Тупые способы умереть.

      Дорогие читательницы и читатели, для атмосферы включите себе любой альбом AC/DC, именно под них я и пишу. Хорошего прочтения.

***

      Гарри очнулся рывком.       Последнее воспоминание о ночи безустанно крутилось в голове. Битва, Лорд, удивлённый его внезапным сопротивлением, попытки уйти от людей во время ужасной дуэли, разрушительной. Ужасающий азарт силы, желания выиграть, а не выжить. То, как по-настоящему приятно было встретиться на равных условиях.       То, как Гарри выстрелил Лорду в голову.       Это было забавно.       Сначала смеяться не хотелось. Он шёл в лес сдаваться, надеясь на светлый ум Дамблдора. Но когда в поле зрения появился ужасно довольный Волдеморт, оскалом походящий на бешеного пса, захотелось сражаться. Он так крепко сжимал палочку, так упрямо выслушивал издевательства, не теряя постного выражения лица, что Пожиратели потеряли бдительность. Парень казался напуганным, смуглая кожа посерела, щетина придавала осунувшийся вид. На самом деле он устал бороться с собой, устал от реальности. На эмоции сил не хватало.       Он без предупреждения напал на Лорда, и, пока они разносили лес, превращая растительность в пепел и грязь, никто и не думал мешать. Пожиратели от удивления пороняли челюсти, быстро оценив будущий размах битвы, и постарались уйти с линии огня.       Они продолжали сражение, когда Волдеморт параллельно своей атаке одним взмахом очертил вокруг них круг из Адского пламени. Очевидно, добавляя драмы и зрелищности, никто бы и так к ним не приблизился. Гарри даже успел закатить глаза, перед тем, как снова столкнуться заклинаниями с врагом. Когда через долгие минуты Лорду удалось обезоружить его, Поттер ещё в воздухе подтянул палочку невербальным Акцио, сразу после поднимая пыль и грязь с земли Флиппендо Триа, вызывая небольшой торнадо.       Волдеморт в ответ использовал язык из окружающего их пламени.       — Реддл, успокойся уже! — заорал Гарри, метнувшись от огненного шторма, созданного ими. Он трансфигурировал прямо из земли каменные загороди, постепенно прижимающие Лорда к огню. Впрочем, безрезультатно. Волдеморт облетел загороди, оказываясь за спиной Гарри. Чистые рефлексы заставили его увернуться от летящего в спину Круцио, посылая в ответ любимый Экспеллиармус. Лучи нагнали друг друга, свечение охватило боевой круг.       — Бегать так не по-гриффиндорски, не находишь? — с улыбкой прошипел Лорд, вцепляясь в палочку. Гарри ухмыльнулся. Они не прекращали двигаться, обходя друг друга как примеряющиеся для удара хищники.       — А кто тебе, — свободной рукой потянулся он к кобуре, — рожа змеиная, — Гарри вытащил пистолет, держа за спиной, взводя курок, — сказал, что я гриффиндорец?       Это был единственный шанс. Пойманные лучи, как и постоянное перемещение, мешали сосредоточиться на выставлении щитов. Да и Лорд был достаточно отвлечён желанием победить, а не убить Поттера, переходя с Авад на незнакомые и сильные заклинания.       Гарри надеялся, что достаточно вывел Волдеморта из равновесия.       Он резко разорвал связь, разворачиваясь другим боком. Это действие на секунду повело Лорда вбок, давая Гарри преимущество. Три пули, две из которых достигли Лорда, очень помогли в качестве отвлекающего манёвра.       — Экспеллиармус! — бузинная палочка легла в ладонь к остролистовой Поттера.       Лорд повалился на землю, делая слабый взмах кистью, будто пытаясь колдовать по инерции. Только сейчас Гарри заметил почти чёрное кровавое пятно, расползающееся по мантии Лорда на груди. Поттер перевёл взгляд на лицо врага, пытаясь оценить ущерб. Не мог же могущественный бессмертный маг выйти из строя от двух пуль? С белого лица на Гарри, метая молнии, смотрел ярый красный глаз. Второй оказался пробитым.       — Реддл? — сказал Гарри, получая в затылок куском своей земляной загороди.       Оглушенный Поттер упал в двух метрах от истекающего кровью Волдеморта.       Теперь объяснялась боль в голове. Но, вспоминая взгляд Реддла после выстрела, Гарри понимал, что это того стоило. Через секунду ухмылка сползла с лица.       В голове всплыло осознание, что, если бы не та заминка, Гарри вполне был способен выпустить в Лорда оглушающее, чтобы спокойно доставить в Хогвартс, лишая стан противника командования.       Но, если быть честным, он вообще не собирался выжить. Поэтому и принёс маггловское оружие на магическую дуэль. Это должно было стать издёвкой над Лордом, напоминая, что сила есть у всех. В итоге элемент неожиданности оказался слишком хорошо подобранным. Но Волдеморт должен был убить его, уничтожая свой крестраж!       — Молодец, Поттер, — выдохнул он под нос. Гарри поджал ноги, прислоняясь спиной к холодному камню клетки. — Как всегда, всё просрал.       Он обнял колени, роняя голову на скрещённые руки.

