Олень, что полюбил солнце

Джуди любила лето, когда солнце такое теплое и целыми днями напролёт можно лазить по деревьям, ездить на скейтборде и плавать в озере, или лежать вместе с Пиратом просто на кровати, делая абсолютно ничего. Джуди любила осень, когда всё в округе окрашивалось в оранжевое, а последние теплые деньки словно прощались со студентами, обещая обязательно вернутся. Джуди любила весну, когда появлялись первоцветы, радуя глаз, а тепло вновь возвращалось к земле, словно новое рождение. Но больше всего Джуди любила зиму. Особенно Рождество с его Рождественским балом. И хоть в этом году не было так много снега, как в прошлом, девушка успела уже несколько раз выиграть Джеймса в снежной битве, покататься на коньках по озеру, съесть гору пряников, которые напекли домовые эльфы, закупится подарками к празднику и даже пару раз попасть под омелу, поцеловав Дамокла Белби и Мэри МакДональд, но девушка искрение радовалась этой поре. Конечно, эта традиция с омелой была всего лишь традицией, что ты не обязан ей следовать. Но не в этом году. Джеймс, которому в голову вновь пришла «гениальная идея», решил зачаровать омелу так, что пока двое невезунчиков, что попали под её чары, не поцелуются, они не смог сдвинутся с места. Омелу нельзя было уничтожить ― ни сжечь, ни заморозить, ни ударить Конфундусом. Так ещё, ко всему прочему, омела умела становится невидимой, и сама менять своё местонахождение, что предугадать, с кем и когда настигнет тебя поцелуй было невозможно. Ну, почти невозможно. Поттер, во-первых, зачаровал свои очки, на время, конечно же, так, чтобы видеть эту омелу, и, иногда, случайно попадался с какими-то шестикурсницами, быстро целуя. Хотя, один раз ему повезло ― Эванс тоже попала под чары растения, и, теперь у Фосетт с Поттером были равные шансы, ведь оба целовали свои объекты воздыхания. Джуди так и не решилась сказать Джеймсу, что она больше не влюблена в Блэка. Точнее, девушка всё ещё любила Сириуса, но знала, что с ним у них ничего не выйдет. Даже если по какой-то странной причине девушка понравится этому казанове, но ведь больше пары дней они не повстречаться. Потому что Сириус и серьёзные длительные отношения это две параллельные вещи, которые вряд ли когда-то соединятся. Наверное, девушка не разорвала эти фиктивные отношения лишь по причине того, что у её друга с Эванс очень даже неплохие шансы. А ради своего лучшего друга она может чуть-чуть потерпеть. А там ― мировая звезда спорта, может, как и Гвендолин Морган на поле сделает противник предложение руки и сердца… И, к слову, о Рождественском бале. В этом году Совет Старост превзошли себя настолько, что разрешили всем студентам, в независимости от возраста, посетить Большой зал в этот праздник. Довольно странно, ведь до этого лишь четверокурсники и старше могли прийти на бал. К тому же, одежда должна была быть не просто парадной, а костюмированной. И, хоть многие побурчали, что Рождество не Хэллоуин, чтобы наряжаться в кого-то, быстро смирились. Джуди сразу решила, что с Поттером она пойдёт в схожих костюмах, а точнее в парных ― гитарист и солист KISS, Джеймс в образе Джина Симмонса с его макияжем «демона», а Фосетт в образе Пола Стэнли со звездой на правом глазу. Девушка даже успела сшить себе и партнеру костюмы, а парень с помощью познаний в Трансфигурации их улучшил. И сейчас, сидя в кресле в своей гостиной и дописывая эссе по зельям, Джуди перебывала чуть ли не в самом лучшем настроении мира. Сдать все тесты без хвостов, хорошо потренироваться и выпить кружку горячего шоколада, укутавшись пледом ― что может быть лучше! На диван неподалёку упал Макмиллан со своей девушкой Мартишей. Парочка, между поцелуями, тихо хихикала, поглядывая назад. Фосетт, которую одолела любопытство, всё же отвлеклась от пергамента, подняв голову на то, а точнее на того, кто смог отвлечь сладкую парочку от поцелуев. По гостиной Пуффендуя ходил высокий нескладный мальчишка, первокурсник, что-то говоря каждой девушке или девочке в гостиной. Те отказывались ― кто фукал, кто просто игнорировал, кто вежливо говорил «нет». Джуди повернулась к Джастину, спрашивая: ― А что, собственно, происходит? ― Та тот малой себе пару найти не может, ― махнул рукой парень, Мартиша закивала. ― По-моему, он уже всю женскую половину Хогвартса приглашал… ― Даже МакГонагалл с мадам Стебель, ― хихикнула девушка. ― И меня тоже. — Вот это сила воли, ― покачала головой Фосетт, когда осознание дошло до её головы. ― Ей, а я что, не девушка? Чего я о таком казанове узнала только