Мода без лица

Прошло около двух недель... Каждый Божий день в особняке стояла атмосфера напряжения, а причиной послужила всего-навсего девочка. Что тут уж сказать? Виолетта ни на йоту не стала спокойнее, она ощущала тревогу двадцать четыре на семь, несмотря на тот факт, что Безликие старались её сильно не тревожить, однако Виа ни в какую не шла на контакт. На протяжении всего этого времени она старалась быть тише воды и ниже травы, но при всём при этом выполняла кое-какую работу по дому, в основном мыла полы, посуду, вытирала пыль и прочее, что позволял рост. Во время уборки, если рядом проходил кто-либо из Безликих, делала вид, что не замечает, а уж когда с ней уже начинали разговор, юная особа всеми способами пыталась поскорее уйти. Виолетту никто не обвинял в неуважении, просто каждый в доме относился к девочке с пониманием и лишний раз не приближались. Лучше всего жилось Оффендеру, кому было глубоко наплевать на девчонку. Глаза не мозолила мелкая дрянь и отлично, насильник до сих пор не горел желанием подружиться с племянницей, всё ещё не мог смириться с тем, что она тут жила. Хотя у этих двоих уже был свой секрет: Виа была неоднократно поймана Оффом за попытками вернуться к людям. Насильник никому из домашних ничего не говорил, просто всякий раз молча возвращал беглянку домой, не скрывая раздражения. Виолетта знала, что Оффендер её ненавидел, как и причину этой ненависти, а изменить уже ничего не могла, но она не жалела о совершённом, ведь тогда на кону стояла её честь. Сейчас Виолетта сидела в своей комнате и рассматривала новую одежду, которую этим утром вручил модник... Ну, как вручил, оставил на кровати и ушёл, прежде чем вернулась Виа. Девочка была бы в диком восторге, если бы не сложившаяся ситуация, поэтому как только мельком взглянула на вещи, сразу подошла к доверху заполненному одеждой шкафу и сложила их на полку. Раньше Виолетта мечтала бы иметь семью, разделявших её увлечения родственников, свою собственную комнату, возможность творить, иметь дизайнерские и неповторимые вещи... Её желание сбылось, вот только радости совсем не было. Виа в этот момент готова была отказаться от мечты, чтобы вернуться к людям, забив на то, что она больше не человек. Теперь она мечтала вновь оказаться одна и забыть про фатальные боли, которые преследовали её почти каждые сутки, мешая спокойно спать. Этой ночью она снова подскочила от ужасных болей в спине и внутренностях, словно кто-то вырывал из её тела плоть и органы, из-за чего она не могла сдерживать слез и глухих стенаний боли. Она не могла кричать, боль не позволяла даже дышать нормально, а крик застревал болезненным комом в горле. Она не знала, что делать, больше не могла это терпеть, терпеть нестерпимую боль... Вдобавок постоянно казалось, что кто-то был рядом, гладил её по голове или мягко держал руку, но стоила зрению проясниться, Виолетта никого не видела. От этих воспоминаний Вие стало дурно, а потом и вовсе тело пронзили судороги и спазмы, Виолетта упала на пол, сложившись пополам. Из карих глаз ручьём полились обжигающие слёзы, а с языка слетел короткий, но слышный крик. Виа прижала к себе ноги и руки, не прекращая рыдать и тяжело дышать. Сквозь свой плач не услышала, как кто-то открыл дверь, прошёл дальше в комнату и присел рядом. Когда девочка заметила чьи-то лакированные туфли перед собой, подняла заплаканные глаза на вошедшего и вздрогнула, увидев Ужас леса. Монстр ничего не говорил и не обращал внимание на стоны и плач Виолетты, просто взял её на руки, чтобы переложить её на кровать. Слендер вынул из внутреннего кармана пиджака уже знакомый пузырёк с обезболивающий и дал Вие одну таблетку, чтобы боль хоть немного отступила. Лекарство подействовало уже через минуту и помогло девочке почувствовать облегчение. Она рвано вздохнула, вновь устремив расплывчатый взгляд на Безликого, пытаясь сфокусироваться. — С-спасибо... — Едва слышно прошептала девочка, отведя стеснительный взор. Слендер ничего не ответил, просто сидел рядом и наблюдал за Вией. Виолетта не осмеливалась снова смотреть на мужчину, ей было крайне неловко