Неликвидный альфа из мест несвободы

      Минхо сходил с ума от беспокойства — ни писем, ни звонков больше не было. Это было правильно и закономерно, но так больно. Он привязался к забавному омеге. Приходилось признать, что тоже влюбился и правда виноват в этой течке. «Надо было согласиться и трахнуть его», — отчаянно думал он. Просто не мог себе представить, что это делает с его любимым Джисоном кто-то другой. Блядь, а вдруг он будет грубым, вдруг его омеге сделают больно. Только потому, что он, такой мудак, влюбил чистого парня в себя и вызвал течку. Знал же, что не надо связываться. Ещё когда получил первое пышущее невинностью письмо. Мелкий омега писал что-то милое, трогательное и забавное. Ли, конечно, не стал отвечать, хоть и перечитывал письмо много раз. А затем пришло второе, третье, и его завалило дневником жизни юного омеги. Тот, не фильтруя, описывал абсолютно всё, что происходило в его незатейливой жизни. Родители, друзья, музыка и придурки-альфы. Почему это так затягивало, Минхо не мог объяснить и себе. Звонок всё изменил — Хо поразил задорный голос, смелость и непринуждённость парня. С ним никогда не смели так общаться — в детстве он был, как принц, а затем в подростковом возрасте, как плохой парень, к которому нельзя так запросто обратиться. А Джисон сходу сыпал завуалированные оскорбления, но при этом так отчаянно хотел, чтобы ему ответили. И Минхо сам не заметил, как подсел на омегу и моментально влюбился.       Все мысли были только о том, как там его глупый мальчик. Первая течка обычно самая болезненная, омеги очень нуждающиеся и беззащитные. В более раннем возрасте омеги справлялись и без альфы, но Джисон уже взрослый, без альфы будет намного сложнее. Минхо сбегал к их тюремному медику и поинтересовался безопасными обезболивающими и сам первым написал письмо. Старался не расстроиться, когда ответа не получил.       — Ты дурак, — Хёнджин, конечно, не мог промолчать, — к тебе прискакал готовый омега, а ты прогнал и печально дрочишь.       Минхо только вздохнул.       — Надо было похерить его будущее? Замарать собой? Привязать к себе ещё сильнее?       — Ой, давай без этих отстойных разговоров о невыносимой вине. Мы были молодым и глупыми, своё наказание получили, вину искупили, начнём новую жизнь. И навсегда закроем уже унылую тему.       — Разве ты не собирался выйти, убить Феликса и снова сесть?       — В жопу эту смазливую суку, он мне ещё письмо с извинениями накатал, крыса. Не буду руки марать.       Минхо хмыкнул и не стал комментировать. Кто уж сильнее пострадал, так это Хван — именно его омега и сдал всю их банду, оказавшись полицейским под прикрытием. Хёнджин был так зол, ведь он всегда считал омег тупыми дырками и, когда молодой смазливый мальчишка, с которым он закрутил любовь, оказался подставным отличником-студентом из полицейской академии, воспринял всё как личное оскорбление.       Нет, Минхо соврал, конечно, он никого не убивал и не насиловал. Но он был активным участником банды. Они торговали наркотиками, крышевали бордели и выбивали долги. По срокам им прилетело не так уж и много, благодаря Феликсу, тот как-то смог уговорить своего начальника скосить им с Хёнджином сроки наказания, якобы за явку с повинной, да и в принципе, в своём отчёте не упоминал половину событий. Отдел по борьбе с наркотиками был так рад поймать крупного наркобарона, что не стал пришивать сроки его молодым шестёркам. Типа дали второй шанс и время исправиться. Но Хван всё равно не простил Ликса, а тот, кажется, был влюблён и пытался всячески загладить вину — приходил на свидания, звонил, передавал вещи. Хёнджин всё игнорировал. Не отказывался только от совместных течек, ведь в тюрьме с сексом было туго, опущенных альф он избегал и просто брал то, что бескорыстный Ликс, испытывая глубокую вину, предлагал. Грубо, быстро, не снимая одежды и нашептывая злые слова. Минхо пытался с ним поговорить — по сути Феликс не был каким-то монстром, он выполнял свою работу и, возможно, спасал жизни глупых запутавшихся альф, давая второй шанс нормальной жизни, а не в банде. Но все беседы заканчивались ссорами. В отличие от Минхо, Хёнджину нравилась такая жизнь, он не хотел её менять, любил свою банду, как семью, и собирался продолжать карьеру внутри неё.       