сейчас? ― Ты же девушка Поттера, ― хмыкнул Макмиллан, ― Твой парень, в период влюблённости Эванс всем нам, мужской половине замка, доходчиво объяснил, что мисс Правильность ― ни-ни. А ты теперь заняла её место, и, как видишь, даже младшее поколение понимает, что на территорию мародёра лезть ― себя не любить… Девушка кивнула, наблюдая за первокурсником. Почему-то он напомнил Джуди её саму на четвёртом курсе, нет, даже раньше. Второй курс в День Святого Валентина. Тогда посреди Большого зала поставили огромную коробку для валентинок. Маленькая Фосетт несколько ночей подряд рисовала валентинки для всех девушек и девочек замка — это ведь так неприятно, если ты останешься без открытки! Даже профессорам сделала, а потом ночью с помощью мантии-невидимки друга высыпала целую гору в эту коробочку. А на утро, 14 февраля, вся женская половина обсуждала этого «Купидона», как Джуди подписалась. И, может быть, Фосетт бы это порадовало тогда, если бы самой девочке подарили хотя-бы одну валентиночку, даже если это был обгрызаний кусок пергамента. Вот так и разбиваются детские сердца… ― Ей, мальчик! ― воскликнула Джуди, мальчишка повернулся. ― Да, да, ты. Подойди ко мне. Первокурсник хоть и удивился, но подошёл. Довольно высокий для своего возраста, по-детски нескладный, веснушчатый и с тёмными каштановыми волосами. И чего его всё отшивают? Если бы на втором курсе у Джуди такой мальчишка появился в её жизни, то может, она бы не влюбилась в Блэка. ― Мне тут сорока на крыле принесла, ― Макмиллан фыркнул от такого сравнения, но Фосетт продолжила, ― Что тут один мальчик умудрился пригласить всех девочек в Хогвартсе. Это правда? ― Да, ― смущенно кивнул он, ― Но только никто не захотел с ним идти на Рождественский бал. ― Ты прям всех пригласил? ― переспросила Джуди. ― Да, прям всех, ― ответил мальчик. ― Но никто не хочет идти с дураком-Сеттером. ― И почему же все считают Сеттера дураком? ― Ну… просто я… ― мальчик ещё сильнее смутился, говоря Джуди на ухо свой секрет, ― У меня не выходит читать и писать. Буквы, они словно плывут перед глазами… Они такие сложные… Фосетт нахмурилась, пытаясь припомнить что это за болезнь магловская такая. Смит говорил, что такое довольно часто случается, что даже один из ученых магловских, Тесла, имел сложность с чтением. ― Ну, у всех разные причуды, ― пожала плечами Джуди, улыбаясь. — Вот Эдвард, наш загонщик, не может отличить фиолетовый от синего ― только это большой секрет. ― Я ― могила, ― серьёзно кивнул мальчик, и, про что-то вспомнив, протянул Фосетт руку, ― Я Седрик Сеттер. ― Джуди Фосетт, ― девушка улыбнулась, ― У нас в фамилиях двойное «т», значит, это знак. ― Но у вас с Поттером тоже двойное «т» в фамилии, ― задумчиво проговорил Седрик, но тут, он вновь что-то вспомнил. ― Точно! Мисс Фосетт, вы пойдёте со мной на Рождественский бал в качестве партнёрши для танцев. Только, я плохо танцую… ― Не волнуйся, Сед, я танцую ещё хуже, ― улыбнулась Джуди, подмигивая. ― Так что, на моём фоне, ты будешь самым лучшим танцором. ― То есть, ты согласна? ― Абсолютно, ― кивнула Фосетт, у Седрика улыбка расцвела. ― Ты любишь KISS, Сеттер?

***

Ночной замок для Лили всегда был чем-то сказочным. Ещё на её первом курсе, плывя в этих лодочках по Чёрному озеру, Эванс навсегда запомнила ту величественность и красоту Хогвартса в мельчайших деталях. Прогуливаясь по коридорам освещаемых луной, вполне можно было поверить, что когда-то давно тут в огромных платьях и корсетах ходили принцессы и принцы, короли и королевы, маркизы и великие волшебники. Наверное, по причине этой сказочности Лили любила ночные дежурства. А теперь, когда девушка сама стала Старостой школы, для неё они стали обыденностью, хоть и с той же волшебной аурой. Но, к сожалению, в замке перестало быть безопасно. Всё больше появлялось людей, одержимых идеей чистоты крови, что ходить одной по Хогвартсу ночью было попросту опасно для здоровья. Обычно, в такие моменты рядом с Лили был её хороший друг, по совместительству староста Гриффиндора, Римус Люпин. Но в эту ночь, он слёг на больничную койку. И хоть парень отнекивался от диагноза, говоря, что это просто простуда, Лили прекрасно знала причину его каждомесячной болезни. И не судила его за это. Но, оставаться одной девушка была не намерена. В прошлый обход, на девушку даже боггарт напал, в лице МакГонагалл! Она чуть заикой от такого не стала! Поэтому Эванс обратилась к своим однокурсникам за помощью. И меньше всего Лили хотела, чтобы откликнулся Поттер. Не сказать, что он раздражал девушку, просто… Эванс