от его присутствия. Девочка закрыла глаза, притворившись, что лишилась чувств, но монстр не сдвинулся ни на дюйм, разве что снял с племянницы очки и положил их на тумбочку. Виолетта покрывалась мелкой дрожью всякий раз, когда кто-то из живущих здесь её касался, и данный момент, когда с неё сняли очки, не стал исключением. Виолетта не открывала глаз, про себя молясь, чтобы Безликий ушёл, в крайнем случае сделает всё, чтобы поскорее уснуть, ведь если провалится в сон, то он не станет задерживаться, но вот стоял вопрос... Как уснуть, когда рядом сидел сам Слендермен, чьё присутствие разгоняло любой сон, поселяя в сознании дикий страх? — Виолетта, тебе через две недели четырнадцать? — Спросил монстр, на что Виа робко кивнула, не понимая к чему он клонит. И зачем ему это знать? — Послушай, я разговаривал с отцом по поводу твоих болей. Если кратко, то тебя лучше обратить в Безликую. Как раз на твоё четырнадцатилетие восходит полная луна, самое лучшее время для превращения. — Н-не надо... Пожалуйста... — Прошептала Виа, зажмурив глаза, чувствуя как подступают новые слёзы. — Виолетта, ты и так меняешься, о чём свидетельствуют твои боли. Организм меняется, терпит изменения, поэтому тебя преследую фатальные боли. Дело твоё: жить в муках полвека или пережить одну ночь агонии, а потом забыть о болях. — Больше ничего не добавив, поднялся с кровати и покинул комнату, закрыв за собою дверь. Виолетта задумалась над его словами, что её боли приходят не просто так. Почему? Почему изменения настигли так резко? Почему именно сейчас в её теле проснулась ДНК Безликого? Почему она не могла оставаться человеком до конца своих дней? С грузом на сердце, роем вопросов в голове и с опустошённой душой поплелась к выходу, чтобы найти Кабадатха. Она сделала вывод, сделала выбор, которого у неё в общей сложности не было. Виа уже не могла выносить эти мучения каждый день... Лучше смириться со своей участью, с рождения уготованной особе. Девочка шла по коридорам особняка, вполголоса зовя Кабадатха, которого поблизости не было видно. Однако Виа не стояла на месте, продолжала свой путь, который привёл её к комнате модника. Виолетта долго стояла под дверью и не решалась войти. Пусть Трендер и был с ней мягок и часто проявлял к ней заботу, убеждал, что девочке здесь опасность не грозит, но всё равно пугал в какой-то мере. Тяжело вздохнув, Виолетта поднесла сжатый кулак к деревянной поверхности с целью постучаться, вот только дверь сама резко распахнулась, и за порог широко шагнул Трендермен, налетев на Вию, отчего та чуть не упала, но Безликий вовремя её поймал. — Виолетта? Прости, я не хотел. Что-то случилось? — Трендер был удивлён визитом девочки, но подавил в себе это. Сейчас его волновал вопрос цели её прихода, поскольку на данном этапе не могла она прийти потому, что соскучилась. Точно что-то произошло. — Здравствуйте, Трендермен. Я просто хотела спросить: не знаете, где Кабадатх? Я хочу кое-что спросить. — Увы, но его не будет ближайшие пару-тройку дней, у него возникли кое-какие разногласия с каким-то родом. — Родом? — Да. Могу рассказать, если интересно. Девочка на какое-то время задумалась. Узнать побольше об мире Безликих было бы неплохо, ведь кто осведомлён, тот вооружён. Она согласилась, после чего Трендер пропустил её в свою комнату, которую Виолетта прежде не видела. Она остановилась в центре комнаты и начала с особым вниманием осматриваться. Казалось, что Виа попала в ателье чудес, где найдешь ткани, наряды, украшения и аксессуары на любой цвет и вкус. Неожиданно её губы впервые за долгое время тронула улыбка, а в глазах замерцал огонёк. — Что-нибудь нравится? — Мягко спросил модник, привлекая внимание Виолетты. Она тут же вернулась с небес на землю, покачала головой, а лицо опять помрачнело. — Я не за этим пришла. Хочу знать с кем и чем мне придётся иметь дело. Что вообще такое «Безликий род»? Трендермен усадил Виолетту на кровать, сам же занял кресло перед своим рабочим столом, развернувшись лицом к Вие. — Безликие — создания, живущие изначально в «Сумеречном мире». Этот мир существует между