Нелегкая судьба фотографа

— Ну вы где? Мы стоим на площади. Сейчас вся ситуация казалась безумием полнейшим. Мы женимся. Мы с Темой сегодня расписываемся, с Юрой и Настькой в качестве свидетелей. Правда, как ненормальные. Взяли, поехали и все. Я еще принципиально даже платье не надела, а еще и Тему раздразнила и довела до припадка смеха: единственное белое на мне это рваные джинсы по фигуре и его футболка. Та самая, с фамилией. Единственное, к чему я правда приложила усилие, это макияж и прическа. Там от души. — Вот, все, нашел. Вижу. Давайте-давайте! — Артем машет в их сторону и показывает на запястье, мол, время. — Молодцы. — Да на вашем Арбате хер запаркуешься! Погнали! Там поговорим позже. Не успели мы с Настей даже обняться, как нас обеих затолкали в ЗАГС. Обеих. Пусть замуж выхожу только я. Но мы настолько привыкли к двум ревнивым собственникам, именуемых нашими парнями (и моим мужем), что уже просто соглашались. Церемония от меня требовала подписи и одного слова и показалась настолько молниеносной, что я моргнуть не успела, как оказалась с кольцом на пальце и была уже за порогом — вынесли. Смеялась я от души, конечно. Тема так за это все переживал, но и как- то мы решили продинамить церемонии все. Свидетели, наши лучшие друзья, с нами. — Ура! Ура! Ура! — Шмель у нас без стеснения пацан, орал на всю улицу с кучей гелиевых шариков в руках. — Ни гвоздя, ни жезла, как говорится. — Господи, не позорь меня. — захныкала Настя, смеясь. — Совет да любовь, ребята. Всего самого хорошего. А сейчас, мне телефоны, пожалуйста. Наверное, такой креативности в совсем не свадебных фотографиях, даже я не проявляла. Настя нас по-всякому пофоткала: и целующихся, и с кольцами в фокусе, и с шариками. Надо девку к себе на работу брать. Умничка ведь. Это с точки зрения профессионализма. А с точки человеческой. Делает пусть что хочет, я счастливая женщина. Ля-ля-ля. Как говорил Шмель, ни гвоздя, ни жезла. — А что тебе менеджмент на твою свадьбу сказал? — вдруг влез Юра. Черт. Костя, Денис, Саша. Они же никто ничего не… — Костя не только моей женитьбе обрадовался, а еще и моим будущим словам «моя жена» в соцсетях. — Артем хитро улыбается. Нет, не врет, иначе таким довольным никогда бы в жизни не был. Думал бы. И врет он не так отлично. — А на остальных я чхал с высокой колокольни. Предложение бы сделал по-любому, разница была только в том, объявлял бы я на всю страну, или нет. — Я совсем об этом не подумала. И на несколько стран, Тем. Как минимум на СНГ. — встряла я, чмокая Тему в щеку. Муж. Мой муж. У меня других слов не было вообще в голове. Одна мысль — теперь я его жена, теперь я просто его, еще больше чем раньше. Голова отказывалась верить происходящему, но сердце и душа настолько принимали, что казалось, что все мечты исполнены. — Пить-пить-пить. Я так понимаю, пьют только девушки. Мы оба за рулем. — предвкушал Шмелек побухать. — Я не пью. — покачала головой я, начиная улыбаться еще шире. — С каких пор ты трезвенница? — фыркает, не отвлекаясь. — С тех пор, что беременна. Теперь вот лица наших свидетелей были бесценными. Восторг ребят стал еще громче, прямо пока администратор кафе не зыркнул на Шмеля и тот рот рукой закрыл. Настя тут же подсела ко мне и стала крепко обнимать, пока ее благоверный в себя приходит. Юра кивает наконец и подает руку Теме. — Мужик. — коротко и ясно, мы с Настей хохочем. — Юра-а-а! — Настя его пинает под столом. — Ай, бля Что? — парень схватывается за колено рукой. — Я тоже хочу! Нет, кажется, нас выгонят сейчас. Правда. Мы хохочем как лошади. Ржем, что я уже совсем наши возможности оскорбляю. Эти эмоции меня так радуют, что я сижу здесь и сейчас, с