***

      Дамблдор рассказал ему перед своей смертью. Буквально за десять минут, до того, как Драко пришёл выполнять волю своего Лорда. Состояние Поттера и без того было близко к самоубийству, Дамблдор лишь подгадал момент. Ужасная депрессия, ощущение покинутости в своей судьбе. Вся его жизнь была приготовлением к битве, люди видели в нём спасение.       В нём упрямо видели лидера, а он был солдатом. Оружием.       Ему дали задание. Смысл жизни, чётко отведенную роль и примерный план. Этого было достаточно.       Поэтому, подобно хорошему солдату, Гарри начал подготовку к войне. Настоящую, без отступления в умиротворение дружелюбности почти родной семьи Уизли. Рон не мог достучаться до него, но в неотвеченных письмах сквозило обещание приехать, как только сможет. То же самое можно было сказать о Гермионе.       Он часами отрабатывал версии местоположения крестражей. Не спал, не ел, и бесконечно думал даже во время тренировок. Слой за слоем спадала пелена. Он не был светлым, это точно. Желание помогать, душевность, умение любить чередовались в нём с взращиваемой яростью. Он питал жестокость к жестоким, пылал ненавистью к уродам.       Стены подвала, переделанного в тренировочную комнату на Гриммо, расчерчивали трещины, когда он заканчивал. Особым видом медитации было восстановление ущерба.       Он не отвечал на письма, избегал собраний Ордена, теперь проводимые по его просьбе не в бывшем доме крестного.       — Не сообщайте мне место, Он может узнать по нашей связи, — говорил Гарри кое-как дорвавшемуся до разговора с ним Ремусу.       Люпин тогда просил дать ему помочь, уверял, что ему не по силам пройти это одному. Но только вот в первый раз, когда он столкнулся со смертью, ему смогли помочь лишь ценой жизни. Все остальные разы не стали исключением, каждый из них приближал Гарри и любого окружающего к уходу за грань. Какую помощь он может принять?                   Сколько потерь выдержит?       Просто смешно. Самому ему сподручнее.       Свет в Гарри не рушился, он знал это. Просто Тьма приходила с ним в равновесие. Он этого не боялся.       Гермиона нашла его таким. Убиваемым собой, уверенным в правильности добровольного изгнания. Он собирался идти за медальоном. Один.       — Ты не пойдешь туда, Гарри.       Он искренне ей улыбнулся, решаясь раскрыть козыри.       Гарри остался в Хогвартсе тогда летом, оплакивая смерть своего командира. Солдат без руководства — солдат без головы. Гермиона и Рон уехали, несмотря на историю с медальоном Слизерина и Регулусом Блэком. Гарри просто не хотел их удерживать, сказав, что ему нужно понять для себя самого некоторые вещи.       Выручай-комната встречала его безмолвно и благосклонно. Гарри часами бродил среди бесполезного хлама, часами смотрел на место, где раньше стоял шкаф, уничтоженный и восстановленный им десятки раз.       Если бы он мог, Драко лежал бы под пыточным, пока метка не выжглась с его мерзкой аристократичной руки. Но Гарри не успел.       Когда на третий день он наткнулся на диадему, то почувствовал странное притяжение. Такое же Гарри ощущал с дневником, и сомнения слабо закрались в голову. Камни в ней были синими, сверкая ночной тьмой приглашали коснуться.       — Здравствуйте, профессор Флитвик.       — Здравствуй, Гарри.       Профессор удивлённо смотрел на диадему Кандиды Когтевран, обернутую в какую-то тряпку.       Уже через пятнадцать минут они стояли в кабинете директора. Гарри не позволил им позвать кого-то ещё, уповая на конфиденциальность того, что должно будет произойти. МакГонагалл и Флитвику понадобилось меньше дня, чтобы подтвердить наличие осколка души в диадеме.       Её уничтожили контролируемым Адским пламенем.       — Так что я уже справлялся сам. В конце концов, я как минимум способен притащить этот чёртов крестраж к нужным людям в руки, — спокойно сказал Гарри, после описания ситуации с диадемой. — Не нужно смотреть на меня так, всё равно никак не подохну, — грустная усмешка растянула губы.       Сказать, что Гермиона была в гневе, значит не сказать ничего. Страх за то, что уже произошло, шок от того, что она узнаёт это только сейчас. Гермиона вздохнула, вместо нравоучений кладя руку Гарри на плечо.       — Нам нужно выпить, — вздохнула она.       Гарри смутно представлял, что он будет делать в министерстве. Было логично решить, что меч Гриффиндора не является крестражем, следовательно, медальон, всё ещё свисающий с шеи жабоподобной Амбридж оказался под прицелом. Он явно был не последним, из связанных с Хогвартс, но единственным, до которого Гарри знал путь. То, что Гермиона пыталась его остановить, давало поблажку.       Он не хотел тратить время на это, он должен был уничтожить Лорда, уничтожить себя и обрести покой. Гарри часто представлял, как выпускает Аваду себе в лицо, держа палочку ровно под челюстью. Возможно, всё же стоило отдохнуть, не рискуя успехом будущей операции. Вся напускная уверенность враз слетела с него.       — Да, Герми. Нам точно нужно нажраться.       Гермиона лишь фыркнула на уставшую интонацию.       Вечера стали спокойнее. Они сидели вместе в доме на Гриммо, мирно выискивая информацию в библиотеке. Ко всему прочему, кроме отличной слушательницы, он снова открыл Гермиону как дуэлянтку.       Они становились сильнее, но Гарри было недостаточно. Хотелось чего-то убойного, грубого. Хотелось выплеснуть всю боль, без угрызений совести оставляя трещины в стене, не залечивая раны.       Он поделился этим с Гермионой, после изучения тех целительских заклинаний, которые она знала.       — Хочешь пострелять? — после минутного раздумья предложила она.       Тир стал отличным отвлечением. Гермиона отогнала инструкторов, попав во все мишени с первого раза.       — Что? — улыбнулась она Гарри. — Отец любил повторять, что лечение подобно выстрелу, понимаешь? Неправильный подход, потерянный контроль, и зуб придётся вырвать с корнем.       Она направляла Гарри, за несколько дней заставив освоить стрельбу. Он был благодарен. Возможно, только Гермиона подошла близко к тому, что могло удовлетворить его солдатские качества. В очередную их утреннюю тренировку, продолжающуюся стрельбой после физических нагрузок дома, она оставила его одного.       — Ты справляешься сам, а я давно хотела научиться метать ножи.       Гарри улыбнулся. Звон в ушах от концентрации, отдача, скорость пули, правильность позиции, правильность прицела, контроль, контроль, контроль. Магия не противилась, лишь облизывая изнутри пальцы, клубясь у рукоятки пистолета.       День за днём Гарри чувствовал, как вселенная стабилизируется, прекращая вращать его в котле из страхов и неизвестности. Гермиона предположила, что Волдеморт разделил бы душу числом, приближённым к устойчивому магическому. Поэтому, раз тройка отпадала, оставалась семёрка. Гарри тогда удивлённо смотрел на неё, начав спорить, ведь не может человек бесконечно делить себя, особенно на такое количество раз. Лорд, по его мнению, мог остановиться и на четырёх, так как это число символизировало устойчивость. Гермиона насмешливо посмотрела на него, не только упоминая, что семь соединяет в себе устойчивость четверки и духовный аспект тройки, но и апеллируя к явной любви Лорда к красивым числам.       