Все умрут, а я останусь.

I feel so nice, mom. I feel so nice. Намджуна насторожило, что его друг не брал трубку почти сутки. Благо, он как-то сделал дубликат ключей от квартиры Мина, ибо тот либо часто терял их, либо впадал в такую депрессию, что по-другому с ним никак было не связаться. Зайдя в темную квартиру, которая знатно пропиталась запахом ментоловых миновских сигарет, Нам несколько раз позвал Юнги, но в ответ получил лишь тишину. Темно и ничего не видно, Ким пытается нащупать рукой выключатель на стене, дабы увидеть хоть что-то. Щёлк. Парень несколько раз оглядывает квартиру и немного продвигаясь в глубь, видит сквозь открытую дверь миновской спальни, как кто-то бездвижно лежит на кровати. Мин Юнги лежал на своей кровати, как фарфоровая кукла, его выдавали только венки, которые виднелись через белоснежную кожу. Пальцы были переплетены и удобно лежали на его животе, губы бледные и область глаз как будто запала вовнутрь. Грудная клетка не выдавала никаких движений. Он просто застыл. Застыл и выглядел как кукла. С ужасом в глазах,Намджун резко кинулся к бездыханному телу друга, пытаясь всячески привести его в чувства. - Юнги! – он бил его по мраморных щеках и тряс его худощавые острые плечи. Безрезультатно. - Юнги, мать твою, Юнги, - сердце друга сжалось от боли, а все тело начало трясти, - Я так просто тебя не отпущу. Мин Юнги, давай, просыпайся, друг. Ну давай же, - Намджун все так же хлестал блондина по щеках. Его рука скользнула на руку старшего и он нащупал еле ощущаемый пульс. Он быстро смекнул, что надо делать и молниеносно взял обмякшее миновское тело, быстро выходя из квартиры и огромными шагами перескакивая по несколько ступенек. - Держись, друг, я прошу тебя. Ради меня. Ким не помнит, как он довез Мина до больницы и занес в приемное отделение. Он не помнил ничего, лишь смотрел на свои руки, которые держали худощавое тело и предательски тряслись. С пепельных волос юноши капали капельки пота, а с глаз - слезы. Намджун сидел в приемном отделении, как ему казалось, целую вечность. Он никогда не курил, но выйдя на улицу, Джун попросил у какого-то санитара сигарету. По легким бил тяжелый дым, а привкус был мерзким, но это его успокаивало. Парень так сильно винил себя за то, что не уделял достаточно внимания Юнги, винил себя за то, что забывал о нем, потому что стал много работать. Если бы он был рядом, Мин бы этого не сделал. Сделал бы. Проблема далеко не в Ким Намджуне. Просто Юнги больше не вывозил. ***** - У вашего друга передозировка. Мы сделали все, что от нас зависит, хотя за его спасенную жизнь, он должен благодарить Вас, юноша. Еще бы пару минут и он был бы безжизненным. Как давно он употребляет наркотики? – доктор Чхве перевел взгляд с пепельноволосого на медицинскую карту Мина. - Он не прини… Намджуна осенило. К нему дошло, почему Юнги всегда нервно что-то прятал, когда тот приходил к нему в гости. Он понял, почему Мин был нервным и любил оставаться один. Конечно, Нам старался ему помочь с зависимостью, но миновский план заключался в том, чтобы обмануть всех. - Должно быть, - продолжил Ким, - около пяти лет, доктор. Доктор Чхве повел бровью и осмотрел юношу напротив. - Что ж, ему правда очень сильно повезло. Думаю, он очнется в течении пары часов, так что, можете пройти к нему в палату. Ким поклонился доктору. В его голове было столько мыслей и тьма вопросов, которые он хотел задать Мину. Он сидел напротив миновской кровати и рассматривал лицо блондина. То, что его грудная клетка движется – радовало. Глаза Кима закрывались, тело ныло от усталости, а голова раскалываясь на сотни частиц. Все, что сегодня ему довелось пережить – кошмар и никак иначе. Он поставил для себя цель, что как только Мин очнется и оправится, он отдаст его в реабилитационный центр, будет контролировать его и больше не допустит такого исхода событий. Не