Тупые способы умереть.

      Возможно, возраст и опыт принесли излишнюю самоуверенность, которую сейчас нещадно кромсал кусок человека на полу. Время меняло людей, особенно, когда рассудок стал особо восприимчивым. С этим утверждением Лорд не спорил, но предугадать все выходки Поттера было невозможно.       Когда он сжёг профессора Квиррелла, уничтожил дневник, сумел вызвать патронус, выбрался с кладбища — с этим можно было смириться. Когда он сбежал после смерти дражайшего Дамблдора. Причем скрывался так, что его не смогли найти и лучшие его ищейки. Да Лорд и сам, не смог его найти!       Если бы это было просто везением, Лорд бы понял. Но Гарри рос, удача сменялась умением, неловкость знанием, а страх смирением. Поэтому Лорд не удивился, когда Поттер всё же пришёл на свою казнь. Он не мог забраться к нему в голову так, как раньше, но поверхностные мысли мальчишки подтверждали подозрения: Гарри был готов сдаться.       Но не успел Лорд вскинуть палочку, как этот болван начал бой. Он дрался быстро, отточено, как аврор хорошего уровня. Да, Поттер снова смог заинтересовать Лорда, отвлёк от основной цели. За гневливой радостью, за предвкушением победы и самодовольным осознанием, что лишь Лорд сейчас позволяет мальчишке жить, не сражаясь в полную руку — манёвр. Может ненамеренный, но разыгранный настолько хорошо, что Поттеру удалось выкрасть секунду.       Он выстрелил в него. Три. Раза. Этот мелкий идиот правда попал ему в голову. И, вместо того, чтобы добить дезориентированного врага, думал: “Он там в норме?” Лорду не составило труда показать, чем конкретно чревато отвлечение. Гарри проиграл дуэль, в качестве приза сохранив себе жизнь.       Когда сознание парня осталось беззащитным, Лорд не преминул воспользоваться этим. После ненавязчивого вмешательства в ближайшие мысли, он удивился, до смешного пересиливая желание ударить себя. Поттер — крестраж. Серьёзно?       Как это вообще могло произойти? Раз теперь, после воскрешения, он не насоздавал себе крестражей после каждого убийства, то что-то было не так. Возможно, душа на момент убийства Лили Поттер была настолько неустойчива, что позволила распасться телу своего хозяина. Но сейчас, учитывая продолжающуюся целостность, можно было предположить, что осколки, после уничтожения оболочки, возвращаются к своему хозяину. Тогда не легче было бы убить самоотверженного болвана, создавая другой крестраж из недостающего осколка?       Лорд не был уверен, что после подобного душевного самоизнасилования сможет прийти в себя снова. В конце концов ему понадобилось время, чтобы восстановить разум. Не хотелось так скоро рисковать собой снова.       Лицо Волдеморта восстановилось за час само по себе. Спасибо повышенной регенерации и отсутствию других серьёзных повреждений. Магия всегда работала исправно. Его последователи унесли Поттера, и Лорд продолжил бой.       Хогвартс пал и был захвачен окончательно. Пока Лорд занимался разборками с Министерством и позволял Поттеру отлеживаться в камере, начала налаживаться школьная жизнь. Страх еле-еле отпускал детей. Вряд ли они перестанут шугаться его и через годы, но к приставленным для надзора Пожирателям за два дня начали привыкать.       Лорд был удивлён количеством пропаганды, вливаемой в уши подростков. Оказывается, никто не знал, чем на самом деле занималась его организация. Налёты на светлых были чуть ли не последней вещью, интересующей его. За последние пару лет Лорд был слишком занят налаживанием отношений с Тёмными магами в Европе, и начинаний отношений с целителями России. Иногда времени не хватало даже на Круцио за неповиновение. Да, он убивал, и даже больше, имел к этому жажду. Но, дети в качестве жертв его не прельщали. Захват проходил под указом оглушать и брать в плен, без сильных увечий или смертей.       