Успеть до темноты

Дни проходили медленно, как будто мокрые поленья горели. Новости от вожака оставили свой немалый след на сердце у Намджуна, но добило альфу то, что Чимин сбежал после сладкой ночи, оставив лишь сладкий ягодный запах на постели. Мужчина хотел отыскать свое сокровище, поговорить, только вот не мог найти омегу, даже по любимому запаху. У Намджуна в голове не укладывалось то, что Чимину придется покинуть их стаю вместе с мерзким бетой. Ким слышал абсолютно все, и поверить в эти новости не мог. Его любимый омега уйдет с затворником, и от этого внутри ему становилось слишком холодно.        Сейчас же, Ким крутит банки с ягодным соком, которые будет можно пить зимой, если захочется разнообразия помимо чая и компота. Ни для кого не было секретом, какой сегодня день, оттого Намджун не хотел непросто выходить, а даже к окну подходить, в отличие от маленьких детишек, которых по домам заперли и те к окнам прилипли, лишь бы увидеть вновь пришедших затворников. У альфы все нутро скручивает в узлы от мысли, что Дуонг позволил им не только приблизиться к их стае, но и добровольно отдает зверям самое дорогое. Своего сына омегу. Единственный омега вожака, который уже любим одним альфой.                             Поведение Чимина в последнее время Дуонгу совсем не нравилось. Младший практически из комнаты не выходил и совсем перестал нормально питаться, отчего внешний вид сына вожака оказался не самым лучшим. Будто этого мальчишку услужливо с улицы подобрали, а не растили в любви и заботе. Альфа в комнату сына входит и усаживается на тюфяк рядом с поникшим омегой, сразу же опуская свою руку тому на плечо.        — Чимин, затворники завтра придут опять, будь добр привести себя в порядок. Ты ведь красивый омега, мечта любого альфы, а ведешь себя как замурзанный. Тебе как раз приготовили горячую воду, смой с себя всю эту мерзость, — бурчит вожак, а Чимин плечом ведет, скидывая с себя руку отца.        — Обо мне мечтают не только альфы, но и беты. Спасибо, но…. Дай мне немного побыть одному и в уюте, скоро я буду жить с затворниками не понятно где, а еще, мне придется обирать чужие стаи. Ты ведь такой жизни мне пожелал, — Чимин от чужих слов лишь сильнее хмурится, ведь терпеть все это становится невыносимо. Отец искусно на нервах Чимина играет и ведь сам доводит ситуацию до плачевного состояния, только вину всю на непутевого сынка скидывает, даже не понимая, что сам перешел все границы, какие только существовали.        — Так, Чимин, мне уже все это надоело, — голос альфы с неудовлетворенного, превращается в грубый. Да и сгущающиеся тяжелые феромоны альфы ничего хорошего не предвещают, — Все.        Грубо хватая омегу за предплечье, Дуонгу почти ничего не стоит вскинуть своего сына вверх, вынуждая того встать на ноги. Чимин хоть и поднимается, но просто так все равно не сдается, начиная отбиваться от своего отца, за что и получает сильный удар по лицу. Ударенная щека немного припухает, а след от ладони на бледной коже обретает красный оттенок и становится видимым почти сразу.        К вечеру от самого Чимина не осталось почти ничего. Болезненно белая кожа, на которой в некоторых местах были красные пятна от довольно сильных ударов, которые нанес вожак, дабы вернуть своего сына к жизни. Только вот омега за последние часы померк, лишь сильнее, а в глазах живой огонек потух, как и последняя надежда, ведь идей как спасти себя не было совсем, а на спасение с чужой стороны или на резкое благоразумие отца Чимин не смел думать и надеяться.        С наступлением утра, все поселение встретилось с диким необузданным воем чужаков. Сердце у Чимина от боли щемит, и выйти он не решается, пытаясь забиться в угол подальше, чтобы никто его больше никогда не нашел, хотя и понимает, что все это неизбежно. У него остались последние минуты перед окончательной встречей с самой смертью.        