не хотела влюбляться в него, вот и всё. Потому что образ идиота с шилом в заднице начинал бессовестно трескаться, чем больше Лили говорила с Джеймсом, узнавала его. А перемены девушка не любила, особенно те, которые происходят не под её контролем. ― Магловские целители делают что? ― переспросил ошарашенный парень. ― Ну, хирурги оперируют людей… режа их, ― улыбнулась Лили, наблюдая как на лице Поттера краски сходили. ― Мерлин, а потом ещё волшебники называют маглов глупыми и беззащитными, ― парень передёрнул плечами, добавляя. ― Хотя, помня инквизицию, чему удивляться… Джеймс замер, выставив руку останавливая Эванс. Направив палочку на ближайший поворот, парень медленно пошёл вперёд. Лили повторила за ним, удивляясь, как Поттер умудрился услышать эти шарканья ― сама девушка услышала их только через пару шагов. На встречу к настороженным семикурсникам выбежала заплаканная первокурсница, испугавшись и испугав их самих. ― После отбоя запрещено покидать гостиные, ― вздохнула Лили, хватаясь за сердце. Слизеринка громко всхлипнула, утирая кулачком текущий нос. Эванс и Поттер, не сговариваясь, присели возле девочки, обеспокоено глядя на неё. Джеймс из воздуха наколдовал носовичок, первокурсница шумно им воспользовалась, сморкаясь. ― Так, а теперь рассказывай, кто тебя обидел, ― серьёзно спросил Поттер, хмурясь. ― Дженна с Марго сказали, что с такой страшилой как я ни один мальчик не захочет идти на бал, ― девочка икнула, вновь заливаясь слезами. Эванс с Поттером переглянулись и вздохнули, Лили закатила глаза. Дженна Мальсибер и Марго Розье ― те ещё занозы в мягком месте. Полные копии старших братьев, а такого количества ругательств староста из детского рта никогда не слышала. ― И с чего ты взяла, что ты страшила? ― улыбнулся Джеймс, ― Вон, мне вот эта заучка несколько лет кричала что я идиот, и ничего ― лучший ученик на Трансфигурации… ― Джим! ― воскликнула Лили, ― Я не считаю тебя идиотом. ― Прогресс. ― Мне на осенних каникулах поставили брекеты, ― тихо проговорила слизеринка. ― Бре-что? ― Брекеты, ― спокойно повторила Лили, — Это специальное приспособление, чтобы выровнять неровные зубы. ― Маглы крутые, ― ошарашено проговорил Джеймс, улыбнувшись. ― А как тебя зовут? ― Эмма Сеттер. ― Отлично, Эмма, ― Джеймс выпрямился, красуясь, ― Тогда ты примешь приглашение самого капитана команды Гриффиндора по квиддичу, самого популярного, крутого, неотразимого парня в Хогвартсе ― Джеймса Поттера? ― Самый неотразимый парень в Хогвартсе это Сириус Блэк, ― серьёзно ответила Сеттер. ― Теперь понятно, что ты делаешь на Слизерине. ― Но я согласна, ― выпрямилась девочка, добавляя. ― Только я собиралась на балу быть Томми Тайером. ― Отлично! Мы так с Фосетт второй KISS соберём! Проведя Эмму до слизеринской гостиной, пара дошла до своей молча, закончив обход. Сказать, что Эванс была потрясена поступком Поттера, это ничего не сказать. Наверное, именно в этот момент она увидела не зажравшегося хулигана в идущем впереди парне, а довольно доброго и приятного юношу. Этот момент, Эванс была уверена, был именно тем моментом, когда она окончательно призналась себе, что не так страшно было бы влюбиться в Джима. Лишь когда Лили и Джеймс очутились в гостиной, она решилась спросить. ― А как Фосетт отреагирует, что ты пригласил другую? ― Не знаю, ― пожал плечами Поттер. ― Но ревновать точно не станет. Но ответ нашёлся на следующий день. Лили сидела в кресле, читая дополнительную литературу по лечебным травам, когда в гостиную прибежала Фосетт. Поттер, который до этого увлечённо играл с Питером в карты тут же подскочил, подбегая к своей девушке. ― Я должна тебе кое-что сказать, только ты не обижайся, ― начала Джуди. ― Хорошо, не буду, ― кивнул Джеймс, добавляя, ― Если ты не будешь обижаться на то, что я тебе скажу. ― Если моя метла в целостности, наша спортивная форма не испорчена, и ты не говорил за моей спиной гадости, то я не буду, ― Джуди набрала воздух в легкие, тараторя. ― Ничего, если я не пойду с тобой на Рождественский бал? ― Ничего, ― тут же ответил Поттер после минуты молчания. ― А ничего, если я не пойду с тобой на Рождественский бал? ― Ничего, ― Фосетт улыбнулась, ― Только предупреждаю ― мой партнёр забирает себе грим кота. ― Отлично. ― Отлично. ― Отлично, ― Джуди пошла на выход из гостиной. ― Отлично, ― Джеймс обратно сел на своё место, беря карты в руки. ― Отлично, ― Джуди закрыла картину Полной Дамы. ― Отлично, ― Джеймс обыграл Питера, Петтигрю кинул карты. ― Отлично, ― тихо сказала Лили, сидя у себя в кресле с книгой.