Лорд не был уверен, смог бы он собрать за такой короткий срок после воскрешения дееспособную армию, отточить их навыки и не ввергнуть в пучину безумия кровавых бань, так характерных последним годам его первой жизни. Когда он вернулся, встретил лишь напуганных до дрожащих коленок трусливых свиней. Но за прошедшее время, ощущая слияния с прибывающими осколками души, Лорд не мог в тайне не радоваться. Его последователи вновь становились думающими, пропорционально с отступающим безумием, а Внутренний круг вполне осмелел для высказывания реального мнения. Уважение всегда было лучше страха.       И это была причина не убивать Поттера номер очередная: его охота за крестражами помогла сохранить рассудок и память. Человеческие черты вновь вливались в змеиный облик, глаза перестали гореть красным на постоянной основе. Лорд снова начал ощущать отголоски эмоций, вновь почувствовал любовь к кофе и хорошим костюмам. Теперь он начинал жить не формально, а в реальности, раскрашенной мальчишкой со всех сторон.       “Герой! Герой!” — Лорд лишь смеялся, когда слышал это, читал неутихающую надежду на спасение во взглядах детей светлой стороны. Потому что да, Гарри пытался спасти всех на свете.       За дни, проведённые в регуляции Министерства, установке своих людей и контроле выполненных заданий, Лорд вымотался безмерно. Два дня нескончаемой работы приводили его в беспокойный короткий сон моментально. Раньше, ещё полгода назад, ему не нужно было есть чаще раза в неделю, что уж говорить про полноценный отдых. Но, сколько бы времени Лорд сейчас не тратил, это было настолько очеловечивающе и приятно, что раз за разом глаза закрывались, разрешая телу утонуть в мягкой постели.       Он всё ещё мог видеть сны Избранного, несмотря на достаточно сильные окклюменционные щиты, так скоро воздвигнутые. Очевидно, Гарри пришел в сознание, его было нужно навестить, но вместо этого каждую ночь Волдеморт с интересом наблюдал очередной кошмар. В их череде Поттера вряд ли можно было узнать. Смерть преследовала его, и он повиновался её указу.       Гарри из сна убивал красиво, раз за разом любуясь собственным трупом на своих руках. Поттер ненавидел себя до смешного и до комичного хотел умереть. Фраза "ради общего блага" отпечаталась на внутренней стороне черепа Поттера, но Лорд чувствовал, что это было лишь оправданием. Мальчишка хотел покоя и желал максимально его продлить.       Поэтому не было удивительно найти его утром субботы, истекающим кровью. Лорд мог злиться лишь на себя, учитывая то, что никому не было позволено узнать местонахождение и состояние Гарри. Он зашел в камеру и наклонился над бессознательным, пускающим кровь парнем, аккуратно удаляя вилку из его шеи. Быстро залечив рану, Лорд решил поменять условия содержания больного на голову на некоторое время.       Гарри очнулся в мягкой оболочке из одеял и матраса. Больничные койки Хогвартса были отличным местом для отдыха. Он сладко зевнул, потягиваясь, казалось, вся усталость ушла после этого сна. Гарри только подумалось, что пора бы искать друга-подругу, как вспомнил, что война проиграна, он всё ещё жив, да и в целом неудачник.       — Поттер. Гарри закатил глаза, уловив голос Реддла, с обвиняющей интонацией. Как будто он виноват, что проснулся.       — В следующий раз дай мне вилку поострее. Или нож, — он взъерошил волосы, наконец переводя взгляд на усмехающегося Реддла. — Что?       — Даже удивительно, как спокойно ты себя чувствуешь рядом со мной. Ты знаешь, что власть в моих руках, что зависишь от меня, но не боишься.       — Я никогда не…       — А за друзей? За них ты тоже не переживаешь? — Лорд приблизился к Поттеру, направляя палочку на него.       Гарри перевёл взгляд на сеточку диагностических чар, выпущенных Волдемортом. Сейчас ему было побоку. Он знал, что жизнь будет теплиться в нём, поддерживаемая Реддлом. Он ведь заботится о частичке своей мерзотной душонки! Как мило.       