в этой жизни. Юнги что-то мычал, медленно открывая слипшиеся веки. Дышать было тяжело, во рту было очень мерзко, а на кончике языке был такой же привкус металла. В его глаза бился свет, заставляя блондина жмурится и корчить лицо. На минутку, голову Мина посетила мысль, что может это тот самый белый свет, о котором так много рассказывали. Но в его ноздри попадал неприятный запах спирта, лекарств, какой-то резины и еще чего-то, но он не понимал, что это. - Очнулся, - Нам подошел ближе к блондину, - ты заставил меня волноваться, друг. Эти слова раздаются громким эхом в миновских ушах и он даже сначала не понимает, кто стоит перед ним. Голова ужасно болела и тело ужасно ныло, было ощущение, будто его что-то давит. - Где я нахожусь? – выдавливает из себя Мин, пытаясь при этом немного привстать, дабы все рассмотреть. - Ты в больнице, Юн. Передозировка. Юнги громко и недовольно цокает языком, когда осознает, что его спасли. Сделали то, чего он не хотел. - Зачем, Нам? – парень переводит взгляд на высокого парня, стоящего рядом. - О, узнал меня. Затем, Юн, что ты должен жить. - Я этого не хотел и нехуй было лезть ко мне. Как ты вообще вошел в квартиру? – Мин цедил злобно, сквозь зубы и рукой сжимал край матраса. В этот момент, он ненавидел Ким Намджуна. Не хотел знать и видеть его. - У меня был дубликат, - мягко проговаривает тот и садится на кресло. Грудь Юнги залилась злобой, ненавистью, горечью. Ему хотелось подняться и разбить все вокруг, включая лицо друга. - Сейчас ты меня спас. Я не благодарен тебе и никогда не буду. В следующий раз, ты даже не найдешь меня, Нам. Ким лишь хмыкнул на его слова. Ему было плевать на ненависть друга, ему было плевать, что теперь Юнги его к себе не подпустит. Плевать. Главное, что он жив и Джун сделает все, дабы друг завязал с наркотой. - Ты так бесстыдно обманывал всех целые пять лет,Юн. Ты употреблял и прятался. Ким даже не успел договорить, его прервал какой-то гул вокруг одной из палат. Он слышал как персонал больницы радостно лепетал и кричал о том, что невозможное произошло. Кто-то там очнулся. - Оставь меня, Нам. Сходи погуляй или съебись нахуй, меня не волнует. Уйди. – Мин лег набок, наблюдая за пиканьем аппарата, который видимо, отсчитывал его пульс и давление. Джун повел бровью и вышел из палаты. Он думал о том, что съездит к миновской квартире и привезет оттуда необходимые вещи для Юнги. Договориться с врачом больницы, дабы тот провел Мину какой-то курс лечения от наркотиков. Надо – заплатит. Отдаст последние деньги, только лишь бы больше не видеть такого Юнги. Из его мыслей, его вырвал очень знакомый мягкий голос. Он доносился из палаты, рядом с которой толпился весь медперсонала. Глаза Намджуна значимо расширились и он увидел очень знакомую макушку, а затем глаза. По его телу пробежал легкий холодок и ноги подкосились, он хотел было уже лететь обратно в палату дабы рассказать хёну. - Говорят, он не помнит абсолютно ничего. Доктор Ю сказал, что это последствия его комы и что память вернется позже или он вообще ничего не вспомнит, - две медсестры шептались между собой и этот шепот услышал Ким. ***** Тот, о ком все так много говорили, был молодым юношей, который когда-то, пять лет назад примерно, попал под колеса внедорожника и получил тяжелые травмы. Он пробыл все это время в коме, потеряв часть памяти, зрение и возможность самостоятельно передвигаться. Намджун подошел ближе к палате, чтобы убедится тот ли это человек, о котором он подумал. Еле как протолкавшись в глубь палаты, заполненную медиками и видимо, родными, он увидел того самого мальца, который так сильно вскружил голову Мин Юнги. Юноша лежал на больничной койке и его глаза бегали по всей плащи палаты, он как будто пытался найти кого-то знакомого или что-то увидеть. Глаза были такие же медно-карие, тельце знатно исхудало, личико осунулось, щеки