Громкий визг и рык со стороны двора все же вынуждает многих подойти к окну, и Намджун исключением не становиться. Вдруг что-то опасное случилось, а он не знает? Только вот этим рыком затворники обозначали свое присутствие, загоняя омег поселения по углам, вынуждая тех пищать и скулить от страха. Намджун зубами скрипит, но все равно в хижине остается, ведь здесь он им не ровня, даже тягаться ему бесполезно. Он в своем естестве будет значительно меньше в сравнение даже с самым маленьким пришедшим бетой.        Очередная загнанная омега в угол жалобно скулит, пока свирепый оборотень напротив хищно зубы скалит, только вот близко не приближается, а после рыка волка, идущего впереди, вовсе отстает от несчастного, прибиваясь обратно к идущим бетам, которые держались в направление дома вожака.        Около дома на окраине уже стоит Дуонг с Суен и сыновьями, только вот, виновника торжества Намджун не видит средь них, а потому выходит из своей хижины. Все жители поселения выперлись на улицу, дабы чужаков рассмотреть и защитить своих детей и омег. Кто-то глядел на чудовищных оборотней с презрением, а кто-то разглядывал с особой заинтересованностью. Несколько чужаков обращаются, загнав свое естество подальше, а вожак тем руку пожимает и удаляется в свой дом, откуда Чимина вытаскивает за шкирку.        При виде младшего Пака, у Намджуна все внутри переворачивается от боли. Ему противно смотреть на повторную встречу и уже последнюю. Внутренний альфа озлобленно рычит, не желая наблюдать, как кто-то другой касается к тому, что по праву Намджуну принадлежит. Внутренний волк понять не может, почему Ким себя так ведет, и злиться на него за бездействие, но альфа лишь продолжает стоять как вкопанный, смотря как рыжая макушка, вновь скрывается в доме, но уже под руку с будущим супругом.        Ему противно смотреть, как незнакомец касается Чимина, который ему самой природой предназначен и существует лишь для него одного. Ему больно осознавать, что омега будет делить эту жизнь далеко не с ним, и щенят, возможно, понесет уже не от него. Намджун себя работой старается отвлечь, только вот все либо у него из рук валится, либо ломается так, что к починке больше не принадлежит. Все попытки отвлечься успехом не отзываются, а воспоминания о проведенной с омегой ночи покоя не дают ни самому Киму, ни волку.        Намджун рычит и просто так сдаваться не собирается.        Только сейчас ему остается просто наблюдать за тем, как несколько чужаков скрываются с главой стаи в доме, прячась от всех.                      Времяпровождение с чужаками Чимину давалось очень сложно. Десять человек сидели полукругом, и большинство смотрели на омегу, как в самую их первую встречу. Беты жадно облизывались, осматривая желанное тело. Ким Сокджин не был исключением и жил лишь мыслью о том, что этот омега скоро в его владение перейдет.        Бета улыбается и руку своего избранника пожимает, оставляя на тыльной стороне ладони нежный поцелуй. На губах светится ехидная улыбка, а в глазах горит лишь похоть. С самого перового дня этот оборотень показал, какой у него был интерес к Чимину и на личных встречах доказывал это своими действиями.        Ком тошноты к горлу подкатывает, а дыхание от омерзения перехватывает. Чимин морщится и вырывает свою руку с чужой потной ладони, показательно обтирая свою ладонь о ткань темных штанов. Благо отец не принуждает Чимина долго сидеть вместе с «гостями». Омега благосклонностью отца пользуется и быстро уносится в комнату, где заваливается на тюфяк. При виде неотесанных бет внутри остается лишь одно омерзение и привыкнуть к этому мальчишка не может. Хотя, на самом деле, ему стоило бы свыкнуться.        Чимин хоть и недолго был с чужаками, но это времяпровождение выбило из него все силы, потому он глаза прикрывает и на бок переваливается, поджимая колени к груди. В комнате тихо и лишь слышно как за дверью разговаривают оборотни. Чимин мог бы постараться, чтобы расслышать слова и понять о чем те говорят, но ему сейчас это было совсем не нужно. Омеге было плохо, отчаяние лианами все тело младшего спутало, и оставила его без выхода, а Пак его даже не искал уже. Все вокруг искусно делали вид, что ничего не замечают и не видят, насколько плохо Чимину, чей запах в последние дни померк и стал, словно с примесью ягодной гнили.        