миром Живых, миром людей и миром Мёртвых. Безликие выполняют роль жнецов и судей, для согрешивших. Всего было двадцать основоположников родов, одним из которых является наш отец Кабадатх, и наш род несёт фамилию Мейт-Ламорак. — А почему вы убиваете? — Заикаясь, спросила Виа. — Потому что люди в входят в наш рацион питания в какой-то мере. Помнишь, я сказал, что Сплендор не убивает? Но это не означает, что он не ест плоть. Половина Безликих отказалась от охоты, но без мяса они не могут жить. Нам нужна людская плоть. Даже я раз или два в год должен съесть хотя бы килограмм человеческого мяса. — А что будет, если не съешь? — Будет звериный припадок, из-за которого невозможно нормально соображать, инстинкты полностью поглощают. Я буду убивать и поедать людей до тех пор, пока мой организм не насытится, а это может означать, что жизни могут лишиться десятки. Лучше уж один человек, чем тридцать, согласна? Виолетта неуверенно кивнула, только частично соглашаясь. Была солидарна с тем, что чем меньше жертв, тем лучше, однако лучше обойтись без жертв вообще. — Но есть ещё кое-что. Среди Безликих почти не рождаются девочки. А ты, как понимаешь, чтобы родился ребёнок, нужны мужчина и женщина. — Постой. — Нахмурила брови Виолетта, сделав неожиданный вывод. — Ты хочешь сказать, что Безликие ищут себе жён среди людей? — Ну, не жён, скорее суррогатных матерей, которых в очень редких случаях превращают в Безликих. Если так прикинуть, то за всю историю родилось всего-навсего около пятнадцати девочек, а ты шестнадцатая. — Допустим. Хорошо, но я ещё помню, что новым поколениям трудно завести детей. Почему? — Организм не каждой человеческой женщины может воспринять наше, кхем, семя. Подобное люди называют «Несовместимостью». Тут уж пятьдесят на пятьдесят: забеременеет ли женщина или нет. — Ладно, опустили эту тему. А другие Безликие? Я никого, кроме вас не видела. — Ты их и не встретишь, они живут исключительно в Сумеречном мире. Дело в том, что другие семьи оборзели в какой-то момент и убивали людей просто так, развлечения ради. Отец, как единственный оставшийся из глав рода, присёк это, лишив прочих представителей семей возможности проникать в людской мир. — Как это единственный? — Другие основатели родов преданы земле, зато их потомки возомнили себя царями, вот только побоятся встать против отца и нас в некоторой степени. — Почему побоятся? — Мы можем завладеть разумом другого существа и искажать реальность, другие Безликие так не могут, у них свои особенности. — То есть ваш род самый могущественный? — Да. И не «Ваш», а «Наш». — Не надо так говорить, мне это... — Я понял, можешь не продолжать. — А почему только вы остались? Вы же тоже на людей ведёте охоту не из-за голода. — Наша семья не так помешана на убийствах, как другие. Галахад убивает почти каждый день, потому что он жить не может без мяса. — Кто? — А, забыл, что ты не знаешь наших имён. — В смысле? Я же знаю ваши имена. — Нет-нет, Кабадатх, Слендермен, Оффендермен, Трендермен и Сплендормен — плоды людской фантазии, которым подверглись даже мы, называя друг друга такими именами. — Тогда как вас зовут? — Настоящее имя отца — Персиваль, Слендера — Галахад, Оффа — Ланселот, моё — Гавейн, а у Спленди — Мелиодас. — Ох, вообще никакой связи не вижу. — Как и я. — Пожал плечами модник. — Тогда как мне вас называть? — На твоё усмотрение. Хоть так, хоть так, никто против ничего не скажет, единственное, что когда вдруг попадёшь в Сумеречный мир, то там знают только наши настоящие имена, не те, которые привили люди. Девочка закивала головой, примерно понимая что к чему. — А мне тоже нужно другое имя, раз меня назвала человеческая женщина? Трендер какое-то время пристально смотрел на Вию, переваривая её вопрос. Похоже, что она совсем по матери не скучала, раз выразилась «человеческая женщина». Виолетта не ощущала стыда за свои слова, просто было неловко из-за пристального взора невидимых глаз Безликого. — Ты по маме не скучаешь? Девочка опустила задумчивый взгляд в пол, а после подняла и пожала плечами. — Нет. Я её и не помню толком. Зачем скучать