Солнечные зайчики

      Придя в свою комнату общежития, Бакуго упал на кровать без сил. Все-таки шесть уроков прям с самого начала учебы давали о себе знать. Пролежав немного, уткнувшись лицом в подушку, Кацуки пришлось подняться и сходить в душ. Нужно немного расслабиться.       Мысли так и нахлынули будто девятый вал на Кацуки, пока тот стоял под обжигающе горячей струей воды.              «Хммм… что бы приготовить на ужин? Может собу? Хм, определенно, да!». «Надо бы позвонить маме, поболтать немного.». «Погода сегодня приятная и солнечная. Солнечная… Солнечная… Солнышко… Хах, а Тодороки был не че так…»              — Так стоп! Что это блять за мысли! Гребанный Двумордый, даже в собственной комнате от тебя нет покоя!              Разозлившись (конечно же на Шото, не на себя же), Бакуго стал яро натираться мочалкой до красных следов на коже.       Но через время он и не заметил, как снова погрузился в мир фантазий.              «Хотя этот полыхающий под осенними лучами шрам, эти разноцветные глаза… оххх, так бы и потрогал, притянул бы это безразличное лицо… и … и…»              Кацуки вдруг резко остановился от намыливания и опешил. Его взгляд скользнул вниз.              — Блять, блять, блять, бляяяять… — Снизу он был весь напряжен. — Ну какого хрена?!              Обхватив себя рукой, Кацуки успел несколько раз провести вверх вниз по члену, но вдруг вспомнив, что и кто привел его в такое состояние, Бакуго чертыхнулся. Он жалобно простонал от бессилия и ситуации, в которую попал.       Кацуки все же расслабил хватку и включил ледяную воду.              — Я лучше сдохну, чем проиграю тебе, Двумордый! Не на того напал!              

***

             Выйдя из душа, Кацуки посмотрел на часы. Время уже было около пяти вечера. Солнце начинало исчезать за высокими и раскидистыми деревьями.       Спустившись на кухню в просторной майке и шортах, Бакуго приступил к готовке, не забыв захватить свой любимый красный фартук, подаренный мамой. Остановив свой выбор все же на собе, Кацуки приступил к приготовлению ужина, как вдруг в комнату кто-то вошел.       Кацуки не обратил никакого внимания. Но немного разозлился, что его некое уединение и идиллию нарушили.       Поставив чайник на плиту слева от кастрюли с варившейся лапшой, человек развернулся, прислоняясь бедрами к плите, скрестив руки на груди.              — Хорошо управляешься ножом, хоть лук ни в чем и не виноват.              Кацуки лишь фыркнул, не поднимая головы.              — Тебе чего, Двумордый? — стиснув зубы прошипел Бакуго, начиная еще яростнее нарезать зелень.              — Что готовишь?              — Не твоего ума дело, дебил.              Тодороки на этот оскал даже не повел бровью.              — Похоже на мою любимую собу.              — Слышь, ты можешь не мельтешить перед глазами хотя бы здесь?! Я ножом не только овощи кромсать умею! Мне хватает твоего назойливого присутствия в академии, Двумордый. Еще и посадили рядом с тобой…              — Зачем ты тогда смотрел на меня весь день? — будто без какого-либо интереса проговорил Тодороки.              — Нельзя? — вскипая, прошипел Бакуго.              — Да нет, любуйся, сколько душе угодно, — сказал Шото, развернувшись и приблизившись к Кацуки, встав тому за спину. — А я и не знал, что ты умеешь готовить. Еще и в таком интересном фартуке.              — Отъебись.              — Мгммм… — промычал Шото, касаясь белых завязок на пояснице Бакуго.              Опешив от этих мягких прикосновений и чуть не подавшись назад с немым стоном, Кацуки пришел в себя и медленно стал поворачивать голову.       Встретившись максимально близко от своего лица с разноцветными глазами, утопающими в последних лучах сегодняшнего солнца, чуть слышно сглотнул.              — Приятного аппетита, Бакуго, — прошептал Шото, касаясь своим горячим дыханием уха Кацуки. Проведя еще раз легко своими пальцами по спине Бакуго, он удалился с кухни, прихватив чашку уже с налитым чаем.              — Черт…какого хрена?!              