Минхо никогда не был таким, он попал в банду от скуки, перенасыщенности жизни, он никогда не нуждался в деньгах, возможно, ему только немного не хватало родительского внимания. Его обеспеченным родителям некогда было заниматься сыном. У Минхо был огромный дом, три кошки и одиночество. Он с отличием закончил школу, поступил в ветеринарную академию и, от нечего делать, вступил в банду. Ему нравилось ощущение их стаи, адреналина и опасности. Он гонял на мотоцикле, продавал наркотики и избивал должников. Чувствовал себя крутым и сильным, а не привычно странным заучкой с деньгами. Сейчас было стыдно, но тогда он не видел в этом ничего особенного. Занимательное хобби быть частью банды наркоторговцев. Похерить жизнь оказалось на удивление просто. Родители хотели отмазать его от уголовки и отправить учиться куда-нибудь за границу, но Минхо запретил. Он чувствовал себя виноватым, ему нужно было наказание. И те смирились. Похоже им снова было всё равно на то, что происходит в его жизни. Хочет в тюрьму, пусть сидит. Их сын всегда был с придурью и странным. Ничего нового. Минхо никогда, до появления Джисона, не задумывался, что будет дальше. Он отбудет наказание, выйдет из тюрьмы, и что? Пойдёт доучиваться, как ни в чём не бывало? У него привычно не было никаких планов и желаний. Но после знакомства всё изменилось.       Впервые захотелось быть чище, без дурацкой тёмной истории, он чувствовал, что не заслуживает быть с любимым омегой. Джисон совсем не подходит ему, он забавный и чистый, как ребёнок. Даже течки не спешили к нему приходить, чтобы не испортить его наивность. Хан глубоко чувствовал весь мир, его музыка была потрясающей и наполненной смыслом. Он был доверчивым и невинным, совсем не понимал, чего хотят от него альфы, попадая в нелепые ситуации. Минхо осознал это ещё по первым письмам, поэтому и не отвечал. Что он может дать такому чистому парню? Рассказать, что от скуки он губил чужие жизни наркотиками и запугивал должников, избивая их? Что он не имеет даже отдалённого представления, что делать дальше? Нет, пусть Джисон найдёт себе такого же милого альфу, как он сам.       Но собственные мысли к сожалению было не так легко заткнуть.       — Ну хочешь, я узнаю его телефон, — Хвана бесило подвешенное состояние друга, ведь тот от нервов чуть ли не на стену лез. К тому же, Хёнджин от своей собственной непрекращающейся внутренней боли, становился всё агрессивнее и невыносимее.       — Не надо, — мрачно ответил Минхо, — пусть живёт своей жизнью.       — Дурак, он же не воспринимает это, как ты, он мелкий ещё, для него это приключение. Лечь под альфу из тюрьмы в комнате свиданий, будет, что рассказать друзьям. А ты уже сопли распустил, пока его там кто-то впервые трахает. Не вздёрнись только, когда он тебе письмо пришлёт, описывая свои сексуальные впечатления. А то я знаю, какой ты нежный.       Может Хван и прав, но Джисон совсем не похож на такого омегу. Он смотрел романтически фильмы и мечтал о поцелуях, боялся, что альфа будет его использовать, наивно хотел быть только с единственным. Как бы он не ругался про свидания с альфами, всё равно на них ходил, питая слабую надежду. Был немного шебутным и весёлым с друзьями, но осторожным с незнакомцами. Он писал замечательные песни. Такие чистые парни и притягивали обычно всяких придурков, вроде Минхо. Плохой мальчик и его невинный омега, наставляющий на истинный путь. Смешно, стереотипно и очень жалко.