Время близилось к полуночи, а спокойствию омеги пришел конец. Дверь в комнату тихо скрипнула, а лунный свет осветил силуэт Сокджина, который вошел в комнату. Чимин медленно присаживается и смотрит на темный силуэт беты и кусает свою губу, совсем не желая сейчас видеться с этим оборотнем, и уж тем более не хотел с ним сейчас делить ложе.        — Что ты здесь делаешь? — голос Чимина звучит напугано.        — Разве я не могу этого сделать? — растянув губы в улыбке, Сокджин мягкой поступью к тюфяку приближается и укладывается рядом с Чимином, — Ты теперь мой омега, вожак разрешил до церемонии проводить время с тобой наедине, мы ведь должны узнать друг друга получше.        Улыбка чужая раздражает. Несмотря на то, что бета был сам по себе очень красивым, Чимин вынести времяпровождения с ним не мог. Темнота в комнате сейчас его сильно спасает, позволяя спокойно увильнуть от ответа и завалиться на бок, поворачиваясь к Сокджину спиной.              — Хорошо, поговорим завтра, — мужчина тоже на бок переваливается и рукой талию Пака обвивает, резко притягивая к своему горячему телу.        Чимин на протяжении ночи уснуть не может, даже глаза сомкнуть не получается. Пак всю ночь смотрит в окно, прекрасно понимая, какая его ждет участь в будущем. В голове мелькают сотни мыслей, но здравой идеи, как свой удел изменить, так и не появляется. За окном восходит солнце, а лучи неприятно бьют по глазам, оттого омега прикрывает глаза, вновь пытаясь вырваться из цепкой хватки беты, который отстранится ему не позволяет.        — Нам уже пора перейти к более основательным действиям, не находишь? — голос беты хрипит после сна, а рука забирается под майку, — Мы уже почти пара, осталась лишь одна церемония, — Сокджин глаза открывает и свободной рукой стаскивает одежду с чужого плеча, освобождая себе территорию под нежные поцелуи.        — Мне кажется, что вы слишком спешите, — Чимин, пользуясь моментом, выскальзывает из объятий Кима, подскакивая на ноги сразу же. Омега к двери подбегает, только ту не открыть, а потому Чимин от безысходности к стене прижимается и чуть ли скулить не начинает.        Хмыкнув, Сокджин мелкой поступью приближается к беспомощному телу юноши, вдавливая того в стену. Мужчина вновь рубаху Пака приподнимает, а второй рукой проводит по шраму от когтей. Склоняясь, он пухлыми губами оставляет влажные следы от ненавязчивых поцелуев на бархатной коже.        — Зря ты так, я пришел, чтобы помочь тебе расслабиться, — спокойно отвечает Сокджин, склоняясь к основанию шеи, а кожа омеги уже легкой испариной покрылась от волнения, — Я помогу тебе забыть о твоем шраме, а еще помогу тебе прижиться в нашей своре.        Сокджин рокочет и улыбается, оголяя клыки, после чего тянется к чужим губам, но омега голову в бок выворачивает, вынуждая мужчину столкнуться с пустотой. Бета срывается на недовольный рык от переполняемого негодования, продолжая омегу прижимать к стене.        — Прошу тебя, отпусти, — Пак барахтается, а после довольно сильно мужчину ударяет и протискивается к окну, чтобы сбежать.        — Куда собрался, м? — Сокджин уже угрожающе рычит и хватает младшего за локоть, грубо притягивая юное тело обратно к себе, — Не забывай о том, кому ты принадлежишь.        — Я еще тебе не принадлежу, твоей метки на мне нет, — Чимин ответно рычит, совсем не собираясь сдаваться просто так в лапищи монстра. Сокджин бойкого мальчишку спиной к своей груди прижимает и хмыкает, клыками прикусывая ухо младшего.        — Ты мне принадлежишь уже давно. Я присвоил тебя себе еще тогда в лесу, — бета руку опускает на бок Чимина, проводя по поврежденному ранее участку, чувствуя неровности кожи из-за шрама, — Если бы меня твой запах не одурманил, я бы перегрыз тебе глотку сразу, а так.… Я просто присвоил тебя себе по своим традициям. Омега с таким шрамом в стае никому не нужен. Омеги с такими метками как ты, самостоятельно уходят в лес и попадает к своей паре, сами того не понимая. Мы всегда добиваемся чего хотим, и ты будешь подо мной, понял меня?        — Нужен! И не только вам! — Чимин срывается на громкие верещания и локтем бету в бок ударяет, вновь от беты отстраняясь и лицом к тому разворачиваясь, — Я уже был с альфой! Жалкий бета меня не сможет удивить, вы даже не ровня ему. Я уверен, что он лучше вас во всем, вы даже внешне выглядите омерзительно.        Грозный оскал проскальзывает на лице. Желание немного раззадорить Чимина пропадает в миг, и это место занимает неконтролируемая ярость. Чимин хоть и не чувствует запаха беты, за то ощущает как кислород вокруг тяжелеет, отчего дышать становится сложнее, а глаза будто поволокой затягивает. Юноше дурно становится и он поделать с собой ничего не может совсем, даже от вновь повторяющихся прикосновений уйти не может, а просто обмякает, словно тряпичная игрушка набитая сеном.        — Я найду этого альфу, — Сокджин рычит и склоняется к губам младшего. Сдавливая чужую шею широкой рукой, мужчина сквозь плотно сжатые зубы продолжает: — И убью его, — он за шею младшего тянет к спальному ложу, грубо кидая парнишку на тюфяк.        — Заодно сейчас, докажу тебе, что я лучше него. А ты после, будешь горд собой, ведь последовал за нами. Твой ухажер всего лишь безликий альфа, который умрет самой мучительной смертью.        Пак валится на тюфяк, и вновь увильнуть пытается от прикосновений, только вот Сокджин омегу не отпускает. Заваливаясь сверху, мужчина вновь начинает нагло лапать юное и подтянутое тело, пока Чимин продолжал свои пустые попытки выбраться. — Я не нужен вам. Я знаю, что вы любите чистых и девственных омег, не тронутых, вам не нужно мое грязное тело, — Пак срывается на отчаянный плач, пока руки неприятно ныли, оттого, что Джин их неприятно стянул и завел за голову.        — Смешно, — бета показательно хмыкает, сильнее сжимая запястья парнишки, — Кто тебе сказал такой бред? Это даже наоборот хорошо, с тобой сейчас будет легче и лишний раз не придется растягивать. Ты не представляешь, насколько сейчас порадовал меня. Только вот, по вашим традициям твой любимый понесет наказание, и его смерть будет полностью на твоих плечах.        Оборотень скалится и ухмыляется, вновь склоняясь. Ким омегу на живот переворачивает и вдавливает в постель. В уголках глаз, у младшего слезы собираются от безысходности, но он все равно даже звука не издает, боясь привлечь к себе лишнего внимания. Хотя больше уже и так не куда. Сминая руками постель, Чимин бедра в сторону уводит, а Сокджин лишь похабно улыбается, следя взглядом за аппетитными ягодицами, которые все еще были скрыты тканью штанов, что бету совсем не радовало.        Ему нравится то, как Чимин недоступно ведет себя, оттого желание в штанах нарастает все сильнее и сильнее. Сокджин чувствует желанное и от осознания того, что может овладеть юным телом — дуреет лишь сильнее. В глазах загорается похотливый огонек, а сам бета хищно облизывается и рычит утробно, до боли сжимая бедро Пака.        — Прошу.… Не надо, — шепчет омега и жмурится, а Сокджин лишь больше наслаждается чужим страхом, который в запахе омеги сильно чувствуется. Бета совсем не скрывает своего желания. Только вот…        — Не рассчитывай на то, что ты имеешь надо мной власть. Будь готов вечером, потому что долго ждать, когда ты созреешь, я не собираюсь. И да, убегать бессмысленно от меня, я тебя все равно найду, где бы ты ни спрятался, — рычит бета и встает с чужого тела, покидая комнату, оставляя скулящего омегу наедине.        Сил встать совсем нет, а слезы впитываются в мягкую ткань подушки, которая хлопком набита. Собрать себя сейчас оказалось слишком сложно, но Чимин все же остатки своего достоинства сгребает и медленно встает с тюфяка. Брачная церемония уже через пару дней, а омега совсем не готов к ней.        Ему даже страшно взглянуть на костюм, который ему подготовила лучшая швея их стаи.        