Когда Лорд удовлетворённо хмыкнул и подсунул Гарри зелье, тот выпил без вопросов.       — Так уверен, что я не отравлю тебя? Да, убивать тебя смысла нет, но если это был Веритасерум? Гарри недоверчиво хмыкнул:       — Ты красивый, — он с удовольствием выловил лёгкий шок и непонимание в глазах Лорда. — Что? Врать я очевидно могу, так что… Мужчина фыркнул, перебивая очередную грубость. Гарри откинулся обратно на мягкость матраса:       — Где пряталась эта адекватность всё то время, как ты гнался за мной?       — Битвы распаляют некоторые мои неуравновешенные черты. И я должен признать тебя как соперника, — Лорд выдержал паузу, продолжая с улыбкой. — Мне понравилось избивать тебя.       — Всегда пожалуйста.       Они молчали. Гарри, потерев лицо ладонями, оставил руки предплечьями на лице, закрываясь от света. Только сейчас до него дошло, что всё это время он хорошо видел без очков. Когда это случилось? После проигранной войны или до? Или ещё ничего не проиграно? Он может попытаться? Что, если с Гермионой и Роном правда что-то случилось, и он ничем не сможет им помочь, героически умерев хотя бы сейчас?       — Не нужно себя убивать, Гарри.       — Мысли мои читаешь? — он не отвёл рук от глаз, но смотрел на Лорда сквозь расстояние между предплечьями.       — Не имею возможности. Просто хочу, чтобы ты понимал один важный факт. Твоя смерть поможет убить меня, но не уничтожит идеи. То, что я воссоздал сейчас, будет разрастаться. У меня Министерство, у меня дети моих последователей. Даже если они думают, что пойдут против меня, — Лорд усмехнулся. — Знаешь, Гарри, идеи как сорняк. То, на чем эти дети выросли, есть перерождение того, что я рассказал их предкам.       Волдеморт вздохнул, отмечая полную безучастность на лице юноши. Поттер сверкал безумной зеленью глаз, когда они сражались четыре дня назад, но сейчас тусклый взгляд был еле различим в тенях его укрытия. Он знал, что показывает непростительное количество человеческих повадок, эмоций, но только так, как ему казалось, Поттер сможет оценить разницу между нынешним и только воскресшим Лордом.       — Зачем ты это говоришь? — просипел Гарри.       — Это огромная сила — их вера в меня. Я исчезну снова, и не смогу её контролировать. То, за что я боролся, снова претерпит изменение, передаваясь новому поколению. Старики умрут, и мы вымрем, потеряв равновесие в магии. Никто не сможет объяснить мои идеи, донести оригинал, а потомки будут помнить лишь безумца, которым я был незадолго до смерти и после воскрешения, — Лорд сел на рядом стоящую койку, Поттер напряженно наблюдал за ним.       Что же скрывалось в этом откровении? Все силы уходили на понимание сложных словесных конструкций, вряд ли Поттер смог бы читать намерения, затерявшиеся между строк. Голова начала наливаться тяжестью.       — Уничтожение крестражей собрало меня, Гарри, — тихо выдохнул Лорд, смотря куда-то вдаль. Несмотря на то, что тёмный маг знал это давно, произносить вслух это было утомительно.       Ужасно было признавать собственную неправоту, и чувства, снова обретенным, ярким маревом, бились в груди. Да, его речи были разбавлены излишней долей манипуляции, выстроены в слитную полулирическую песню. Но правда, отрывками вмещаясь в слова, выскакивала из него будто без спроса. Благодарность по кругу сменялась тоской, а гнев, с которым Лорд не расставался почти никогда, лишь становился катализатором реакции. Он так устал от тяжести чувств, но не мог перестать восхищаться ими, не мог перестать проявлять. Лорд снова посмотрел на Гарри.       — Твоя борьба спасла меня, дала мне рассудок, но она же погубит этот мир. Тёмная сторона выбирает равенство с нынешних дней, а не бездумный захват. Я меняю тактику, меняюсь сам, как ты мог заметить. Если ты продолжишь сопротивляться, то Свет потеряет своего лидера, и мы будем вынуждены отбиваться от отчаяния мести твоих людей. Вероятно, ты не в курсе, сколько жесточайших нападений пережила Тьма после смерти Альбуса.       