***

― Джим, перестань корчить рожицы, а то грим будет испорчен! ― воскликнула Эмма Сеттер, когда Поттер вновь стал кривляться. ― Я сейчас в тебя Петрификус кину. ― Всё, я статуя, змейка, ― в последний раз улыбнулся Джеймс, замирая. Через пару мгновений, кисточка перестала щекотать щеки, и Поттер подошёл к зеркалу, ахая. ― Да у тебя, Сеттер, золотые руки! Девочка смутилась, но тут же взяла маленькое зеркальце, себе рисуя серебряные штришки на глазах. Джеймс вновь посмотрел на себя, улыбнувшись. Да, конечно, своими короткими взъерошенными волосами парень мало походил на солиста группы, но Эмма правда сделала всё возможное. Самое странное это были накрашенные губы. Ладно, белое лицо с двумя странными чёрными звёздами на глазах, но чёрные губы ― для парня это было что-то мозговзрывающие. Одежда была в точности как на альбоме «Dressed to kill», только не чёрно-белой. На Джеймсе был алый костюм-тройка с рубашкой и прекрасными чёрными туфлями. Сеттер же была в точности как Томми Тайер, только брекеты выбивались из вида. Реально, даже волосы начёсаны! ― Ну что, Сеттер, пошли покорять Хогвартс? ― улыбнулся Поттер. ― Розье и Мальсибер сдохнут от зависти, ― серьёзно сказала девочка, поправляя пиджак, Джеймс хохотнул. ― От твоего партнёра или костюма? ― Конечно же от костюма, ― хмыкнула Эмма, добавляя. ― Ну и немножко от партнёра. Джеймс говорил, что обожает эту девчонку? Реально, через пару лет она сердца парням будет кийком разбивать ― смена Блэка растёт. Спустившись по лестнице в гриффиндорскую гостиную, первого кого увидел Поттер, так это закадычного друга Сириуса Блэка и других мародёров. В прошлом году, когда в одном заброшенном подземелье Мародёры устроили костюмированную вечеринку, этот парень вырядился Дамблдором, а потом пьяный пополз в кабинет директора. Хоть балы и сняли, но Дамблдор костюм оценил. Блэк думал опять вырядится в преподавателя ― в мужскую версию Шафик или МакГонагалл. Но, услышав идею Поттера и Фосетт с музыкальными представителями, не смог себе отказать в удовольствии и вырядится в любимого исполнителя. Даже усы для этого отрастил, правда магией, но всё же. Теперь, Джеймса вместо других Мародёров встретил Боуи в лице Люпина, Фреди Меркьюри в лице самого Блэка, только с немного отросшими волосами, и самого Элтона Джона в своих перьях в лице Питера. Правда, Петтигрю пришлось уговаривать тоже стать музыкантом, и тот сильно смущался своего наряда, но был рад, что он в «тусовке». Перебросившись парочкой слов, парни отправились к Большому залу. Римуса забрала какая-то когтевранка, вроде, её звали Марианна. Питер пошёл с Алисой, как с хорошей подругой, а Сириус в гордом одиночестве, говоря, что «если я иду один на бал, это ещё не означает, что я буду возвращаться один». Будто кто-то в этом сомневался. ― Еге-гей, миледи! ― воскликнул Блэк однокурсницам. К Мародёрам и Сеттер тут же подошли Алиса, Марлин, Мэри и Лили. Алиса была в костюме ангелочка с нимбом и милым платьем, а МакКинонн в костюме демоницы в прекрасном алом фраке, с движущимся хвостом и настоящими рожками. Мэри пришла в каком-то жёлтом платье, в костюме «солнца», как она сказала, хотя, по мнению Джеймса, с этим намного лучше бы справилась Джуди. А вот Эванс... В алом платье, к которому были пришиты оранжевые и желтые тканевые перья, с короной в виде маленького клювика и алыми перчатками с распущенными волосами была в точности фениксом, без сомнений. А рядом с ней… Рядом с ней в костюме птицы-гром Дамьян Белби. И его рука на талии девушки явно даёт понять, что они партнёры. ― Ого, Цветочек, не ожидал от тебя такого, ― улыбнулся Сириус. ― Такого? ― удивилась Эванс. ― Ну, такого, ― парень красноречиво показал на Белби. ― Да я и сама от себя такого не ожидала, ― девушка покраснела, заправляя выбившуюся прядь за ухо. ― А где Джуди? ― спросила Марлин, глядя на Поттера, ― Разве она не должна была идти с тобой? ― Сегодня этот парень мой, ― воскликнула Сеттер снизу, оглядываясь по сторонам, ― Пока эти клуши не появятся. ― На молодняк потянуло, Джеймс? ― усмехнулся Дамьян. Парень скорчил рожу, пытаясь отыскать Джуди. Сейчас, увидев Лили с другим, всё что хотел Джеймс, так это ужраться в хлам и повеселится. А так как Блэк сегодня серьёзно настроен на секс (в чём Поттер не может ему помочь, не тот уровень мужской дружбы), Питера от одного стакана уносит, а Римус не пьёт, с такой щепетильной ролью собутыльника может справится только Джуди. Только где она? ― Привет всем. Под боком появилась девушка с мальчиком, на которую Поттер сначала не обратил