Все умрут, а я останусь.

Мин не выходил на улицу, без особой на то надобности. Свою работу он может делать и находясь в прокуренной квартире. Он выходил лишь за сигаретами, иногда продуктами, и конечно же, за новой дозой яда, который, как ему казалось, помог пережить все это. В его голове пробежала мысль сходить и наведать могилу любимого брюнета. Он хотел оставить там их общую фотографию, где они вдвоем неимоверно счастливы и не отлипают от объятий друг друга. За все время поисков могилы, он ни разу не натыкался на нее. Спрашивать у семьи юноши было глупо, ведь никто, кроме Госпожи Пак, не сказал бы ему, где лежит Чим, но каждый раз, когда Мин хотел проведать маму Чимина, на пороге был его отец, который только колко шипел на него и прогонял прочь. По правде говоря, Юнги не понимал, почему ему никто не хочет указать на последнее место, где он хоть как-то может побыть с Чимином. Это мучало его по – настоящему. Он устал. Мин знал лишь то, что несмотря на все губительные последствия яда, он от него не откажется, дабы видеть малыша Чимина, который каждый раз улыбался и тянулся к объятиям. В голове блондина часто мелькала мысль о том, зачем он вообще живет, если смысла его жизни нет уже пять лет? Почему то, каждый раз, когда он хотел прекратить свои мучения, его что-то останавливало. Как будто маленькая, пухленькая рука Пака била его по рукам, выбивая из пальцев рапиру. Каждый раз это помогало и Мин проживал еще бесполезный год, который распространял его пустоту по всему телу и поглощал парня. Иногда, он задыхался от пронзающей боли, где под ребрами, а иногда, он даже улыбался и уделял время друзьям, но именно на такие подвиги его хватало ненадолго. Пустота и боль, оказывались сильнее радости и запечатывали её, глубоко в душе парня, дабы он вообще забыл о значимости этого слова. Юнги сидит в своей квартире, играясь зажигалкой и поглядывая на огонек. Он улыбается левым уголком губ и немного морщит нос, облизывая губы он смотрит на дорожку белого порошка перед собой. Доза больше обычной и Юн знает, что она, возможно, последняя. В его голове прокручивается главное правило наркомана – после принятия дозы, не пей алкоголь. Блондин снова усмехается и переводит свой взгляд, на стоящую рядом, бутылку крепкого виски. Тонкими и длинными пальцами, Мин подносит к губам сигарету и прикуривает, откидывая свою голову назад. Белые клубы дыма выходят из легких парня и растворяются где-то в воздухе, заполняя своим въедливым запахом всю квартиру и блондинистые волосы. Он уже мысленно думает о том, что, возможно, скоро увидит любимую макушку Чимина, но только это будет уже не галлюцинация. Про себя он ликует и упивается этими мыслями. Потянув руку к бутылке, он делает несколько глотков крепкого спиртного и затягивается сигаретой, все так же перебирая в своей голове возможные исходы его поступка. Он пролежал так минут десять и практически допил виски, даже не заметив этого, только почувствовал, как его голова опьянела и стала немного тяжелой. Приближаясь к столу, он берет купюру и скручивает её в трубочку, а затем проходится ею по линии и вдыхает наркотик. В горле першит, а на кончике языка снова неприятный привкус, который уже стал для Юнги обыденным. Он улыбается. Улыбается темноте вокруг себя, улыбается тому, что скоро это все закончится, улыбается… Кажется, его книга дописана и ему больше не будет невыносимо больно и пусто, ведь все, что от него останется – кости. Мин Юнги исчезнет из этого мира, в котором больше нет ничего радостного для него. Он написал пару строк в записке, для своих близких, прося их о том, чтобы они нашли могилу Чимина и похоронили их рядом, а если же Чимина кремировали, то он их просит найти то место, где развеяли его прах и поступить с ним так же. Его тело стало покрываться холодным и липким потом, сердце стучало то слишком быстро, то еле-еле слышно. Губы по прежнему расплывались в улыбке, глаза блестели, ибо он снова видел перед собой Чимина, который аккуратно садился рядом и гладил его по блондинистым волосам. - Я так сильно люблю тебя, Чиминни. – парень прошептал это еле слышно, а затем закрыл глаза. Он видел картинки, которые подкидывала ему его память. В основном, это были моменты с Паком, который мило улыбался и целовал сахарные губы любимого хена, который крепко обнимал худощавое тело и прятался за него, когда чего-то пугался. Он видел Чимина, который крепко держал его руку в своей. Он видел то, как тельце брюнета окружали родители в тот роковой вечер. По его влажной щеке скатывались слезы и падали куда-то на ключицы. Вся жизнь проходила перед его глазами, вся его жизнь – темноволосый Пак Чимин.