затмение

он обдумывал этот вопрос в голове несколько раз, прежде чем подойти к юноше и спросить лично:

— хэй, сейшу, ты уже целовался?

тот сначала смотрит непонятливо, — брови хмурит, а после разражается смехом. да таким, что у хаджиме снова сердце удар пропускает, а сам он уже не уверен в удачливости своей затеи.

— неужто ты всерьёз решил за моей сестрой приударить? — и снова это поднятая бровь, чужое веселье, скорее, надменное, как при защите. инуи в мгновение становится серьёзным и оглядывает лучшего друга с головы до пят. — нет, у меня не было.

ах, и точно, разве коконой не узнал бы об этом раньше, случись такое. этого он не предвидел, но и отступать не планировал, он не для этого всё мужество собирал, чтобы сбегать по полу пути.

— тогда, — неловкость вперемешку со смущением всё же отражаются на лице брюнета, из-за чего он старается зацепиться взглядом за любой предмет, кроме выразительных глаз, которые испытующе и в то же время с интересом смотрят на него в ожидании, — почему бы нам не попробовать?

сейшу сначала будто не понимает вопроса или контекста под ним, слушает словно через толщу воды, а после ловит чужой взгляд не менее шокирующих глаз. наверное, тот и сам не ожидал, что это всё-таки сорвётся с его губ.

в этом ведь нет ничего плохого?

просто поцелуй

мы ведь друзья

— извини, наверное, я слишком увлёкся этой темой, — начинает сдавать назад хаджиме, как только замечает долгое молчание со стороны, — в прочем, это не так важно, давай потом..

сейшу не отрывает взгляда от лица лучшего друга и его углоки губ слегка приподымаются в озорстве.

— почему же, что нам мешает сделать это сейчас?

коконой не знает почему весь страх существ этого мира он испытывает, когда они сидят друг напротив друга, и их взгляды пересекаются лишь моментами. хаджиме по-настоящему смущен. казалось бы, они вместе столько лет, и что только не проходили: совместная постель, совместная баня, даже одежду делили. но сейчас момент гораздо интимнее, и даже кончики пальцев начинают подрагивать от нервов.

инуи делает шаг первым — он склоняется к парню ближе и снова привлекает чужой взгляд, его глаза — такие темные, завораживающие и тянущие на дно от переизбытка чувств, — а сам еле заметно переводит дыхание, когда парень выходит из оцепенения.

между их лицами несколько сантиметров, их дыхание уже давно смешалось,— как и чувства, — хаджиме срывается первым и тычет губами в чужие.

мягкие, как он и предполагал.

их поцелуй такой неловкий и невинный, но за этим кроется буря эмоций и множество чувств, накативших с головой. возможно, этот момент действительно ждали оба.

блондин подтягивается ближе и кладет ладонь на бедро хаджиме, а тот в поцелуе спускает тихий вздох, потому что чужая ладонь неимоверно горячая; ему казалось, что если бы не ткань шорт, то она смогла бы его обжечь. сам обвивает юношу руками за шею и растворяется в ощущениях, и тем самым отдавая себя полностью в руки друга.

они не знают, сколько времени прошло с тех пор, как они начали это дело, но губы болят у обоих. их поцелуи с каждым разом становились всё раскрепощённее, а держать себя в руках становилось сложнее; жар окутывает всё тело, руками беспорядочно хватаются друга за друга, а дыхаание разделяется на двоих.

в этот раз коконой ярко улыбается, сверкая своими хитрыми кошачьими глазами, а инуи утягивает его в объятия, потому что этот придурок опять на ночёвку, а вставать уже никто не хочет. точно не сейчас.

он больше не станет говорить, что это ради его сестры.