Миновав кухню и гостиную, Чимин быстро дом отчий покидает и в очередной раз всхлипывает. Голова у мальчишки кружится и перед глазами все плывет из-за слез, но Пак еще в силах найти дорогу до речки. Устраиваясь в укромном месте, парень свои стопы в воду опускает, пока сам сидит на берегу и держит глаза закрытыми.        Вода была непривычно холодная, хотя это неудивительно для такого времени года. Все деревья вокруг стояли желтые и листья постепенно опадали. Солнце почти не грело, а холод воды по телу пускал легкие мурашки. Чимин на шорохи в кустах реагирует мимолетно и срывается на плачь лишь сильнее, когда замечает дымного волка.        Медленной походкой Намджун к Чимину подходит и зубами цепляет штанину, вытаскивая чужие ноги из холодной воды, а после свою морду укладывает тому на бедра. Пак всхлипывает вновь, роняя слезы на чужую густую шерсть, руками в нее зарываясь. Альфа внутри Кима скулит и пытается Чимина приободрить, слизывая слезы с чужого осунувшегося лица.        — «Мне больно смотреть на то, как ты плачешь» — омега тихо шмыгает носом и криво улыбается, стирая тыльной стороной ладони свои слезы, растирая кожу до алых пятен. Только вот, даже это совсем не помогает мальчишке успокоится.        Альфа тихо рокочет, ластясь ближе к Чимину, пытаясь младшего своими феромонами окутать и успокоить, что собственно у него и получается. Пак постепенно успокаивается и руками нежно грубую шерсть альфы ласкает, легонько почесывая ту у корней, отчего сам Намджун плывет, растекаясь в блаженстве и утопая в незамысловатых ласках. Правда, хорошее — долго не длится и всю идиллию, которая сложилась между влюбленной парочкой, быстро разрушают. Точнее разрушает один Ким Сокджин, чье присутствие ощущается по грозному рыку за спинами парочки.        — Пошел вон, псина блохастая, — рычит Сокджин и наступает на альфу.        Шерсть у Намджуна дыбом становится и альфа на лапы поднимается, начиная угрожающе рычать в ответ. Сокджин хмурится и тянет подол свой рубашки вверх, пытаясь ту снять, чтобы в волка обратиться, только вот Чимин наблюдать за дракой не хочет. Сердце омеги и без этого сильно болит, а лишнее волнение ему не нужно совсем.        — Намджун, — тихо, но ласково омега к себе подзывает возлюбленного, стараясь до последнего не расплакаться вновь, — Уходи… Прошу…        Против воли своего омеги Намджуну перешагнуть гораздо сложнее, а потому альфа слушается и медленно уходит, только вот совсем не далеко. Ким в кустах останавливается и старается лишний раз не выглядывать, чтобы никто из этих двоих его не смог заметить. Намджун устраивается на холодной земле и наблюдает за картиной, развернувшейся перед ним. Он в голове себе установку ставит, решая какой шаг со стороны затворника будет критическим, чтобы альфа на Сокджина набросился и перегрыз тому глотку.        — Интересные у тебя дела, Чимин, — рычит альфа, а у самого омеги от голоса избранника по спине бегут мурашки. Пак губы поджимает и вновь весь сжимается от подступающего страха. Один лишь голос Сокджина разрушил все спокойствие, которое омега смог обрести за это короткое время, что был рядом с Намджуном. — Я хотел побыть один, — вновь всхлипнув, парень в очередной раз трёт щеки, чтобы убрать выступившую влагу. Парнишка даже договорить не успевает, как ощущает на своей шее огромную руку Кима, которая практически сразу же сжимает горло беспомощного юноши, — Не надо, прошу, — хрипит Чимин, обхватывая руками чужое запястье. — Я одного понять не могу, Чимин. Почему тебя так тянет к этому отбросу? — рычит бета, усаживаясь за чужой спиной, притягивая омегу за шею ближе к своему телу, вынуждая парня испуганно хрипеть. По щекам младшего все же срываются слезы вновь, и у него нет сил, чтобы остановить их.        