впали, но волосы. Волосы были такие же, насыщенно черные и немного волнистые, правда длина, была чуть другая, нежели та, с которой Нам последний раз его видел. В душе Джун улыбался, ибо понимал, что мучениям Юнги пришел счастливый конец. Объект его любви жив. Пак Чимин жив и все так же мягко улыбается, глядя непонятно куда. - Х-хён, - запинаясь пролепетал Джун, залетая в палату, - там, хён. Там он. Юнги резко приподнялся, округлив глаза и непонимающе смотрел на друга. - Кто он, Намджун? – он вопросительно изогнул бровь. - Он жив, Юн. Твой любимый Пак Чимин жив, - нервно сглатывая Ким смотрел в глаза Мина. - Очень смешно, Джун. Убирайся. - Я серьезно, хён. Он жив. По телу Юнги пробежал табун мурашек, а живот сводило. Сердце начало быстрее биться и во рту пересохло. Он не отрывал взгляд от стоящего напротив парня. - Я провожу тебя, хён. Убедишься сам. Только давай подождем, когда его палата хоть немного опустеет. Мин кое-как приподнялся, его тело было непослушным, но благо, крепкие руки друга помогали ему. Время ожидания казалось ему вечностью, с одной стороны, сердце трепетало и верило словам Кима, а с другой – реальность била его по макушке, утверждая о том, что, возможно, тот обознался. Усадив худощавое тельце Мина на коляску, Джун покатил его в коридор. - Стой, - обронил Юн, хватая парня за руку, - ты уверен, что это он? Ты уверен, что не обознался? Моё сердце просто не выдержит, Нам, - голос Юнги стихал, как будто он вот-вот заплачет и выпустит наружу все свои эмоции. - Я уверен, хён. Доверься мне. Джун приблизился к дверям палаты. Он посмотрел в окошко палаты и заметил, что брюнет лежит с открытыми глазами и смотрит куда-то в потолок. Он один и больше никого. Приоткрывая дверь, Намджун провозит Мина ближе к койке Чимина. Сердце Юнги замирает, кажется, что это мгновение длится вечность. Он не верит своим глазам, он не верит, что перед ним тот самый человек, который заставлял его сердце биться, он не верит, что Чимин правда жив и сейчас находится прямо перед ним. Его тело стало трястись, ему в секунду захотелось броситься к Паку и обцеловать его маленькое личико, сладкие губы и маленькие, пухлые ручки. - Чиминни, малыш , - голос Мина заметно дрожит, а с глаз капает соленая жидкость, оставляя за собой мокрую дорожку по щекам. Чимин приподнимается и не понимает, кто к нему пришел. Он видит впереди себя еле отчетливый силуэт в темноте и больше ничего. - К..кто вы? – Пак запинается, вжимаясь в больничную кровать. - Тот, кто любит тебя больше жизни, малыш. – Юнги прикрывает рот ладонью, пытаясь сдерживать резкий поток слез. Блондин осматривает Пака. Смотрит на его маленькие, такие же пухлые и родные ручки, на аккуратное личико, на котором раньше всегда красовался румянец, но теперь же его щечки запали, а под глазами мешки и темные круги. Волосы блестели и были длиннее обычного. Кожа была бледной, но, кажется, такой же мягкой и бархатной. - Я знал Вас раньше? – Чимин смотрит непонятно куда и тогда к Юнги доходит, что юноша слеп. - Черт .. – Мин тихо прошептал, давя в себе эмоции, дабы не напугать младшего, - да, малыш. Ты меня знаешь. - Дайте Вашу руку, может так я Вас узнал. С мамой вот, получилось, - паренек тянет ладошки, пытаясь найти руку блондина. Юнги протягивает руку, мягко поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладошки Чимина. Пак исследует, как-то по своему. Он перебирает длинные худые пальцы Мина, водит по костяшкам, по коже. Приближается к ладони, немного обнюхивая её. «Знакомый запах», подумал про себя брюнет и продолжил трогать ладонь старшего. Она была холодной, но мягкой, нежной и кажется, очень родной. В груди у Пака были непонятные смешанные чувства, его сердце как будто выло, живот сжимался, там как будто что-то трепетало. - Такое чувство, будто я и правда Вас знаю. – Чимин мягко улыбается, а сердце Юнги взрывается.