самыми близкими, нежели улыбаюсь родне в пятом колене и половине шоу- бизнесе в белоснежном платье с корсетом, в котором надо держать спину и натянуто устало улыбаться всем. Это — лучше. Вот моя жизнь за кадром. А если Теме надо, то я тут же могу красивенько одеться и быть леди на какой-то красной дорожке. — Давайте вы своими детьми дома займетесь, а? — когда совсем надоело, тормознул их Артем. — С удовольствием. — фыркает Снег. Это лишняя «непалевная» кличка Насти в компании. Из-за ника в инстаграме, из-за фамилии. Просто Снег, Снежок. — Моя Кира молодец. Совсем молодец. — Тема улыбается и смотри на меня с такой. Любовью. Именно то слово. Просто с любовью. Кажется, если бы даже этих посиделок бы избежал, мог бы сразу затащить меня в кровать и приступить сразу к брачной ночи. Прямо в полдень. — Я тебя тоже сильно люблю. Пятиминутного Теминого ковыряния в телефоне хватило, чтобы мой звякнул оповещением. На экране оказалось все четко и просто: мы целуемся, а на переднем фоне, в фокусе, наши руки с обручальными кольцами. Подпись была еще попроще: «Семья» и сердечко. — Я чувствую взрыв эмоций твоих фанов через секунду. — подсовывая телефон друзьям, улыбаюсь я. — Почему? Три сотых секунды. — Артем искренне издевается, но даже не думает напрягаться по этому поводу. Обнимает точно так же расслабленно, как раньше. Прижимает так хорошо, зато. Прямо тепло-тепло. — Согласен. Читайте. — Юра подсовывает обратно. Пост роился комментариями и большинство из них изъявляло просто шок. Остальное — реклама. — Вау, много я о себе прочитала. — Ой, да к черту. Мне все равно. У меня есть ты. — Артем резко наклоняется ко мне и целует. — Жена не прическа, менять по велению фанатов. Там имидж, а тут жизнь. Обойдутся. Еще после нескольких шуточек и устных разбирательств Темы с некоторыми фанатами, ребята вышли покурить. Зная, что оба кроме кальяна ничего не курят, мы с Настей поняли, что они просто хотели поговорить наедине и решили посплетничать себе. — Ты поговори с Юрой. Он тоже малыша захочет. А будет дочка, от счастья лопнет. Это они все храбрятся, что они мужики брутальные. Один такой меня будит уже каждое утро просто тем, что целует мне живот и шепчет что-то малышу. — я глажу девушку по руке, протянутой мне. — Мне двадцать пять, ему тридцать. Хочу малыша. Просто не хочу колоссальной разницы, как у меня с моей матерью. Я так никогда ей ничего и не рассказывала, не доверяла, боялась. Не хочу так. Хочу воспитывать сама, своими силами. — ответила Снежок, тяжко вздыхая. Мне честно было ее очень и очень жаль. Шмелю все игрушки, болван. — Хочешь, я с ним поговорю. Думает, небось, что ты и правда шутишь. Насть, это ж Шмель. Он дурачок у нас. — я кручу пальцем у виска. Она хохочет. — Нет, ну правда ведь. — Не надо, я сама как-то. Но спасибо тебе. Я приду еще нянчить ваших. — она улыбается, уже более радостно и искренне. Это мне больше нравится. Она девочка хорошая, не хочу, чтобы из-за нашего дебила она грустила. Любит Шмеля честно. Она с ним уже сто лет вместе. — С удовольствием. Шмель у нас атеист, поэтому крестной мамой будешь ты, скорее всего. Я так хочу, не думаю, что Пиндюра против будет. А вот с папой пока напряг. — Чей-то с папой напряг? Я не понял тут! — фыркает Артем шутливо, тут же несильно сжимая меня в объятиях. — Да не с тобой, Господи, Тем! — смеюсь и поддаюсь на желанную ласку. — Ладно, давай, оставляем наших молодожен на брачную ночь, Настюх. А то он ее съест сейчас. — смеется татуировщик, привставая с места. — И правда. Езжайте домой. Не будем же над вами стоять. — Снег встает и крепко меня обнимает, шепча. — Спасибо тебе. Всего вам хорошего. — Спасибо, солнышко. — Все, молодец, Кир. Не