***

             Так как завтра наступала суббота, и, уроков не было, недовечеринку недопосиделки решили провести сегодня вечером.       Бакуго, покушав, вышел из своей комнаты, чтобы помыть посуду. Хлопнув дверью и пройдя несколько шагов, из-за угла начал нарастать надвигающийся шум.              — Бакубро, ты как раз вовремя! Мы в 8 собираемся снизу в холле. Приходи обязательно и не опаздывай!              — Ага, отвянь. Не хочу я с вами тухнуть там.              — Да, да, — прокричал Киришима, убегая дальше по коридору.              — Задолбали…              Помыв посуду, Бакуго поплелся обратно в комнату, периодически натыкаясь на возбужденных одноклассников, бегавших и готовящихся походу к предстоящему вечеру.              

***

             Не горя вообще никаким желанием, нацепив спортивки и толстовку, Бакуго нехотя пошел вниз.       Как оказалось, на месте еще никого не было. «Зовут, блять, а сами опаздывают…»       Плюхнувшись в кресло, запрокинув ноги на мягкий кожаный подлокотник и откинув голову на другой, Кацуки нацепил на голову капюшон и задернул завязки. Со стороны он казался большим и мягким серым клубком, из которого выглядывали лишь нос, да рот с подбородком.       Непонятно сколько прошло времени, но Бакуго задремал, чуть тихо посапывая. Сквозь дремоту он почувствовал, как его нежно касаются очень мягкими, теплыми и влажными губами, то оставляя невесомые поцелуи на кончике носа, то в уголках губ.       Замычав и стянув капюшон, Кацуки нехотя разлепил глаза, поднялся в кресле и осмотрелся. Все так же пусто, и никого вокруг нет. «И где все потерялись? Я и так пришел с опозданием!»       Упав обратно и все же вернув на голову капюшон, он прикрыл глаза, желая вновь провалиться в сон. За окном уже давно потемнело, поэтому Бакуго лежал в полной темноте, и лишь свет от уличных фонарей немного освещал комнату.       Не успев насладиться тишиной и вновь надвигающимися приятными сновидениями, с лестницы послышались громкие шаги и бурное общение, унося с собой последние отголоски сна и дремоты. Бакуго нахмурился, сведя брови вместе и делая из губ тонкую линию.       «Черт, нелюди какие-то» — думая про себя, Бакуго начал поднимать голову. На полпути он врезался во что-то острое и твердое. «Гребанный капюшон!» — промелькнуло в голове, и Кацуки откинулся обратно на подлокотник.       Стянув капюшон и щурясь от яркого и резкого света, который видимо включили пришедшие одноклассники, Бакуго удивился. Над ним стоял Шото, склоняя голову и смотря на него как-то задорно и подозрительно.              — Какого хрена пялишься, урод? — сказал Кацуки хриплым после сна голосом.              — Пялиться и правда есть на что. Что приснилось, Бакуго? — прошептал Тодороки, немного ухмыляясь и кивая головой в направлении ног.              Бакуго недоверчиво сощурил глаза и скользнул взглядом в направлении кивка. Резко дернув край толстовки вниз, прикрывая выступающий бугорок, и садясь ровно в кресло, Кацуки слегка покраснел.              — Не на что тут глазеть, Двумордый!              — Оххх, — раздалось лишь тихое в ответ.              В этот момент сзади к Бакуго подбежал Киришима и начал трепать того за плечи.              — Бро, я знал, что ты придешь! — шумно восклицал он и подзывал жестами присаживаться остальных. — Ты что спал?              — Отвянь! — отмахиваясь от назойливых потряхиваний, прохрипел Кацуки.              Из-под полуопущенных ресниц Кацуки увидел, как Шото сел прям напротив него.              