внимание, но увидев алые губы и чёрную звезду на глазу с белым гримом, у парня челюсть отпала. Фосетт была в мужском чёрном костюме, с корсетом и высокими берцами, но самое главное… ― Ты покрасила волосы? ― вместо приветствия воскликнул Джеймс, от чего девушка рассмеялась. ― Не волнуйся, это только до завтрашнего утра, ― улыбнулась черноволосая Фосетт, выпихивая вперёд мальчишку с гримом кота. ― Знакомьтесь, это Седрик Сеттер, мой партнёр. ― Ого, у Сохатого тоже Сеттер, ― кивнул на маленькую девочку Блэк, ― Вы родственников что ли урвали? ― Мы просто однофамильцы, ― неловко улыбнулся мальчик, опуская голову. ― Довольно удобно, ― задумчиво проговорила Мэри, ― Во время женитьбы фамилию менять не нужно будет. Дети вмиг покраснели, хоть и под гримом это было почти-что не видно, и отвернулись друг от друга под хихиканье семикурсников. Дверь в Большой зал открылась, впуская внутрь. Факультетских столов, как и не было, зато по бокам расположились маленькие кругленькие столы с напитками, едой, и стульями. За преподавательским столом стояли огромные елки украшенными шарами с факультетскими знамёнами. С потолка падали снежинки, не касаясь каменного пола, а с боку зала расположилась сцена с музыкантами и целым оркестром инструментов. Когда все студенты расселись за столиками, профессор Дамблдор в костюме елки, встал, готовясь сказать вступительную речь. Поттер глазами оббежал глазами всех преподавателей. Деканы оделись в костюмы Основателей по своим факультетам, другие профессора в известных личностей, а мадам Шафик налепила крутящийся глаз на свой лоб ― точно Грозного Глаза Грюма копирует! ― Дорогие ученики! ― громкоголосо проговорил директор, улыбаясь, ― Завтра, большинство из вас уедет обратно домой, на небольшой отдых, но сегодня, в преддверье такого значимого праздника, я могу вас только предупредить ― Рождество — это время небольшого чуда. А чудо нужно абсолютно всем нам, даже если вы об этом не догадываетесь. Потому, давайте окунемся в эту зимнюю сказку, вместе с нашими приглашенными музыкантами, группой «Салазаров змей». Да начнётся празднование! ― Ну и сказанул, ― усмехнулся Блэк. ― А ты ожидал от Дамблдора чего-то другого? ― проговорила Марлин, утягивая Мэри на танцпол. ― Ну что, Сеттеры, будем отжигать? ― крикнула Джуди, мальчик, Седрик, победно вскинул руки. Эмма посмотрела на Джеймса, закатывая глаза. ― Я так делать не буду. ― Я знаю, ― улыбнулся он. Парень не помнил, когда в последний раз такой отжигал. Наверное, в прошлом году. А нет, в начале этого учебного года. Только Джеймс плохо помнил ту вечеринку ― вроде, он весь вечер ныл на ухо Блэку, как любит Эванс. И, глядя, как в медленных танцах крутятся Белби с ней, парень, на удивления стал задумываться ― а вдруг, это не его человек? Вдруг, влюбленность в Лили должна остаться просто влюбленностью? Но кто тогда человек Джеймса? ― Очкарик, ты либо бери напиток, либо подвинь свою тощую задницу, ― проговорила Джуди, бедром толкая парня. ― Если ты не заметила, то я сегодня без очков, ― хмыкнул Поттер, бодяжа огневиски из фляги с соком. ― Пришлось воспользоваться жидкими линзами, только дешёвыми, на пару часов. ― Очкарик — это не внешность, а состояние души, ― серьёзно проговорила Фосетт, обнюхивая безалкогольный пунш. ― Так и знала, что кто-то туда водки налил. Девушка тут же вооружилась черпаком, залпом выпивая три стакана. Поттер молча наблюдал за ней, но, когда Джуди потянулась за четвёртым, остановил её. ― Солнышко, на тебя водка действует как жидкая смерть ― уснёшь ведь. ― В этом и смысл ужираться, Джейми, ― улыбнулась Джуди, всё же выпивая стакан. ― Ты не помнишь, что случилось в прошлую вечеринку? ― нахмурился Поттер. ― Абсолютно нет. ― Ты уснула в каморке Филча на тахте кошки. ― Ну, не удивительно что я не помню, я ведь заснула, ― улыбнулась девушка, тут же спрашивая. ― А что случилось, Джейми? Не ты ли постоянно меня подбивал на выпивку? ― Я просто рассчитывал, что ты меня пьяного до комнаты дотащишь, ― буркнул Поттер на смех Фосетт. Позади послышался крик, парочка тут же повернулась на него. Эмма тягала какого-то мальчишку по полу за волосы, пока старшие пытались их разнять. Фосетт с Поттером уже собирались бежать помогать, как мимо них пробежали две слизеринские первокурсницы, покрытые отвратительными фурункулами в размер глаз. Хаос. — Это называется дислексия, урод! ― воскликнула Сеттер с клочком волос в руках. ― От уродки слышу! ― крикнул плачущий мальчик. ― Не смей называть её уродкой! ― Седрик встал вперёд девочки с палочкой наперевес, закрывая