Мальчишка начинает мужчину бить по груди, чтобы защитить себя хоть немного, правда чужая рука быстро перекрыла полностью кислород и Чимин начал задыхаться. По щекам текут слезы, а омега рот в немом крике открывает, пытаясь вдохнуть хотя бы немного. Хватаясь за чужие запястья, парень с силой их сжимает, только сделать ничего не может. Тело Пака постепенно слабеет и только тогда Сокджин ослабляет хватку, рыча в чужое лицо:        — После ужина только посмей уйти или спрятаться от меня, понял? — бета от себя отталкивает Пака, наблюдая затем, как тот жадно ртом воздух хватает, — А если, я еще раз увижу, что ты перед этим выблядком крутишь своей задницей — я трахну тебя у всех на виду. Чтобы каждый альфа этой деревни знал, кому ты отныне принадлежишь. — Почему ты так относишься ко мне? Я ведь тебе ничего не сделал, — Сокджин скалится подобно дикому зверю и присаживает на колени перед мальчишкой, и подхватывает чужой подбородок, поднимая голову младшего вверх.        — А как я к тебе отношусь? — мужчина вопросительно бровь изгибает и продолжает смотреть в глаза омеги, — Я был добр к тебе, но ты лишь пользовался моим вниманием. Теперь я буду относиться к тебе так же, как и ты ко мне, — бета встает с земли и отряхивает свои штаны от земли, — Вечером я покажу тебе нашу будущую семейную жизнь. В твоих интересах прийти        Легонько проведя по влажной щеке, Джин уходит, оставляя омегу наедине, кидая взгляд в кусты, которые резко пошевелились. Бета среди пожелтевших свернувшихся листов дымного волка замечает и скалится, но все равно проходит мимо, а Намджун бы точно вышел из своего укрытия и накинулся бы на Кима, если бы тот задержался еще на долю секунды.        Когда спина Сокджина скрывается, тогда-то альфа и выдает себя, подходя к омеге вновь. Животный страх в глазах Пака сходит при виде дымного волка, который вновь своей мордой укладывается на чужие бедра, получая ласку возле ушек. Намджун больше слез на глазах у Чимина не видит, но все равно продолжает успокаивать младшего, не желая хотя бы сейчас видеть слез на чужом лице. Чимин будто бы понимал, что сейчас все будет хорошо, только вот грусть совсем не уходила.        Чимину было плохо от мыслей о предстоящей ночи.

И Намджуну сейчас было совсем нелегче.

       Остаются часы до брачной церемонии, которые ощущаются для Чимина вечностью. Единственная радость, которая осталась у Чимина, так это сладкие воспоминания о Намджуне, которые приятно грели сердце. Даже несколько проведенных ночей с Сокджином не стерли из памяти то, как ласково с ним обходился возлюбленный.        Отражение в зеркале не улыбчивое и поникшее, а кожа не здорового цвета. Чимину не нравится то, что смотрит на него в ответ, но пойти против семьи он боится, да и в любом случае Пак будет изгнан из поселения, а каким образом уже не имеет смысла. Белая рубаха висит на юном теле мешком и ткань совершенно не скрывала синяков на шее и запястьях, будто этот костюм сшили за пару часов дети, а не одна из лучших в своем деле омег. — Чимин, ты готов? — на слова матери, он лишь головой кивает и медленно с колен поднимается, вновь осматривая себя перед зеркалом. Поправив белые штаны вместе с белоснежной рубахой, к Паку Суен подходит, держа в руках серебристый плетеный ремень, осторожно повязывая его на талии своего сына с совсем грустной улыбкой. Дополнив образ, женщина помогает поправить одежду Чимину, шепча совсем тихо:        — Ты стал уже совсем взрослым, сынок, — на материнском лице заметны возрастные морщинки, а грустная улыбка совсем лицо женское не украшает, подчеркивая лишь изъяны кожи.        Поджав губы, Чимин на слова своей матери не отвечает, сразу же покидая комнату, а вскоре и отчий дом, в который больше никогда не вернется. Глаза юноши припухли от бессонной ночи и немного покраснели, но Чимин и не пытался этого скрыть, ведь всем вокруг в основном было плевать на состояние юноши. Многие омеги стаи завидовали сыну вожака, считая, что тому повезло, ведь Сокджин бесспорно красив, только вот, не в глазах у Чимина. Да и многие не знали, какой этот бета на самом деле, ведь на фоне бестолочей, пришедших в стаю, Сокджин был действительно хорош, как в плане отношения к омегам стаи, так и внешности.        