по тому, даже лицо которого не помнишь? — Ну да, ну да... — Пробубнил модник, отведя взгляд и растирая ладони. Этот вопрос заставил Вию задуматься кое о чём. — Можно спросить? — Трендер снова посмотрел на девочку, готовый слушать. — Я тут нахожусь больше двух недель, но... Ни разу не видела вашу маму... Виолетта заметила, как модника охватила мелкая дрожь, голова тут же опустилась, а брови слегка нахмурились. Несколько минут он молчал, потом с тяжёлым вздохом ответил. — Она умерла очень-очень давно, мне тогда было около трёх сотен лет, а Сплендору всего лишь шестнадцать. Отец до сих пор не может понять причину её смерти, но не намерен отступать и хочет докопаться до истины... — Трендер потер затылок, подняв глаза на Вию. — Знаешь, никто этого не говорил тебе, но ты очень похожа на нашу маму, на свою бабушку. — Чем? — Спросила, слегка наклонив голову. — У неё тоже были длинные и чёрные, как самая тёмная ночь волосы, разве что кончики были белоснежно белыми. Одинаковые форма и посадка глаз, форма губ. У вас обеих мелодичный голос, красота в движениях, умение увидеть прекрасное в простых вещах, мягкий нрав, за которым скрывается сила. — А она была Безликой? — Тихонько спросила Виа, на что модник кивнул. — Да, отец обратил её, потому что любил. Это главная причина, по которой человеческих женщин превращали в Безликих. Виолетта слушала не переставая, как с грустной улыбкой Трендер рассказывал об их матери и сравнивал их с девочкой. Но он мог и врать, однако что-то ей подсказывало, что всё, о чём говорил модник, — правда. Трендер сам почувствовал, как Виолетта слушала его с особым вниманием, будто боялась хоть что-то пропустить мимо ушей, вслушивалась в каждое слово, сказанное Безликим. — Какого вам было жить с мамой? — Она дарила любовь каждому из нас, отдавала свои силы и забирала нашу боль. А когда она начинала петь, то и вовсе забывали о проблемах и бедах... Она очень красиво пела. Она была замечательной, но, хех, могла и подзатыльник дать, если заслужили. Девочка сама слегка усмехнулась, продолжая слушать мужчину. Августина... Так звали их маму. Прошло несколько часов за душевными разговорами, и за это время Вию ни разу не всполошили мысли, что перед ней сидел и говорил монстр, сегодня она посмотрела на модника другими глазами. Он не был плохим, он не выбирал жить вот так, он сам хотел быть модным дизайнером, привить людям вкус и стиль, но свои мечты ему пришлось похоронить из-за своего происхождения. В этом плане Виолетта понимала его, как никто другой, а может наоборот, он — её. Они долго болтали, Виолетта даже несколько раз посмеялась за этот день, послушав истории модника, когда пробовал изменить вкус одежды у своих братьев. Был случай, когда Трендер забрал у палочника все похоронные костюмы, а на их месте оставил свои стильные наряды. Ох, как же Слендер тогда рассвирепел, но с Трендером говорить же порой бесполезно. У Ужаса леса ушло много времени, прежде чем Трендер вернул старшему брату чёрные костюмы обратно, хоть и с неохотой. Офф тоже неоднократно становился жертвой модного маньяка, поэтому практически не оставляет свои плащ и шляпу без присмотра, знает, что Трендер может сделать с одеждой всё что угодно, даже сжечь. — Даже тут бывает весело. — Усмехнулся модник, но его лицо внезапно стало серьёзным. — Виолетта, ты же пришла не просто так. Что именно ты хотела спросить у нашего отца? Виолетта ощутила укол стыда, когда модник это сказал. Ведь он прав, она изначально хотела поговорить с Кабадатхом о превращении в Безликую, чего она так боялась, но и боли терпеть десятилетия она не хотела. — Просто... Сегодня ко мне заходил Слендер, когда меня снова било в конвульсиях. Он объяснил, что моё тело меняется, поэтому часто возникают боли. Сказал, что можно ускорить процесс или ждать годы... Я не знаю, хотела спросить Кабадатха об этом, потому что я в этом ничего не смыслю. Трендер издал тяжёлый вздох и провёл ладонью по лицу, после ненадолго отведя взгляд, словно думал что ответить. Однако Виолетта видела, что модник слишком долго размышлял над словами, словно что-то знает, но