её спиной, ― А то наколдую фурункулы ещё больше, чем у Розье с Мальсиберой! ― Немедленно по спальням! ― взвизгнула Лили, за шкирки уводя всех первокурсников. Джуди с Джеймсом, не сговариваясь, залпом выпили свои напитки, провожая взглядом как их партнёров уводят из зала. ― Какая у первокурсников жизнь интересная, ― покачал головой Джеймс. Зазвучала медленная композиция, вновь на танцпол вышли парочки, кружась в танце, пока другие заняли стулья. Эванс, после того как отдала нашкодивших малолеток другим старостам их факультетам, конечно же, танцевала с этим когтевранским капитанчиком. Сириус, неприлично близко прижимая незнакомую девушку к себе, что-то горячо шептал ей на ухо. Марлин танцевала с Алисой, так как их парни сейчас обучались в Мракоборческом центре и не могли присутствовать на мероприятии. Питер неловко держал за талию Мэри, ведя её в вальсе, а Римус танцевал с Марианной, с каждым поворотом краснея ещё сильнее. Даже Маргарет Льюис, бывшая Поттера, была в руках Смита, что-то ему говоря, пока тот смущался. Казалось, будто у всех тут любовь, только Джеймс с Джуди какие-то одиночки. ― Паршиво, ― озвучила мысли Джеймса Джуди. ― И не говори, ― фыркнул Поттер. ― Представляешь, а меня никогда не приглашали на медленные танцы, ― отстранённо улыбнулась Джуди. ― Правда? ― удивился Джеймс. ― А Фабиан? ― А Фабиан не танцует, ― хмыкнула девушка, наливая себе ещё пунша. ― Кажется, он просто стеснялся танцевать со мной, как и все другие. Джеймс глядел на подругу, поражаясь такой неправильной правде. Ну как, ну как можно было стеснятся Фосетт! Это же в голове просто не укладывается. Да будь у Джеймса такая девушка, что полностью принимала его, ценила, поддерживала и понимала, он бы на руках носил её, что там какой-то танец. Подождите-ка… ― Что-ж, тогда я, Джеймс Поттер, как официальный ваш бойфренд, хочу пригласить вас, Джуди Фосетт, на самый незабываемый медленный танец в вашей жизни, ― парень поклонился, протягиваю руку. ― О-о-о, ну раз сам Джеймс Поттер меня приглашает, ― протягивая слова проговорила Джуди, улыбаясь, и вкладывая свою руку в руку парня. Поттер, довольный собой, вывел девушку на середину танцпола, и лишь встав напротив неё, вспомнил одну маленькую деталь: ― Я, кажется, не умею танцевать медленные танцы и вальс, ― растеряно проговорил Джеймс, Джуди усмехнулась. ― Ничего страшного, ― пожала плечами девушка, ― Можем просто обняться и медленно кружится. Фосетт, обвив спину Джеймса руками, прижалась, положив голову на плечо, прикрыла глаза, улыбаясь. Поттер и сам краем рта улыбнулся, обнимая девушку. Такое приятное спокойствие нахлынуло, обволакивая полностью. Словно и нет вокруг никого, только они вдвоём кружатся на танцполе. Девушка было настолько близко, что парень чувствовал её сердцебиение, её дыхание на шее, её запах. Джуди Фосетт пахла Запретным лесом. Особенно хвоей с чем-то цветочным в придачу. Наверное, теми самыми рубибебиями, которые она так любит. Джеймс почему-то вспомнил прошлогодний бал, когда он танцевал с Маргарет, и всё, что он делал, так это смотрел на Эванс. А сейчас… А сейчас не хотелось смотреть на Эванс. Почему-то Поттер считал невежливым смотреть на Эванс, пока в его объятиях Фосетт, танцует с ним её первый медленный танец. Это ведь такое сокровенное, маленькое воспоминания для каждого. Вот Джеймс прекрасно помнил свой первый медленный танец ― он был с мамой на свадьбе какой-то её подружки, когда парню было пять от силы. А у Джуди даже этого маленького счастья не было. ― Джейми, ― прошептала Джуди, когда он сильнее сжал её в объятиях, ― Что-то случилось? ― Ничего, я просто… ― парень замялся, ― Просто не хочу обложатся с твоим первым танцем. ― Олень ты, Джейми, ― хихикнула девушка. ― Всё, что связано с тобой не может быть плохим. Ты не способен приносить мне боль. На душе тут же потеплело, а Поттер улыбнулся шире. Никто ему такое никогда не говорил. Наверное, по этой причине слышать такие слова было так приятно. ― Но я же в начале года совсем тебя не слушал, напирал со своим планом… ― Не знаю почему, но тебе я готова прощать всё… ― девушка тяжело вздохнула, добавляя. ― Хотя нет, знаю. Ты спас меня, Джейми. ― От чего? ― хихикнул Поттер. ― Я думаю, с тем садовым гномом ты бы, и сама прекрасно справилась бы. ― Есть вещи похуже садовых гномов, ― отстранённо ответила Джуди, прижавшись ещё ближе. Парню показалось, что он задел какую-то старую рану. Композиция отыграла последние ноты пианино, Джуди разжала объятия, появляясь перед взором Сохатого обычной Фосетт ― с улыбкой