доставай сильно этого арбузами и селедкой, а то чревато. — Юра целует в щеку, но отстраняться не спешит. — Когда он в тур уедет, первого, кого я буду доставать, это ты. — Не-не! Не! Мы распрощались с друзьями, отправив их домой, и, расплатившись, сами стали шагать к парковке. День прошел так сумбурно и быстро, что я не успела заметить, но успела подустать. Зато ощущения и эмоции остались… Замечательными. Я правда стала еще на дольку счастливее. Без платья, без ничего — мне и фамилии хватит. — Ты замолчала чего-то. Все хорошо? Не жалеешь, что без свадьбы? — Тема приобнимает, положив ладонь мне на живот. — Все очень хорошо. Не жалею совсем. Так хорошо было. Я смеялась с людьми, которых люблю, а не корчилась и плясала сутки в белом длиннющем и жутко неудобном платье. Еще и со шлейфом. И на каблуках в середине второго месяца беременности. Не, увольте. — мурашки по спине прошлись от мыслей о таком. Не хочу, нет. — И не надо мне никаких фотографий. Мне Настькины милее всех сегодня. — Я доволен, что ты рада. Тема попытался меня поцеловать, но вдруг подул ветер и шарики, подаренные друзьями вместе с другими вещами, ударили его прямо в темечко. За мной не заржавело и я остановилась прямо посреди дороги, расхохотавшись. Пробормотав пару крепких матов, он вырывает у меня из руки шарики, заматывает их на моем запястье по другую сторону, на левую руку. Смеюсь еще громче, привставая на цыпочке и сама целую. Он охотно отвечает, но мягко и совсем осторожно. Как с куколкой фарфоровой целуется. — Жена еще должна своему супругу первую брачную ночь. Довольно таки бурную. — я облизываю губы в ответ. — Мм, даже так? — Ага. Твоя жена с удовольствием отдаст свой супружеский долг. — С удовольствием его заберу.

***

Парни, как и сговорились днем раннее, поехали решать свои дела. Даже не говорили ни одной из своих девушек, а просто оставили их вместе друг с дружкой смотреть фильмы в квартире татуировщика. — Ну я никогда не думал, что такой близкий человек падлой такой будет. Сука, никому верить нельзя сейчас. Только годами проверенные люди. — ворчал себе под нос Артем, пусть Юра прекрасно все расслышал. — Попробует пусть только не рассказать мне все. — Сам прикол, его случайно узнал один из моих клиентов. Просто тупо на фотке случайно. И тебя тоже. Сказал, что именно он приходил с заказом. — от последней фразы Тема только сильнее вдавливает педаль газа в пол. — Темыч, успокойся. Морду бить будем чуть позже. — Бить буду я, а ты — держать. Причем не меня. — Именно тебя. А то убьешь к черту. Кире муж-уголовник нахер не сдался. Юра вчера поделился этими знаниями, подальше от их подруг. Девушки бы извелись все. А Кире так вообще нервничать противопоказано. Артему до сих пор не верилось, но Шмелю он доверял куда больше чем этому. Шмель не нагадит, он Кирой сам опекается сильно. Нет смысла ему, просто нет. — Здорово. Вы чего приехать решили? — Орлов открыл дверь и немного прифигел. Пиндюра долго не спрашивал. Просто ударил с размаху в живот, словив и не дав упасть хозяину квартиры. Перепуганный Юра, видевший, как Артем кого-то бил только пару раз в жизни, рванул за рэпером и попридержал его кулак. — Артем, ты чего? Что случилось? — Что случилось будешь ты мне рассказывать. — шатен приседает на корточки и смотрит на менеджера. — Ну, говори. — Что говорить? — Денис кашляет, едва сумев отдышаться. — С какого хера ты заказываешь фотошоп моих фотографий и присылаешь их моей девушке и смеешь, сука, мне в глаза смотреть и еще меня попрекать в публичности? — Артем снова замахивается, но Шмель уже был на конкретном стреме и сумел уменьшить силу удара. Пиндюра был не промах в