Могучее древо свои ветви опустило и с каждым порывом ветра с него срывались пожелтевшие листья, оставляя за собой пустоту, превращая красивый и статный символ в самое обычное увядшее дерево. В их стае всегда было принято проводить брачные церемонии весной, когда вокруг все цветет и распускается, оборотни считали, что такая связь является прочной и вечной, заключенная именно в весенние месяцы, когда древо жизни цветет. Считалось, что именно в этот момент оборотням даруется истинная любовь. Но сейчас не весна и Чимин идет не к своему счастью, а верно направляется к своей смерти.        Листья срываются вновь. Даже погода была против этой церемонии, но оборотни все равно выстроили две параллельные дорожки, ведущие прямо к Сокджину, который был в похожем белом костюме, только подвязанным золотым плетеным ремнем. Чимин останавливается рядом с Кимом, но на него не смотрит совсем, а всматривается вдаль, сквозь мужчину, чтобы не делать себе лишь больнее довольной ухмылкой беты.        Вожак улыбается и в душе своей немного даже радуется такому выгодному для их стаи союзу, а с его языка слетают заученные фразы. Дуонг поочередно кидает взгляды то на своего сына, то на Сокджина, который продолжал хищно улыбаться. Чимин не уверен в том, счастлив ли его отец действительно по настоящему, либо просто играет роль. Бета делает пару шагов вперед, опуская свои руки на хрупкие плечи юноши, пришептывая:        — Теперь, ты станешь полноценно моим омегой, — спокойно говорит бета, смотря на Чимина, стоящего с низко опущенной головой. Голос мужчины даже не звучит вопросительно, он полностью уверен в своих словах, пока омега внутри жалобно скулит, умоляя что-нибудь придумать, ведь терпеть измывательства со стороны Сокджина больше не может.        Внутреннему омеге совсем не хотелось жить бок о бок с подобным зверем. — Нет, — ответно шепчет омега, поднимая голову вверх, — Я не стану, твоим омегой, — голос Чимина все такой же приглушенный, а сам юноша делает пару шагов назад и грубо скидывает руку беты со своего плеча. — Что ты несёшь? — рычит Ким и шаг навстречу делает, — Ты уже мой омега, сейчас нас свяжут узами, а ночью, когда ты потечешь, я поставлю тебе окончательную метку, ты понял меня?              — Если хочешь, чтобы я стал твоим, то найди меня, если, конечно, сможешь, — омега губы в нездоровой улыбке растягивает и ухмыляется, начиная говорить уже так, чтобы услышали абсолютно все:       — Мне дедушка рассказывал, что они в молодости устраивали брачные игрища, чтобы проверить достойная ли у них пара или нет. Раз вы на нашей территории, то и эту традицию должны пройти. А то так неинтересно.        Сделав пару шагов назад, Чимин тянет один край ремня в сторону, распуская узел окончательно, и кидает его к ногам альфы. Он к своей рубашке приступает, начиная расстегивать ее, дабы не порвать ткань перед обращением. На лице младшего все также светится нездоровая улыбочка, пока в глазах появляется огонек надежды, ведь он сможет спасти себя и избежать жизни, которую выбрал для него вожак.        Может, он станет счастливым.             По крайней мере, он старается верить в это.        — Чимин, прекрати. У нас уже давно нет брачных игрищ. Не позорь меня, — рычит отец совсем тихо, медленно подступаясь к своему сыну. Дуонг хочет сына успокоить, чтобы церемонию, наконец, продолжить.        — Я тебя и не позорю, просто хочу убедиться в том, достойного ли ты выбрал мне избранника, — рычит Чимин ответно, совсем не сдавая своей позиции, — Если ты, Ким Сокджин, не найдешь меня, то найдёт тот, кто будет действительно достоин и я вернусь в стаю либо с лучшим, либо мертвым. Если все-таки, Сокджин, ты найдёшь меня, то сможешь выполнить свое желание и трахнуть меня у всех на виду, — голос омеги звучит довольно грубо, но он действительно настроен слишком серьёзно, и отступать — не намерен совсем.        — В добрый путь, Сокджин.        Пожелав напоследок удачи, Чимин в прыжке обращается в свое естество. Лапы неприятно о землю бьются, в попытке набрать скорости, да и сам омега уже слышит, как по его следам бегут. Паку даже не нужна фора, ведь через пятнадцать минут он уже был очень далеко от поселения и волков, которые сбились и побежали вслед по реке, пока сам Чимин был уже недалеко от границы.