***

             Джиро включила приглушенную музыку на фоне. Киришима под осуждающий взгляд Ииды достал из рюкзака несколько бутылок алкоголя.              — Может сыграем в «Я никогда не…»? Узнаем что-то новое друг о друге — предложил Мидория.              — Я — за, — пролепетал радостный Минета.              Наполнив стаканчики алкоголем, на камень-ножницы-бумага был выбран начинающий игру — Иида.              — Тааак-так, я никогда не прогуливал уроки в средней школе.              Глоток ядреных виски сделали Мидория, Тодороки и Урарака.              — Блииин, Иида, что так скучно, давайте что-нибудь повеселее — завыл Каминари.              — Теперь я. Я никогда не подсматривал за девочками в раздевалке!              — Минета! — возмутился Иида, выпучив глаза и вскинув руками в стороны.              Как и ожидалось, никто ни сделал ни глотка.              — Да вы чего ребятааа??! — поникшим голосом проскулил Минета.              — Ладно, ладно, — Мидория успокаивающе похлопал друга по плечу. — Хммм… Я никогда не засматривался на друзей/знакомых.              Прошло пару секунд, как со стороны послышался глухой звук от поставленного стаканчика.              — Только Бакуго?! — изумленно вопросил Киришима.              — Слышь, отвянь. Дерьмо, а не игра! — выплюнул Кацуки, морщась от горьковатого вкуса во рту.              — Я никогда … — на пару секунд призадумался Киришима, — не смотрел видео 18+!              Повисло долгое и немое молчание. Раскрасневшиеся девочки вскоре выпили по глотку.              — О, Тодороки-кун, ты тоже не смотрел? — сказала с некой радостью Урарака, видя, как Шото отпивает алкоголь.              — Нет, — с безразличным лицом проговорил он.              Бакуго посмотрел на Шото из-под густых ресниц, а потом встретился с заинтересованным разноцветным взглядом последнего.              — Пф, святая невинность, Двумордый. Ну ты и неженка. Что папаша запрещает? — ехидная улыбка озарила лицо Кацуки.              Шото лишь отвел глаза в сторону.              — Каччан, прекрати! — не выдержав нарастающего напряжения, выкрикнул Мидория.              — Да завались, кому он сдался, — отмахнулся Бакуго.              — Я никогда не целовался, — сказал все также безразлично Шото.              — А ловко ты это придумал, Тодороки! — изумился Киришима, виды как все делали по глотку, — решил побыстрее всех нас напоить. Хахаха. Бакуго, твоя очередь.              — Задолбали! — выдохнул тот. — Я никогда не хотел идти на дурацкие посиделки со своими тупыми одноклассниками, тратя на это свой выходной.              — Ну, Бакуброооо, что ты такое говоришь! Перестань! Мы знаем, что ты нас всех любишь! — улыбаясь, подытожил Эйджиро.              — Ага, обожаю просто всем сердцем…              

