того, кто младше. - Разве Зеф или Сол пытались тебя опустить хоть раз? - единственный вариант поладить был говорить максимально прямо. - Или они вроде как равные? - Никак нет! - выпалил Тавери, словно на плацу. Он вовсе не хотел оказаться причиной наказания для ребят, которые все-таки были равные, или с самой небольшой форой перед ним. - Тави? - Да, сэр? - Ты хоть раз видел, чтобы я наказывал Зефу? Или Реека? Ладно, на Реека я орал так, что это слышали все, но за дело же... (Еще бы не за дело - умник непристегнутым погнал корабль через астероидное поле, уходя от дроида-истребителя! Ладно, Рен иногда забивал на ремни, способный смягчить Щитом Силы почти любой удар, но Сол Ривас - не форсер, и латать ему потом переломы ребер - ни разу не хорошее дело. Не успевал он пристегнуться, видите ли...) - Во-первых, я орал за дело, а во-вторых ну наорал... и все. На том все и кончилось. Тави опять стрельнул глазами. - Никак нет, сэр. - Что именно нет? - Не видел наказаний. - Но уверен, что они есть? - Наказание - необходимая мера для поддержания порядка. - А если не за что наказывать? Тавери невольно отвел глаза, уставился в пол. - Или всегда найдется, к чему прицепиться, если захотеть? - Всегда будут мелкие нарушения, - тихо проговорил сын коменданта Бекета. - И если их игнорировать, личный состав начнет позволять себе все больше вольностей. Пострадает дисциплина, это плохо. - Живые - не дроиды, - покачал головой Рен. - Даже дроиды со временем накапливают усталость и раздражение. И если постоянно запрещать и непущать, личный состав или впадет в апатию... такое, знаешь, полусонное состояние, когда уже все побоку, или рано или поздно устроит бунт. - Никак нет! - Ну, апатия еще хуже, - пожал плечами Рен. - Так что загонять экипаж я считаю дурацким делом. - Принял, сэр. Мальчик опять отвел глаза: не был уверен, что ему следовало об этом знать. - И еще один момент, Тавери, - ощутив еще один яркий образ, продолжил Рен, - ты теперь - рыцарь. Пусть пока ученик, но Рыцарь. И если ты видишь, как мразь вроде капитана кошмарит кого-то младше и слабее, ты можешь... и, наверное, даже должен навести порядок. Нормальный порядок, а не так, как считает капитан. На то ты и Рыцарь, на то мы и поставлены выше иерархии. Да, в Ордене тоже мудаков хватает, всегда и везде так, если я хоть что-то понимаю. Но мы есть, чтобы делать, что ни одна тварь не может или не хочет делать. Понимаешь? Рен встречается с юношей взглядом, но видит уже не Тавери Бекета. Он видит Кардо Рена, только не могучего Шагохода с огнеметом и винтовкой вместо руки, а худого, как вешалка, подростка, у которого полузаживший обрубок предплечья сочится какой-то дрянью, с серыми губами и огромными, зеленющими глазами, которые уже ничего не видят, паренек в полубеспамятстве. Потом - его же, чуть менее худого, спящего под выгоревшей до почти белого на плечах ветровкой Рена, и воющего во сне, как пес. И потом - кантину. (Ту самую кантину.) Они входили впятером, заранее поделив между собой цели: Унш - к стойке, и не вписываясь в бой, Рен - двумя ударами клинка сразу отправивший на тот свет стоявшую на стреме пару бойцов Сопротивления, Легерт и Дион - на шаг позади, Легерт выдергивает лавку из-под еще четверых телекинезом, дорезать их уже не составляет труда. Рену не жаль этих людей, ни капельки не жаль, в том числе потому, что один из них только что тянул к себе за конец лекку пытавшуюся сбежать недостаточно быстро официантку. (Люди, дорвавшися до силы оружия, не желающие подвинуться и не понимающие, что на бойца всегда найдется другой боец.) Официантка упала и поползла по полу, с ужасом оглядываясь на Рена. (На убийцу. Да, именно так, но вины он тоже не чувствовал.) Кардо входит последним, и к этому моменту жив только один, а попытавшийся метнуться, пока Рикерт добивал попавших под лавку, падает, споткнувшись на пустом месте, и сворачивает себе шею - это работа Унша. Последний - немолодой массивный киборг с протезами обеих рук, - понимает, что угодил в ловушку, но не знает, почему именно в нее попал, и молодой парень с огнеметом вместо правой руки ни о чем ему не напоминает. Именно поэтому внутри Рена медленно и страшно, как лесной пожар, начинает разгораться ярость. - Кто меня заказал? - хрипит киборг. - Орден? Хатты? - Такую дрянь, поверь, - насмешливо цедит Рикерт, чувствуя, как загораются глаза, - никто заказывать и не станет. Это, знаешь ли, я кучу кредитов извел, чтобы тебя отыскать... Киборг уверен в собственной важности в деле Сопротивления, крутости, и наличии каких-то гипотетических грозных врагов. Он действительно не помнит маленькой женщины со смуглой кожей и вечной косынкой на черных, как смоль, волосах, с дешевой сережкой в левой мочке уха. От этого Тьма в Рене дрожит и распускает летучие нитки-щупальца, набирает силу. - Дорого обошлось? - спрашивает киборг, а сам прикидывает, как дотянуться и схватить Легерта, самого младшего из троих, кто стоит близко. Если ему будет угрожать опасность, старшего можно будет