не решался говорить. Она спросила напрямую, знает ли он что-нибудь. Безликий какое-то время молчал, после выдал ответ монотонным голосом. — Знаю как это будет. Отец рассказал. — И что же? Что произойдёт? — Виолетта, давай для начала договоримся? — Произнёс модник, слегка наклонившись вперёд. — Ты выслушаешь меня до конца и не будешь спешить разводить сомнения и панику, хорошо? — Она нахмурилась, но кивнула, навострив уши. — Обряд перевоплощения заключается в перерождении. Но чтобы переродиться... Нужно умереть. — Виолетта тут же отпрянула, но осталась на месте, помня, что пообещала выслушать до конца, однако в её сердце всё равно впивались леденящие иглы страха. — Но это нельзя назвать смертью, скорее регенерацией. Твоё тело переродится, Безликая часть возьмёт вверх и проявится, при этом перестанет бороться с человеческой и причинять тебе боль. Также для обряда понадобится кровь каждого из нас, чтобы твоя Безликая часть смогла ощутить родную энергетику и пробудиться окончательно. — Это... Это очень больно? Сейчас она не могла понять эмоций Безликого, кто безучастно смотрел куда-то в пол. Виолетта снова повторила вопрос, а её голос слегка дрожал. — Да... Это очень и очень больно. — Виолетта тут же побледнела от его ответа. — И с этим ничего нельзя сделать, но... Уверяю тебя, что всё будет хорошо... И я буду рядом. Он сказал это с такой добротой, отчего девочка невольно ощутила тепло в груди. Теперь она думала, как поступить. Раз она всё равно рано или поздно станет Безликой, и есть способ покончить с этим побыстрее... Выбор очевиден, но только по срокам, у неё нет выбора отказаться быть нечеловеком, всё за неё решила наследственность. Девочка озвучила своё решение, на что модник кивнул, ощущая атмосферу испуга. Можно было её понять, она родилась и жила среди людей долгие годы, и в один момент перестанет быть девочкой из приюта... Она станет Безликой Виолеттой Мент-Ламорак, если конечно, не захочет поменять имя.

*****

Наступил четырнадцатый день рождения девочки, который совпал с полнолунием. Собралась вся семья Мент-Ламорак, даже Оффендер был, стоял в сторонке, облокотившись о дерево, и курил вторую сигарету. Кабадатх царапал лезвиями своей косы на каменной земле какие-то рисунки и символы, пока Виолетта стояла возле старика и наблюдала за его действиями. Девочка до сих пор не верила в происходящее. Казалось, что это был дурной сон, который закончится её смертью... А потом она проснётся. Однако её разумная часть понимала, что не может кошмар длиться целый месяц. Это была страшная реальность, девочка и правда готовилась стать Безликим чудовищем, убийцей, людоедом... Только такие слова и лезли в голову, такой она себя видела в дальнейшем. Чёрт, как же быстро пролетели те две недели, когда она озвучило своё решение моднику. Трендер стоял в дясятке метров и смотрел на Виолетту взглядом, которого она не могла объяснить. Но если бы попыталась, то сказала бы, что в нём читалось беспокойство. Девочка снова мельком подняла глаза на Кабадатха, когда тот закончил наносить на твёрдую поверхность нужные линии, фигуры и символы. — Виолетта, сядь в центре, левым боком ко мне. — Объяснил Кабадатх, следя, чтобы Вия заняла правильное положение. Безликий подошёл к девочке, убедившись, что она сделала всё правильно. — Хорошо. Опусти голову и не поднимай. Когда почувствуешь резкую головную боль, сразу ложись на спину, руки по швам и ноги должны быть выпрямленными, поняла. — Да. — И лучше закрой глаза, они могут заболеть от вспышек магии. Девочка делала всё, как ей говорил Кабадатх, не открывая глаз, с сердцем готовым вырваться из груди, не ведая о происходящем. Лишь слышала, как старец читал какие-то заклинания на странном языке, в нос ударяли запахи разных зелий, дыма и... Крови?! Как и говорил Кабадатх, голову пронзила нестерпимая боль, девочка, сама того не желая, рухнула на спину, руки и ноги словно приковали к земле невидимые цепи. Виа широко распахнула глаза, увидела, как её окружил каждый член семьи, с чьих ладоней струилась чёрная кровь, падала на каменную поверхность, прямо на