***

             Закончив круг с вопросами, Киришима предложил:              — А давайте во что-нибудь поинтереснее! Например, «Правда или действие», первый раунд для разгона — только правду, а потом уже, когда втянемся, и действия подключим!              — А чем тогда это отличается от предыдущей игры?! — раздражающе процедил Кацуки.              — Ну, Бакуго, перестань, мы же просто играем.              Все (кроме Бакуго, естественно) согласились с условиями, и Эйджиро разлил алкоголь всем по стаканам, освобождая бутылку и место на столе.       В первом кругу выяснили всякие скучные и ненужные подробности из жизни друг друга.              — Так, давайте уже по-взрослому играть! Теперь можно выбирать и действия! — Киришима ухмыльнулся и раскрутил бутылку, горлышко которой указало на Изуку. — Мидория, правда или действие?              — Ну давай правду, наверное, — замялся тот.              — Расскажи нам, каким Бакуго был в детстве?              — Ты берега попутал, Дерьмоволосый?!              — Да ладно тебе, всем же интересно, как Бакуго стал всеми любимым Взрывокиллером!              Кацуки закатил глаза и грозно посмотрел сощуренными глазами на взволнованного Деку.              — Каччан был очень милым в детстве! И … — испуганный Изуку покосился на Бакуго, — немного пухленьким.              — Ваааау, хахаха, хотел бы я посмотреть фото! — засмеялся Каминари.              — Да, Мидория, покажешь? — схватившись за живот, прокряхтел Киришима.              — Завалитесь! Деку только попробуй! Сдохнешь! — показал пальцем на Деку Бакуго.              — Успокойся, Каччан, я и не хотел, — неуверенные смешинки выдавали волнение Изуку.              Кацуки откинулся на спинку кресла, нервно теребя стаканчик, на который смотрел, и почувствовал на себе навязчивое внимание. Он резко вскину голову и увидел, как на всегда ничего не выражающем лице Тодороки появилась легкая ухмылка и слегка прищуренный взгляд. Он сидел, вскинув одну ногу на другую и подпер голову рукой. Бакуго смотрел прямо ему в глаза, ни на секунду не отводя взгляд, будто это был некий вызов, соревнование: кто первый отвернется, тот проиграет — а Кацуки не из тех, кто готов проиграть так просто.       Это все не скрылось от ехидного взгляда Эйджиро и Денки.       Внезапный толчок в плечо заставил Бакуго необдуманно отвести взгляд от Шото.              — Бро, ты чего завис? Перепил уже что ли?              — Какого черта, Киришима! Отвянь! — огрызнулся Кацуки, закатив глаза.              Вновь мельком посмотрев в сторону Тодороки, заметил, что тот уже не обращает на него внимания, а лишь наблюдает за раскручивающейся бутылкой на столе.              — Каминари, твоя очередь, — сказал Изуку, когда бутылочка остановилась.              — Была не была! Действие! — радостно прокричал Денки, уже нормально подвыпивший.              Сидящий рядом Минета, что-то начал шептать на ухо Мидории, а тот сначала схмурился, соединяя брови вместе, а потом закивал, чуть улыбаясь.              — Эй… Мидория, так не…не… честно, не слушай его! — возмутился Денки, периодически икая.              — Хммм, — сощурив глаза, промычал Изуку, — сядь рядом с Джиро и держись с ней за руку до конца вечера.              — Мидоооооория, не ожидал я от тебя такоооогооооо, — протягивая слова, жалобно проскулил Денки.              — Эй, а меня кто-нибудь спросил об этом?! — вспылила раскрасневшаяся Джиро.              — Да ладно вам, ребята, это же просто игра. — сказал со смешком Мидория, которого подхватил радостный Минета.              Денки с красными щеками и ушами сел рядом с Кьёкой, поменявшись местами с Ураракой. Взял Джиро за руку, и оба повернули голову в разные стороны, не смотря друг на друга.              — Каминари, крути уже давай. Хватит смущаться, — пролепетал Минета.              Остановившись, горлышко бутылки показало на Шото.              — Тодороки, правда или действие? — все еще стыдясь, произнес Каминари.              — Правда.              — Хехе, так-так… Кого из сидящих здесь мальчиков, ты бы поцеловал? — с ехидной ухмылкой растянул Каминари.              — …              В комнате на пару секунд повисла тишина.              — Хахахах, да ладно вам всем, это же просто вопрос! Ну-ну, тебя же никто не заставляет этого делать, тем более не осудит! — уверяя Шото, обхохатывался Денки.              Немного ссутулившись, Тодороки все же даже не изменился в лице. Будто у него каждый день о таком спрашивают. Денки от своего вопроса даже немного стало не по себе, видя как Шото стал нервно сжимать кулаки.       