Когда в пример она привела дату смерти его родителей, Гарри даже не дёрнулся. Полная уверенность подруги в его умении не обращать внимания на то, что невозможно исправить, была оправдана. Они часто говорили о том, что собираются делать во время войны, постепенно приходя к мысли, что битвы на горячую голову ни к чему хорошему не приводят. Страх сковывал, агрессия давила рациональность. Гермиона была готова заставить родителей забыть о себе. Гарри был готов помнить умерших ради его жизни. Они совместными усилиями смирялись с неизбежностью утрат и отпускали.       За неделю до дня рождения Гарри, Рон Уизли вошёл через камин.       — Мордред с тобой, Гарри! Я волновался.       Поттер застыл, оборачиваясь на улыбающуюся подругу. Перевёл взгляд на довольного Рона, терпеливо ожидающего реакции.       — Дьявол. — выдал Гарри.       — Где? — наигранно заозирался Рон, через секунду настигнутый крепкими объятьями.       Они тренировались уже вместе. Удивительно, как много времени понадобилось им, чтобы не просто понять примерное будущее, но и принять его.       Смирение сделало борьбу легче. Гермиона потихоньку передавала бразды правления Рону и Гарри, успешно прививая им мысль о том, что на войне они все солдаты, но, учитывая их репутацию, каждого могут выдвинуть в лидеры. Возможно, им придётся разделиться, ведя свои группы, возможно бороться вместе. Это был долгий путь по приданию им нужных знаний и навыков, непреодолимый за короткий срок, но Гермиона была готова стараться.       Чары расширения отлично помогли в подборе места для тренировок. Подвал дома на Гриммо обзавёлся несколькими комнатами, включая зала для дуэлей, небольшую гостиную с мягкими креслами и большим столом, а также залом с тренажëрами. Каждое утро они вставали, разминались и медитировали, что помогало для сохранения рассудка и освоения окклюменции по справочникам библиотеки Блэков. За завтраком они обсуждали «Пророк» и «Придиру», через какое-то время Рон притащил радио, так что они могли отслеживать и маггловские новости. Дальше шли часы чтения, изучения теории новых чар, обсуждения секретов, страхов. Конечно были и физические тренировки, и дуэли, но об укреплении их связи не только работой, но и душевными разговорами Гермиона не пренебрегала. Она оправданно считала, что посвящать всё время учёбе было бы неправильно. Ей не нужно было выматывать своих друзей, наоборот, хотелось успокоить.       На день рождения Гарри, они выбрались в тир, где, под настойчивым предводительством Рона, сделали копии оружия, запихали всё в сумку Гермионы, и довольные вернулись домой. Теперь выходить было необязательно. Осталось сделать Гриммо достаточно удобным для постоянного проживания местом. Они решили навести порядок в своём доме, потихоньку разгребая завалы на верхних этажах, изгоняя боггартов и прочую нечисть, шныряющую по отдалëнным углам.       — Герми.       Рон подошёл к ней, устроившийся перед окном в библиотеке. Мятный чай остывал на столе перед ней. Некогда царивший здесь мрак и завалы книг были успешно убраны. Нынешнее состояние библиотеки успокаивало. Эти ровные ряды книг на полках, отсутствие пыли и паутины, приятный свет из окон. Сидеть здесь было уютно. Гермиона отложила книгу:       — Да?       — Зачем нам так париться над защитой подвала, если весь дом под Фиделиусом?       Он пришёл к ней от Гарри. Тот подменил его в ритуале защиты пространства. Уже второй день они втроём колдовали, обнося подвал дополнительной защитой. Модифицированное помещение могло выдержать ядерную зиму (если не удар), по заверениям Гермионы. Не то, чтобы Рон особо понимал, что это значит.       — Рон, как думаешь...       — Головой.       — Не видно, — вздохнула Гермиона. — Подвал не считался частью дома раньше. Его регистрировали как место, отведённое для канализации, и, чаще всего опечатывали. Магия Фиделиуса работает, скрывает подвал, но вся основная защита на этажах выше уровня земли.       Рон отвёл взгляд, обдумывая.       — Наследник рода может снять печать? — довольный догадкой, произнёс Рон.       — Правильно. Но Гарри не пришлось этого делать.       — Что?       — Здешний подвал был ритуальной комнатой. Я узнала это по рунам, высеченным на обратной стороне входного люка.       Когда защита подвала была установлена окончательно, Гермиона вышла из него, объявив отдых. Они сидели в комнате Гарри. В последнее время тот перестал закрывать свои мысли от них с Роном, впрочем, полагала Гермиона, это может быть ненадолго.       — Мы должны стать анимагами.       — Да, — сразу согласилась Гермиона.       — Да? — оторвался от куска пирога Рон.       — Раз уж подвал создан для ритуалов, мы можем этим воспользоваться. Я думаю, мы можем найти способ ускорить превращение, и даже модифицировать его.       — Допустим, неполное превращение в животное? О такого рода модификациях мы говорим? — Гермиона задумчиво помешала чай, после отложив ложку в сторону. Гарри кивнул ей, наблюдая за реакцией. — Думаю, это возможно.       — Выпускать когти во время драки было бы круто! — Рон дожевал свой пирог. — Или превратить свою кожу в непробиваемую броню.       — Хочешь защитный слой? Готов к анимагической форме жука?       — У медведей тоже толстая шкура, — буркнул Рон.       — Представь, чтобы было, если бы ты покрылся хитиновым слоем соразмерно своему человеческому размеру, — продолжила Гермиона. — Вряд ли кто-либо смог бы пробить такую броню. Быть жуком неплохо.       — Ага, навозным.       — В древнем Египте с тобой не согласятся.       — Так вы не против? — перебил начинающийся спор Гарри, — Можем начать приготовления прямо сейчас.       — Учитывая, сколько всего есть в этом доме, мы можем начать ритуал хоть сегодня, — улыбнулась Гермиона. — У тебя уже есть наработки по модификации?       — Да, — Гарри улыбнулся в ответ, призывая из ящика большую тетрадь, наполовину исписанную заметками и доработками.

***

      Гарри лежал на полу камеры уже вторые сутки. Никто не приходил за ним. В углу исправно появлялась вода и еда, на великое удивление не отравленная, даже вкусная. В любом случае о нём не забыли, а сбежать не представлялось возможным. Он пытался.       Оказывается, клетки, сдерживающие магию, не могли предотвратить превращение анимага. В форме животного было теплее, так что на месте Поттера в клетке лежал светлый комок собаки, когда-то определённый Гермионой как Аусси.       — Пастушья собака, — сказала она тогда. — Теперь ты точно не сможешь отрицать факт своего лидерства.       На третью ночь в камере Гарри осознал, что Гермиона как всегда была права. Снова и снова осматривая камеру, пытаясь сломать решётку, несмотря на глупость затеи, силясь колдовать, он не мог отрицать своего лидерства среди неудачников. Как можно было так проколоться? Из-за своего желания уйти красиво, доказать врагу свою силу, он просто смыл план в унитаз.       Он должен был умереть.       Должен.       Теперь Гарри попросту не знал, что делать. Ждать было невыносимо.       С тихим хлопком в углу камеры появился поднос с едой. Он всматривался в железные зубчики вилки, постепенно приходя в себя. Отчаяние отошло. Он всё ещё мог помочь победить Лорда.       Рассвет красиво заходился розовыми всполохами за пределами подземелий, удерживающих Поттера. Насладиться этим не представилось случая. Кто бы что не думал, а Лорд всё же был человеком. Своеобразность его облика не отменяла внутренней любви к эстетически приятному. Когда от созерцания умиротворенной глади озера его отвлекло дребезжание сигнальных чар, он лишь вздохнул. Мальчишка что-то устроил.       Аппарировав к камере, как оказалось, последнего крестража, он застыл. Глаза вспыхнули багровой яростью. Алый стремительно расстилался по каменному полу камеры.       Идиот Поттер умудрился проколоть себе артерию вилкой.