магический круг. Чёрная жидкость стремительно разливалась, заполняя порезы на камне... Виолетта готова была поседеть от страха, но вовсе не из-за обряда... Каждый из Безликих изменился до неузнаваемости... Каждый походил на безобразное страшное чудовище из самых жутких кошмаров. Каждый их них стал крупнее, если это вообще было возможно. Из-за спины появились векторы, напоминавшие смертоносные клинки, которые вот-вот могли проткнуть тело юной особы. Руки стали длиннее, а самой земли касались из ниоткуда выросшие острые чёрные когти, которыми можно было рассечь металл или даже камень. У всех Безликих словно разорвало рот от сих до сих, из ран струилась кровь, можно было разглядеть несколько рядов острых зубов. На месте глазниц тоже разорвало кожу, откуда кровь лилась водопадом, и теперь на Вию были устремлены пять пар налитых кровью глазами, а зрачки у каждого Безликого сияли своим светом. У Кабадатха — белым, у Слендера — красным, у Оффа — фиолетовым, у Трендера — зелёным, у Сплендора — жёлтым. Виолетта хотела вырваться, но её крепко держал невидимый груз.Она не знала, что это, хотела кричать, бежать, но все попытки были пустыми. Кабадатх не замолкал ни на минуту, продолжая читать тексты, в то время, как кровь бегущая по рисунку, как по венам, начала вести себя странно... Виолетта увидела, как над ней начали парить капельки чёрной жидкости, а после приобретать форму нитей, которые стремительно начали пронизывать тело девочки, растекаясь по её венам и смешиваясь с её кровью. Виолетта заорала во всё горло, попросив прекратить, но было поздно, Кабадатх занёс косу и целился прямо в сердце. — Нет! Прошу! Не надо! Нет! — Завопила девочка, когда тело пронзил болезненный, обжигающий удар. Она чувствовала, как её покидают силы, зрение, как сходило на нет её дыхание. Последнее, что она услышала, так это то, как останавливалось её сердце... Безжизненной тело Вии лежало в пределах начерченного круга... Кровь продолжала биться и вырываться из миниатюрного тела, пока Безликие стояли на месте, в своих привычных для нас обличиях, и ждали... Сплендор не мог смотреть на Вию, ему было слишком больно и страшно. Он еле сдержался, чтобы во время ритуала не увести Виолетту подальше отсюда, его останавливало то, что своим поступком он мог бы её убить. Трендер заламывал пальцы и не отрывал взора от тела дочери... Никогда бы не подумал, что станет свидетелем подобного обряда перерождения, который считал проявлением садизма во плоти. Прошло около часа, а Виолетта так и не пришла в себя. Из-за этого Кабадатх заметно для сыновей напрягся. Он не мог ошибиться, он уже проводил такой обряд со своей почившей женой, так что же пошло не так? Девочка уже должна была очнуться. — Она мертва, да? — Холодным голосом спросил модник, опустив голову и сжав руки в кулаки. — Что молчишь, отец? Ответь мне. — Мне жаль. — Удрученно произнёс глава семьи. Неужели он правда где-то ошибся? Трендер хотел уйти, а когда Кабадатх схватил сына за плечо, тот отбил руку, с появившемся оскалом и глазами полными гнева уставился на отца. Кабадатх не шелохнулся, ничего не говорил, продолжая с сочувствием смотреть на сына. Он понимал его чувства. Этот страх, безысходность, слабость, злость, которые накрывали с головой, когда кому-то из близких грозила опасность. Пусть Трендер и мало провёл времени с Виолеттой, но это не означало, что он не ощущал к этому моменту ответственность в полной мере. Как раз ощущал, он был раздавлен, что не смог уберечь одного единственного ребёнка, который не успел толком и пожить нормально, в семье. Неожиданно Сплендор вскрикнул и подбежал к Вие. Девочка дёргалась в конвульсиях, но кричать не могла, только молча плакала, свернувшись в клубочек, держась за кровоточащие раны... Жива... Весельчак осторожно обнял племянницу, с грустью наблюдая за плачущей девочкой, которая, словно забыла, кто был рядом, она просто прижималась к Безликому, не прекращая молча рыдать и искать утешение. Трендер быстро настиг их и Спленди передал Вию брату, наблюдая с нежностью, как Трендер трепетно держал на руках и не отпускал свою дочь...