мордобое. — А, догадался, да? — сплюнув кровью в сторону, Орлов начинает смеяться. — Сюрприз понравился Кире, правда? Я так и знал. — Быстро, я сказал. — единственное что пришло сейчас в голову певцу, это то, что надо бить, не оставляя следов. — Да Кира не твоя! Шлюха твоя Кира! Не ты на ней жениться должен был! Вот нахера ты с ней вообще познакомился? Я, я ее добивался! Я ее приглашал на свидания и получал чертов отказ каждый раз! А ты пришел, трахнул ее пару раз, и она за тобой как собачонка побежала! Она простила тебе измену! Тут уже его не сдержал даже Юра. Только когда хрустнула костяшка на кулаке у него самого, вместе с носом Дениса. — Тема, Тем. Подожди. Стой. О Кире подумай, Тем. Она дома ждет. — только так удалось более-менее успокоить Пиндюру и отговорила от полной кровной мести. — Поехали домой. — он стряхнул с руки кровь и дал Орлову передышку. Тема собрался на выход, но обернулся и подошел обратно. Менеджер опять сжался. Рэпер сжимает ладонь на горле парня. — Если ты хоть сунешь свой поганый нос к моей жене, я разорву тебя на куски. Инвалидом останешься. Я твои фотки тебе в жопу засуну и глаз на жопу натяну. Понял? Тишина со стороны отвечающего его даже не напугала. Посмотрел в глаза Артему и кивнул. Конечно, парень считал, что Орлов получил недостаточно за надрывные рыдания Киры, которые он слушал с другого конца страны, но больше покалечить не давала именно мысль о ней. Она будет нервничать, спрашивая, где он сбил себе всю руку. Но сбил зло. И это его устраивало. — Спасибо, братан. — прямо перед входом в квартиру, Тема останавливает Шмеля и дает ему руку. Юра почти прыгает на него и получает крепкий мат в ответ. — Да мы как собираемся вместе, вечно отгребаем либо сами кого-то… — Шмель показывает характерный шлепок по кулаку сверху. — Не за что. Прекрати благодарить! Культурный, мать твою! Только это. — Че? — Если че, я не с тобой был. У меня два месяца условки осталось. — Шмель, ну ё…! Угорая прямо вслух, парни заходят в квартиру татуировщика и слышат тихое бормотание телевизор и смешки девочек. Обе сидели на их с Юрой ложе, завернутые в одеяло. Рядом был поднос со сладостями и две чашки с, судя по цвету, горячим шоколадом. — Ой, вы приехали! Садитесь к нам! Тема и Юра улеглись каждый рядом со вое девушкой и тоже стали смотреть. Оказывается, смотрели концовку «Три Богатыря и Шамаханская Царица». Кира пока не заметила сбитую руку и хорошо. Минут через двадцать Кира с Темой нехотя ретировались. Кира-то знала, почему с таким рвением выпихивала мужа домой, но он не догадывался, как и Шмель. Когда пара уехала, Юра заметил, что Настька как-то совсем потухла. Нет уже того Снежка. Он подсаживается к ней и начинает головой легонько толкать ее в живот. — Настю-ю-юха… — Ммм? — Что случилось? — Ничего. — На-а-асть. — Юр, все хорошо. Правда. — Когда ты так говоришь, все точно плохо и я где-то накосячил. Скажи где, не томи. Сразу. А то я еще в каких-то косяках случайно признаюсь. — она не сдерживается и смеется. Поэтому и любила этого идиота, наверное. Всегда смешил. Как говорится, бабу чтобы влюбить, ее надо рассмешить. — Давай, малышка. Че случилось? — Юр. Я малыша хочу. Хочу ребеночка. Сильно. — девушка руками закрывает живот, сжимаясь калачиком на кровати. — Просто вот чудо, которое мы с тобой будем вместе растить. Мне не нужна свадьба или еще чего, я просто твоего ребеночка хочу. — Понял. Резинки пойду выброшу. — он улыбается, обнимая любимую со спины и нежно целуя в плечо. — Ты серьезно? — Настя резко поворачивается, почти заезжая ему в челюсть, но обходится. — Ты не против? — Нет. Совсем нет. Но если он спросит почему папа — ходячая раскраска, отвечаешь ты! — Дурак!