на губах, из-за которой казалось, что девушка светилась искренним счастьем. Словно и не было такого интимного момента, где она раскрылась для своего лучшего друга, с другой стороны, с той, которую так оберегала и скрывала заливистым смехом, детским поведением и счастливыми голубыми глазами. ― Ты, как всегда, прав, Джейми, ― улыбнулась девушка, ― Танец был незабываемым. Поттер кивнул, выжав из себя улыбку. Фосетт его хлопнула по плечу, отправившись к пуншу. ― А теперь давай напьемся в хлам. Преподаватели, скорее всего, прекрасно знали об алкоголе, но, как говорится ― не пойман, не вор. Джеймс выпил. А потом ещё. Потом пошёл забрал у обжимающего ту девушку Сириуса флягу с огневиски, так как его закончилась. Потом Джуди выпросила у кого-то уменьшенную бутылку вина с расширенными чарами, и тихонько хлестала её в одну харю. Поттер мало что помнил. Помнил, что как бешеный танцевал с Фосетт под песни KISS, подпевая, хотя ни первая, ни второй не имели мелодичного голоса. Помнил, как втирал Римусу, что он абсолютно не пьян, хотя в тот момент смотрел на вазон с огромными декоративными первоцветами. Помнил, как МакКинонн совала ему в рот канапе, так в сухую пить было «сущим преступлением». Помнил, как Джуди предложила погулять по пустому замку, и он с радостью согласился. ― А потом он смотрит на меня и говорит, что я самое лучшее что случилось с ним в этом году, ― заплетающим языком рассказывала Джуди, ― А я вообще ничего не чувствую. Абсолютно ни-че-го. Даже вспышки какой-то в сердце. И говорю: «Фабс, прости, но я тебя не люблю так же, как и ты меня. Мне, честно, очень жаль». А Пруэтт встаёт, и уходит… И всё… А мне плевать… ― Рыжие сволочи, ― буркнул Джеймс, вразвалочку идя по коридору. ― У некоторых вообще на щеке веснушки сходятся в созвездия. Все рыжие бездушные. ― Думаешь их души высосали дементоры? ― с широко раскрытыми глазами спросила девушка. ― Нет, но Белби точно высосал. ― Логично, ― задумчиво проговорила девушка, но тут же улыбнулась. ― У мамы с папой на спинах были одинаковые родинки, которые складывались в треугольник, ― девушка сложила руки перед глазом, тут же вытягивая их в лицо Поттеру, ― В вот такой. ― Ого, ― протянул парень, тоже складывая руки в треугольник, ― В вот такой? ― Нет, в вот такой. У тебя руки слишком большие чтобы сложить такой треугольник. ― Тогда я возьму твой? ― Джеймс взял за запястья Джуди, располагая «треугольник» напротив глаза так, чтобы видеть из него Фосетт. ― Папа любил говорить, что если на теле двоих людей совпадают хотя бы три родинки или больше, то они точно предназначены друг другу судьбой, ― с умным видом сказала девушка, парень ахнул. ― Да? ― он нахмурился, ― Не помню, чтобы на теле Эванс были родинки… Только веснушки. ― Соулмейты не обязаны быть влюбленными, ― заплетающимся языком проговорила Джуди. ― Они просто обязаны быть вместе. Поддерживать друг друга и есть вместе пряники… ― Помнишь, как мы ели мамины пряники? ― девушка закивала ка болванчик. — Это значит, мы соулмейты, солнышко? ― Конечно, ― она прикусила губу, шёпотом добавляя, ― Я это давно знала. ― Откуда? ― нахмурился Поттер. ― Кто тебе это рассказал? ― Твоя родинка за левым ухом, на шее и на правом большом пальце мне рассказали, ― улыбнулась девушка. ― Точно! ― Джеймс серьёзно посмотрел на свою родинку на правом большом пальце, шепча ей, ― Спа-си-бо-о. ― Что говорит? ― поинтересовалась Фосетт. ― Говорит, что нам срочно нужно идти в спальню, и съесть все мои запасы пряников. ― Дело родинка говорит, ― кивнула Джуди, пошагав вперёд по коридору. Не успела девушка сделать ещё двух шагов, как замерла, встав обратно. Джуди попыталась сделать ещё шаг, но всё равно оставалась на месте, словно что-то удерживало её. Поттер посмотрел наверх. С потолка медленно спускались лепесточки омелы, где рядом тут же вырастали белые ягодки. Джуди посмотрела туда же. ― Мне кажется, эта омела, ― задумчиво проговорила она. ― Да, очень похоже, ― прижмурился Поттер, переводя взгляд на девушку. ― Нам нужно поцеловаться, чтобы пойти дальше. ― Нужно, ― серьёзно кивнула Фосетт, не отводя взгляд от омелы. ― А ты знал, что омела на самом деле паразит? ― Да? ― Она высасывает все соки из деревьев, ― Джуди посмотрела на Джеймса, добавляя. ― Наверное, потому люди решили, что эта растение точно подойдёт для любви. ― Но я тогда не могу поцеловать тебя, солнышко, ― нахмурился Поттер. ― Я ведь тебя не люблю. ― Любишь, ― улыбнулась Джуди, ― Просто не так, как Лили. Ты любишь меня как этого дурацкого казанову и оборотня с пешкой. Но это ведь