шантажировать, хотя и не уверен в этом. Просто Младший ближе, чем Унш и выглядит беззащитным. От этого Тьма шевелится еще активнее. - Дешевле, чем тебе, - криво ухмыляется Рикерт, и киборг ухмыляется в ответ. - Что, Сопротивление вам, пиратам, поперек глотки? - На Сопротивление мне плевать. Дело-то в тебе. Только в тебе, остальные так, бонусом. - И в чем проблемка? Рену уже едва терпимо хочется его ударить, ломая кости, но он заставляет Тьму внутри сидеть и ждать. Не для этого они искали киборга. - Кардо? Кардо смотрит на отца - человека, давно переставшего быть человеком, человека, убившего его мать и искалечившего его самого на всю жизнь. - А, - задумчиво тянет киборг. - Выжил, калечь... Неужели, никогда бы не подумал. Теперь расплавленным золотом вспыхивают и темно-синие глаза Унша - у них обоих с Младшим светятся давно. - Так это из-за него весь налет? Вот как знал, что надо было вместе с мамашкой на месте прикончить отродье... Пожалел, зря. Ну, ладно, дело прошлое. Что теперь, бой чести? Он тянется к ножу на поясе, но в конце движения собирается хватать бластер и стрелять сквозь стол в Рена. Он вообще не понимает, почему некоторые разумные заморачиваются на понятие "честь", если есть эффективность. - Ну-у... Будь Кардо сейчас достаточно зол, Рен вырвал бы у киборга бластер, перебросил приемному сыну клинок, и действительно устроил бы что-то вроде круга чести, но "средненький" в чем-то среднем между паникой и полным ступором, он способен покалечиться при попытке поймать летящий меч, попав под лезвие. Он до сих пор ощущает, как жуткие дроид-протезы отрывают ему руку. Именно поэтому Рен в два взмаха отрубает оба от носителя на уровне плеч, сперва тот, который идет к оружию, а потом судорожно дернувшийся второй, а миг спустя ударом в лицо отправляет бывшего человека с края лавки на пол. На костяшках расходится кожа, но киборга наконец доходит, что влип он по полной. - Честным был бой с семилетним пацаном, которого ты изуродовал? - спрашивает Рен, глядя в такие же зеленые глаза, как у Кардо. - Или с ней - честно было, дерьмо ты банты. Ну вот и с тобой честно не будет. - Ну так давай... прикончи меня? Или могу заплатить, чтобы этому выродку поставили манипулятор - чем плохой вариант? Могу, что уж там... Надежда слабая, он не привык и не умеет просить, уговаривать, изображать хоть какой-то политес. - Прикончим. Это самый правильный вариант, - улыбается Рикерт Рен. Тьма в нем требует действий, струится по венам вместо крови. Вечером она возьмет свое, как и каждый раз, когда Рен не превращает все вокруг себя в шторм и хаос. - Кардо? Убей свой страх, малыш. Он ничего больше не способен тебе сделать... Но Кардо не может. Рен видит, как дрожат его пальцы на левой руке, как мечется взгляд, чувствует, как ему хочется закрыть глаза и отшатнуться. - Давай, Кардо. Казни его. Голос Легерта звенит, как серебряный колокольчик. Рен видел, как Младший шел с этим же, сине-фиолетовым мечом в руке за ползущим по пыльной глинистой дороге стариком, наизусть читая текст из втоптанной в ту же пыль священной книги. Старик оставил на спине Младшего сорок четыре страшных рваных шрама, и ни бакта, ни Сила не могли их полностью залечить. - Кардо? Нет, Кардо в астрале, и если от него еще чего-то добиваться, сейчас всей могучей конституцией рухнет в обморок. Дион едва заметно качает головой. И умница-Унш, старший сын Рена, делает шаг вперед. - Позволь мне, Мастер. Унш убивал в бою, но его страх - уничтоженный эпидемией городок, - зарубить мечом невозможно. - Легко, - улыбается Рен, и бросает деактивированный меч ученику. Унш притягивает оружие к ладони, красиво и изящной. Обычно позировать любит Дион, но сейчас Унш дает ему сто очков форы - как мягко перебирает рукоять в пальцах, зажигает лезвие, улыбается тонкими чуткими губами. - Ты долбанный ублюдок, способный убить не только врага, но свою женщину, причем не за предательство или измену. Ты мразь, способная пытать собственного сына. Рыцари Рена приговаривают тебя к смертной казни, приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Легерт делает широкий шаг, и обхватывает застывшего истуканом Кардо поперек груди - все-таки он очень компактный. Дион отступает к стойке и заводит разговор с хозяином - тот привык к разборкам, а Рыцарей Рена в целом знает, и сверх определенного совсем бардака они никогда не устраивают. Киборг пытается пнуть Унша массивным ботинком в бедро, и расстается с обеими ногами. - Можно было бы и так оставить, только еще кастрировать тебя, - говорит Унш. - Но ведь наскребешь кредитов, тебя залатают, поставят новые протезы и еще кому-то испоганишь жизнь. Поэтому, дорогой, лучше будет так... Сине-фиолетовое лезвие одним, предельно точным хирургическим взмахом разделяет человека от макушки до паха на почти половинки... Несколько мгновений Тавери смотрел в глаза Рикерту Рену. Губы юноши дрогнули, сжались плотнее. - Кроме нас некому? - Да. Кроме нас некому, - повторил Рен, хотя девиз был Штурмовиков Смерти.