Шото смерил всех оценивающим взглядом и остановил его на развалившемся в кресле напротив и пьющем Кацуки.              — Бакуго! — уверенно подытожил Тодороки.              — Пфффф, — Кацуки подался вперед и обрызгал сидящего рядом Киришиму.              Все резко напряглись, ожидая, что сейчас начнется неизбежная бомбежка по невиновным. Спустя напряженную паузу в секунд двадцать, Эйджиро не выдержав простонал:              — Фууу, брооо, я как будто из душа вышел, еще и липкий весь теперь.              Бакуго продолжал молчать и смотреть прямо в безразличные и одновременно будто берущие на слабо глаза Шото.       Кацуки сглотнул и кинул:              — Плохой у тебя вкус, Двумордый.              Все удивились, когда услышали настолько спокойный и рассудительный тон от главного ворчуна класса. Тодороки на это лишь поднял одну бровь, будто задавая немой вопрос: «Серьезно?»              — Ха-ха, — нервный смешок вырвался из Каминари, будто он напакостил перед родителями. — Тодороки, продолжай, пожалуйста, — сказал Денки и в конец стушевался.              Бутылочка долго нарезала круги на столе, пока не остановилась на Эйджиро.              — Киришима, правда или действие? — вежливо спросил Шото.              — Правда, — выбрал Эйджиро, сетовая на то, что Тодороки не похож на того, кто поставит его в неудобное положение.              — Ты девственник? — спросил без особого стеснения Шото.              — Когда я говорил про по-взрослому, я же не имел в виду ТАКОЕ! — не ожидая такой подставы от своего одноклассника, Киришима смутился и приобрел такой цвет лица, что становилось непонятно, откуда начинали расти волосы на его голове.       Набираясь смелости, Эйджиро быстро выпалил:              — Нет!              — Да ладно тебе братан, не расстраивайся! Все еще впереди! — уже привыкший держаться за руку с Джиро и даже немного осмелевший Каминари подбодрил друга.              — Спасибо, бро, — с некой надеждой сказал Эйджиро. -Ну все, готовьтесь! — беспощадно заключил тот.              И как будто нарочно, бутылочка показала на Бакуго. Как же Кацуки не хотел учувствовать в этом всем, а просто пойти в комнату и отдохнуть. Как он вообще очутился тут? Неужели ему подмешали чего, что Киришима смог как-то его сюда затащить?       Эйджиро странно сверкнул глазами и ухмыльнулся с громким носовым звуком.              — Каччаааан… — поворачиваясь к другу, протянул он.              — Слышь, Дерьмоволосый, еще раз так меня назовешь! — отрываясь от размышлений, возмутился Кацуки.              — Правда или действие, выбирай, — с вызовом бросил Киришима.              — Действие! — сквозь зубы процедил Кацуки, раздражаясь.              — Ха! Отличненько! Бакуго, — не скрывая лыбы, торжествовал Эйджиро, — всю следующую неделю ты будешь жить вместе с Тодороки в одной комнате!              Теперь настала очередь Шото брызгать от удивления и неожиданности. Благо в этот момент он ничего не держал в руках, и Иида остался в полной сухости.              — Блять, ты с ума сошел??! — настолько сильно негодовал Бакуго, что рука, державшая стакан, сжалась от злости, выплескивая содержимое на пол.              — Хе-хе, — нервно сглотнул Каминари, смотря на своего бесстрашного и пока еще живого красноволосого друга. — Братан, может другое действие придумаешь, ты похоже уже перепил, — почесывая затылок и косясь на Кацуки, сказал Денки Эйджиро.              — Да ладно, что такого то? — уже явно не чувствуя никакой опасности, отмахнулся Киришима.              — Я тебе это припомню, Дерьмоволосый!              Бакуго грозно повернулся на Шото, готовясь убить того. Тодороки лишь откинулся на спинку кресла и отпил глоток из стакана.       «Блять… сама невозмутимость, бесит… хоть бы слово против сказал.»              — Двумордый, ты получишь у меня сладкую жизнь, — ухмыльнулся Кацуки, кинув в того пустым стаканчиком.              — Буду ждать с нетерпением, Бакуго, — поймав стаканчик, также ухмыльнулся Шото.              — Успокойтесь, ребята, — пытаясь прогнать нависшее напряжение, сказал Мидория, — Бакуго, крути бутылку, твоя очередь.              — И сам знаю, Деку!              Яростно раскрученная со всей силы бедная бутылка, решила выбрать следующей жертвой Тодороки. Повезло? Но кому?       Узко прищуренные глаза и улыбка во все зубы не предвещала ничего хорошего.              — Двумордый, советую выбрать правду, — с ухмылкой сказал Кацуки, — если только, конечно, наш неженка, не зассал — явно беря на понт, процедил он.              — Как ты выразился — «неженка» — ничего не боится и выбирает действие.              — Тодороки-кун, может лучше не надо? — предостерегая его, вопросила Урарака. — Ты же знаешь нашего Бакуго.              — Все хорошо, не беспокойтесь.              — Ну ладно, ты сам напросился, Двумордый! — ликовал Бакуго. -Поцелуй Киришиму! И без всяких там поцелуев в щечку или еще куда! — пальцем указав на друга.              — Но они же парни! — удивленно всплеснул Минета.              — А меня ебет? — усмехнулся Кацуки, явно наслаждавшийся сложившейся ситуацией.              — Зачем это ему меня целовать?! — поперхнувшись, сказал Эйджиро.              — Так то целоваться — это классно, — удивил всех сидевших своей ремаркой Каминари с полным спокойствием на лице.              — Хахах, Каминари, откуда такая информация? Ты за руку девочку то еле как взял! Да и не целовался еще ни разу. — утирая слезу от смеха, спросил Минета.              — Отстаньте!              — Бакубро, неужели мы уже в той кондиции для такого?! Сжалься! — взмолился Киришима.              — Еще, блять, чего? Или это ты будешь жить с этим придурком в одной комнате? — возмутился Бакуго, вскидывая руками в воздух.              Смутившиеся ребята одновременно переводили взгляд то на Шото, который откинулся на кресло, и, раскручивая стакан с алкоголем по кругу, смотрел с вызовом на Кацуки, то на самого Бакуго, который закинув нога на ногу с таким же вызовом смотрел на Тодороки, теребя шнурок от капюшона толстовки.       «Не на того напал, Двумордый!» — торжествовал мысленно Кацуки.              — Киришима, могу ли я поцеловать тебя? — прикусил нижнюю губу Тодороки, смотря на повернувшегося к нему Эйджиро.              — Да к черту все! — воскликнул Киришима, облизнулся, словно наевшийся кот. — Да! — подтверждая свои слова еще и кивком головы.              Шото поднялся с места и быстро оказался около сидевшего Эйджиро. Тодороки аккуратно поднял чужой подбородок двумя пальцами, мягко припадая к чужим губам. Вздрогнув от неожиданности, Киришима все же принялся неторопливо отвечать ему, сначала прикусив верхнюю губу, а затем захватив нижнюю. Когда Тодороки углубил поцелуй, протискивая язык все глубже, Каминари даже привстали, чтобы разглядеть получше. В то время как Бакуго ощутил горячее желание внизу живота, наблюдая за всем этим на расстоянии вытянутой руки. Штаны снизу резко начали натирать, благо толстовка скрывала все от ненужных глаз.       Отрываясь от поцелуя с причмоком, Шото кинул взгляд на Бакуго, незаметно приближаясь к его уху.              — Если тебе понравилось, то когда останемся одни, ты только попроси, — прошептал Шото, обжигая своим сбившимся дыханием и слегка касаясь влажными и распухшими губами уха. — А тебе явно понравилось, свое тело не обманешь. Я ведь прав, Кацуки? Тем более, как я смогу отказать такому милашке?!              Кацуки хотел покрыть его трехэтажным матом и еще чем похуже, но шершавый, скользкий и горячий язык Шото описал круг по уху Бакуго, отчего тот вздрогнул, покрываясь мурашками с головы до ног.       Его будто намертво пригвоздили к этому креслу. Сидя с красными ушами, Бакуго лишь тихо сглотнул, пытаясь привести мысли в порядок. Он начал тереть ухо с такой яростью, будто из-за выпитого алкоголя, ему могло все это послышаться, и надо скорее избавиться от этого наваждения.              — Охренеть… — не обращая внимания на раскрасневшегося Кацуки, выдавил из себя Денки, когда Тодороки вернулся на свое место, все также откидываясь назад в кресле и продолжая с вызовом смотреть на Бакуго.              — Хмф, — смог нервно выдавить из себя Бакуго, явно уступая под напором смотрящего будто прямо в душу Тодороки.              Киришима залпом выпил из своего стакана, растягиваясь по дивану:              — Ребята, давайте сделаем вид, что тут ничего не было, — сказал он, на время замолкая, — но, чувак, это было круто, тем более это был мой первый раз! — нарушая молчание, усмехнулся Эйджиро.       — Мы теперь с тобой должны пожениться? — уже смеясь, говорил Киришима.              — Смотри, не влюбись, придурок, — язвительно выпалил Бакуго, будто он и вправду собирался это делать.              А может это было сказано вовсе не Киришиме? И почему он вообще об этом подумал? И что вообще нашло на Тодороки? Когда он успел стать таким бесстыжим? Это точно тот Тодороки, который ведет себя в школе тише воды, ниже травы?       «Да пошли вы все!» — вскипал внутренне Бакуго, отвешивая себе внутренних пощечин.