тоже любовь. ― Я не люблю шахматы, ― нахмурился Джеймс сильнее, пытаясь переварить слова девушки. ― Но ты любишь пряники, ― Джуди взяла парня за пиджак, притягивая к себе поближе, Поттер покачнулся. Губы Фосетт были мягкими, с привкусом вина и мёда. И нежные. Джеймс прикрыл глаза, попытавшись ответить на поцелуй. Но губы почему-то двигались не так, как хотел Поттер, не подчиняясь хозяину. Девушка осела, положив голову на плечо, засопев. Омела над головой опала, Поттер придержал Джуди, чтобы она не упала. ― Ей, ― парень потрусил её, девушка сказала что-то нечленораздельное. ― Ты жива? Она рассмеялась с прикрытыми глазами, вновь повалившись, отключаюсь. ― А я тебе говорил не пить так много, ― отчитал Поттер, ― Ты же просто засыпаешь… А вот я чист как стёклышко. Пошли, солнышко. Но солнышко окончательно заснула, а как только её Джеймс будил, пару шагов ― и вот Джуди спит, опиравшись на стену. Так что Поттер решил поступить по-своему, и просто закинул её к себе на плечо, побрёл в спальню. Ступеньки оказались самым сложным ― Джеймс пару раз чуть не уронил Джуди, но всё же, донёс до портрета Полной Дамы. ― Простите, мад-му-а-зель, ― пробурчал Поттер, поставив подругу на ноги, и отвесил поклон, ― Не могли бы вы впустить нас? Пароль ― Слёзы Афородиты. ― Пароль неправильный, молодой человек, ― хмыкнула женщина. ― Как это ― неправильный? ― возмутился Джеймс, ― Утром был правильный… ― Вы проговорили его не-пра-виль-но, ― чётко ответила она, наклонившись поближе, и ахнула. ― Да вы же пьяны! ― Что-о-о?! Вздор! ― Да я же всё вижу, молодой человек, пьяны-пьяны, ― хмыкнула Полная Дама, переведя взгляд на Фосетт, ― А это вообще ученица не моего факультета. ― Женщина, вы кто? ― нахмурилась Джуди, ― Не мешайте мне спать. Фосетт села на холодный мраморный пол, положив голову на колени Поттера. Джеймс наклонился, говоря: ― Солнышко, помнишь то приворотное, что мы варили на прошлой неделе? ― Чьи-то слёзы, ― Джуди нахмурилась, думая. ― Какой-то очень красивой женщины. ― Не помню, чтобы Эванс плакала, ― задумался Поттер. ― А вы, случайно, не плакали? ― спросила девушка Полную даму, ― Вы похожи на ту красивую женщину. Полная Дама засмущалась, покраснев, и хихикнула, прям как маленькая девочка. ― Ох, ладно, пропущу, ― Полная Дама отодвинула свой портрет. ― Годрик точно так же говорил, дурачок… ― Ничего не понял, ― пробурчал Джеймс, шагая к новой, но в этот раз винтовой лестнице. Как только препятствие, с несколькими неприятными падениями, но всё же было преодолено, Джеймс, счастливый, раскрыл дверь. Джуди, убрав его руку с пути, посмотрела на кровать Сириуса, и сказала: ― Я спать. И хлопнулась рядом с кроватью. Джеймс поднял её, закинув к себе на незастеленую кровать. Но тут же нахмурился ― матери никогда не нравилось, когда Джеймс залазит в постель в обуви. Значит, девушку нужно разуть. Но эти ботинки, с кучей всяких шнурочков, а пальцы, как назло, не слушались. Убив на обувь Джуди несколько часов и пару нервных клеток, парень так же снял корсет под недовольное бурчание девушки, так как спать в этих оковах было равносильно пытке, а также пиджак. Потом сам через силу скинул с себя туфли, снял пиджак, расправился с пуговицами на рубашке, и обессиленный, вытащил из-под задницы Фосетт одеяло, и рухнул прям на неё. Пару взмахов палочкой ― грим снят и полог задёрнут, а значит, можно спать.

***

Римус тяжело вздохнул, зайдя после этой парочки в гостиную. Пройдя за ними по коридорам, староста наложил за это все возможны чары, чтобы их не услышали. Разве можно так громко шептаться! А зная их маленький секрет, последнее что хотел увидеть Люпин, так это их поцелуй. Ну он же предупреждал Поттера! Хотя, это поцелуем можно было назвать с натяжкой, так, мазок по губам, но омела засчитала. Но некоторые разговоры гриффиндорца повеселили, особенно с Большой Дамой. Дав им небольшую фору, чтобы они улеглись, Римус надеясь, что не произошло ничего непоправимого. Ну Джеймс же не Блэк, чтобы начать заниматься непотребствами, пока Питер находится в комнате… Правда же? Но увидев испуганные глаза Петтигрю и услышав сопение Поттера, Люпин выдохнул. Ну хоть этот Рождественский бал прошёл без происшествий… Резко дверь открылась, оттуда вывалился Блэк, во весь голос крича, и тут же падая замертво. Только Римус собирался проверить пульс друга, как тот захрапел, да так, что стены задрожали. ― Умолкни, Блэк, ― сквозь сон проговорил Поттер. ― Надоела уже, Уинстонн, ― буркнула Фосетт не просыпаясь. Люпин поднял глаза к потолку, вздыхая. Опять ему всё разгребать…