Гарри резко поднялся в постели, всем своим видом показывая, что находится на грани свершения похожего "жесточайшего нападения". Муть сошла с глаз, открывая пляшущие в зелени искры. Когда Поттер начал говорить, его голос звучал резко.       — Том. Я безмерно благодарен за то, что ты меня не пытаешь, что спас меня вчера, — злая улыбка расчертила лицо Поттера, — даже учитывая твою выгоду в этом вопросе, — он медленно наклонялся в сторону Лорда, воздух электризовался, подчиняясь передаваемой магией ярости. — Ты можешь пытаться добиться моего согласия на бытие миленьким маленьким якорем твоего великолепного существования. Да что уж, давай больше! Можешь попытаться переманить меня на тёмную сторону, — оскал сошёл с его лица, интонация превратилась в гаркающий, дробящий крик. — Но ты не будешь манипулировать смертью единственного человека, — он сделал выпад в сторону обомлевшего Лорда, рукой за мантию притягивая его к искаженному злобой лицу, — в которого я верил и верю до сих пор. Я могу не прощать его, не понимать, но он был моим наставником, и за память о нём я буду рвать когтями, — под конец его речь напоминала шипение парселтанга.       Поттер глубоко дышал, вбирая свою же сырую магию. Всполохи огня плясали в его радужке, и Лорд не мог перестать смотреть. Связь между ними раскрылась в полной мере, думалось тёмному магу, пока он пытался пошевелиться, выбираясь из-под волны эмоций. Собственные переживания казались Лорду рекой, недавно расчертившую пустыню былого бесчувствия. Поттер же ощущался оглушающим цунами кипятка.       — Забылся, Поттер? — переданная ярость взыграла в Лорде. Гарри враз посерел, удивлённо расширив глаза.       Он не успел начать скомкано извиняться, парализованный невербальным заклинанием. Гарри отбросило на койку. Вина за грубое поведение никак не уходила. Гарри не видел его своим реальным врагом, но, Мерлин, Лорд мог бы быть терпеливей к человеку, чьих родителей убил. Дверь в больничное крыло хлопнула, Реддл свалил. Если бы Гарри мог, уже фыркнул бы. Вместо разговора, бросать собеседника в беспомощном состоянии при первом же сопротивлении? А что он должен был делать, выслушивая оскорбления и нападки, замаскированные под просьбу о договоре?       Гарри активно боролся с параличом. Как Лорд мог отдать приказ убить Дамблдора, а потом обвинять Свет в реакции на это? Как мог ратовать за чистоту крови, притом будучи полукровкой, а сейчас наседать на Гарри с равноправием? Всё это ложь, от и до, манипуляции, вынуждающие его чувствовать вину за то, что он ещё не сделал. Конечно, естественно, Лорд не хотел сопротивления от последнего гаранта своего бессмертия. Но ожидать от Гарри подчинения в самом деле? Злость пылала вокруг него. От вины не было и следа.       Гарри удалось пробить заклинание, выпуская раз за разом запятнанную болью магию. Он уже мог открыть глаза, мог шевелить головой. "Я всё равно убью себя. Я прокляну тебя, и ты сдохнешь от поноса, говнюк. Пошёл нахер!" — думал Гарри, пока резкими поворотами головы пытался свернуть себе шею.       Жажда отплатить за всю свою жизнь, за мучения и смерти заставляло кокон энергии пульсировать вокруг Гарри. Он не видел ничего за стелющейся перед глазами тьмой. Сопротивляться заклинанию было почти что невозможно. Казалось, что Лорд услышал оскорбления в свой адрес, разум Гарри взрывался болью. Что он ожидал от него? Что Гарри обрадуется, разом простит Лорда и его приспешников за всё на свете? Поддержит тёмную сторону? Как самонадеянно, как глупо для высокоинтеллектуального жопомордого! Парализовал? Думает, Гарри не сможет убиться?        Нужны были варианты. Что он может? Перестать дышать? После обморока очнётся. Может заставить магию убить себя? Нет, это долго. Он поставит Лорда на место. Никто не будет относиться к нему как к псине на привязи!       "Пошёл нахер! Пошёл нахер!" — думал Поттер, пытаясь откусить себе язык. Ему уже не было важно, что он сам посадил себя на привязь мнимой цели, что сам согласился с мыслью пожить, выяснить происходящее. Гарри отгонял эти мысли, за иглами боли, накатами вгрызающимися в череп, почти не ощущая боли от прокушенного языка.       "Пошёл нахер! Пошёл нахер!" — челюсти ходили ходуном, отбивая ритм щелкунчиком. Он собрался с силами, максимально концентрируясь на снятии паралича с головы. Зубы резко врезались в высунутый язык, Гарри взвыл от боли. Кровь лилась в глотку, мешая дышать, заставляя давиться.       "Гори в аду, Реддл!" — ухватившись за их связь орал Гарри.       Во всем помещении, повинуясь всплеску магии, задрожали койки, потух свет. Гарри захлебывался кровью. Издаваемые собой звуки показались ему забавными, и он рассмеялся, выпуская между зубов зажатый кусок языка в свободное падение. Задыхаться было отличным развлечением, успокаивающим, громким событием, таким привычным за последние дни беспокойного молчания. Наконец умирая, он улыбался.       Лорд безмерно устал от этого идиота. Меньше чем за два дня оказаться на грани смерти по собственной воле? Да уж, пришлось мириться с удивлением.       Пробить шею тупой вилкой казалось невыполнимым, но Поттер пошёл дальше. Снять сильное парализующее, разнести Больничное крыло, всплеском магии выбивая стекла окон, погнуть половину мебели, а оставшуюся разнести в щепки, чтобы в итоге лишь попытаться умереть. Сироты, выросшие с магглами, готовые вести за собой и стоять за свои идеи — Лорд считал их похожими. Но такого желания покончить с собой он решительно не понимал.       Гарри лежал, ещё бледнее, ещё истощеннее. Кривая ухмылка ещё не сошла с губ. Кровь, смешанная с желчью, была убрана, язык вернут на законное место. Лорд опять успел вовремя, услышав режущее по окклюменционным щитам "гори в аду" с такой ясностью, будто Поттер кричал ему это в ухо. Чуть ли не подпрыгнув, он отринул все оглушающие после встречи с парнем эмоции, собираясь выяснить, откуда у мальчишки такие способности к легилименции.       Когда Лорд увидел кровавое месиво, льющееся изо рта Поттера, было почти поздно. Реддлу чуть ли не буквально пришлось заталкивать душу обратно в невероятно могущественного идиота. Впрочем, Лорд не сомневался, что конкретно могло помочь удержать Поттера в мире живых.       Насчёт нераскрытого потенциала Гарри сомнений не оставалось. Влиять на Лорда ментально мог мало кто, и то, что Поттеру удалось сделать это несколько раз за один день… Снова удивляло? Видимо, к этому придётся привыкнуть. А уж то, как Поттер смог поменять ауру миролюбивого Больничного крыла, было великолепно. Ярость будто впиталась в помещение, и как предполагал Лорд, ещё долго будет вызывать у постоянных обитателей мигрени и вспышки эмоций.       Что так сильно могло разозлить Поттера, причём резко, сразу после ухода Лорда? Причины были поистине непостижимыми. Может он закипал по мере разговора, но разве Поттер не выпустил всё в своём словесном нападении? С этим явно нужно было что-то делать. Такая эмоциональность странна для давно уже повзрослевшего подростка. Лорд всматривался в осунувшееся лицо Поттера, в ожидании колдомедиков. За серой кожей, шрамами, нахмуренными бровями, синяками под глазами, скрывалось столько боли, что сидеть рядом казалось пыткой. Связь, не закрытая после происшествия, передавала большей части души страдания носителя. Возможно, нахождение рядом с Поттером стабилизировало осколок Лорда в нём, а после Гарри получил откат? Или же, наоборот, эмоции Реддла дали толчок, стоящему на краю нервного срыва мальчишке? Лорд точно не знал, ощущая, как уходят злость и желание запытать Поттера до невменяемости.       — Том… Мерлина ради, он что, уже пришёл в себя?       — Пошёл нахер, — счастливо улыбнулся Поттер, снова отрубаясь.