Fireflies

Ирука — всё ещё в облике ниндзя Дождя — приземлился на тёмную крышу позади Какаши. Он полностью осознавал, что технику трансформации удерживать больше не нужно, что он носил её как своего рода броню, защищающую от проницательного взгляда джоунина. Волноваться не стоило. Стоило ему приземлиться рядом, Какаши повернулся лицом в противоположном направлении, и Ирука не знал, расстраиваться или испытывать облегчение. Какаши. Большую часть того дня Ирука провёл, думая о Какаши. Он совершил колоссальную ошибку и в итоге провёл несколько часов, лихорадочно размышляя. Обдумывая и обрабатывая произошедшее, он пришёл к неприятному выводу. Какаши не был тем человеком, которым он его считал. Скорее, он был таким, каким его считали окружающие, и в то же время не был. И у Ируки не было никаких сомнений в том, что если он не сможет наладить отношения с джоунином здесь и сейчас, хрупкая дружба, появившаяся между ними, рухнет под тяжестью невысказанных слов.

***

Накануне этого, то есть через два дня после спонтанного праздника, Ирука вернулся в Академию и в Штаб. Следующим днём в Штабе он был не нужен, поэтому просто остался дома, не встречаясь лицом к лицу ни с кем из своих собутыльников с той самой ночи. Он подозревал, что Какаши и Куренай, сократив количество выпитого, были самыми мудрыми из них. И если джоунин воспринял всё, что он наговорил той ночью, с юмором, Ирука не мог перестать переживать, что спустя время и поразмыслив, они станут относиться друг к другу по-другому, и он особенно был обеспокоен своим странным признанием Какаши. Прямо сейчас джоунин со своей командой находились на миссии D-ранга — выгуле собак. Иногда Ирука поражался тому, за что люди готовы платить ниндзя, но оплачиваемая работа есть оплачиваемая работа. В любом случае, он предполагал, что отчёт от команды номер семь поступит этим же днём. Ирука надеялся, что в этот раз на сдачу явится вся команда, отчасти потому, что он не видел детей с тех пор, как те вернулись из Страны Волн, а отчасти потому, что они могли стать буфером между ним и Какаши. Но в итоге Какаши пришёл один, что уже стало обычным делом. Он передал отчёт о миссии, а после сунул руки в карманы. — Спасибо, — сказал Ирука, принимая отчёт. Он едва взглянул на документ, прежде чем снова посмотреть на Какаши, всё это время чувствуя себя неловко. Он не был уверен, что ему сказать, поэтому вернулся к самой безопасной теме, которую знал. Ирука оценил иронию того, что самой безопасной темой оказался сосуд Кьюби, которого так долго презирала вся деревня. — Кстати, как Наруто ладит с ребятами в команде? Какаши посмотрел на него с некоторым удивлением, а затем отозвался. — Ну, вроде ничего… Ирука покраснел. Он неожиданно почувствовал себя странно, спрашивая о Наруто, потому как Какаши явно такого не ожидал. Теперь он чувствовал себя ещё более неловко. Даже Наруто не был безопасной темой. — Я весь в работе в последнее время, даже не проведал его ещё, — объяснил он, почёсывая щёку. — Немного волнуюсь, — он понял, что человек, стоящий рядом с ним, смотрит немного странно. Ему стало интересно, видно ли со стороны, насколько он нервничает, и сосредоточился на том, чтобы вести себя нормально. Какаши улыбнулся. — Ирука-сэнсей, как тебе известно, он в команде с Учихой Саске. Видит в нём соперника, поэтому и отношения у них непростые… — Ирука почувствовал облегчение от того, что Какаши поддержал беседу. — …но пока это только на пользу, — продолжил Какаши. — Он совершенствуется. Такими темпами он быстро достигнет твоего уровня — того, кого уважает больше всех. — Я так рад, — ответил Ирука, счастливо улыбаясь Какаши в ответ. Тот выглядел, как обычно. Возможно, и беспокоиться было не о чем. Какаши не избегал его, принёс отчёт и нормально с ним разговаривал. Он пришёл к выводу, что Какаши не был обеспокоен тем его необычным признанием. Он больше не чувствовал на себе взгляда коллеги по выдаче миссий, поэтому решил, что контролировать язык своего тела ему вполне удавалось. Однако щёки горели, так что он заподозрил, что снова покраснел. Румянец, к сожалению, было не так-то просто контролировать. На самом деле, он не хотел, чтобы Какаши уходил, но ничего важного, что могло бы удержать его здесь, больше не было, а у него самого ещё оставалась работа. Ирука оторвал взгляд от улыбающегося джоунина и перевёл его на отчёт, прежде чем работник Штаба, сидящий по соседству, снова начал странно на них смотреть, заметив его румянец. — Наруто не ищет простых путей, да? — усмехнулся он, ставя печать на отчёте. — Иногда самый его величайший соперник — это он сам, — ответил Какаши, начиная поворачиваться. — Ещё увидимся, Ирука-сэнсей! Ирука же молча смотрел, как он уходит.

***

Позже тем же днём Ирука, наконец, узнал, в организации какого мероприятия он помогал Третьему. В Конохе объявили проведение экзаменов на чуунина, начиная с первого июля — через неделю. Это имело смысл, но до этого увидеть общую картину из разрозненных фрагментов он не мог. Это действительно объясняло, почему Хокаге дал выходной с целью отдохнуть такому количеству шиноби одновременно… безопасность в Конохе должна быть на высшем уровне, когда в деревню хлынет такое большое количество людей из других стран, как шиноби, так и гражданских — для участия в экзамене и наблюдения. Ниндзя Конохи не смогут расслабиться, пока всё это не закончится. За исключением усиления безопасности в деревне, Ирука не думал, что на его жизнь это событие окажет такое уж большое влияние. Академия по-прежнему будет работать, миссии по-прежнему будут назначаться, а отчёты — приниматься. Он задавался вопросом, будет ли у него вообще время увидеть большую часть этого события лично. Не то чтобы это его особенно беспокоило, помимо интереса — его ученики были всё ещё слишком неопытны, чтобы принимать участие в этом мероприятии, да и у него не было больше связи ни с одним из выпущенных им генинов. Ему было любопытно, как поведёт себя команда Гая — он был уверен, что они примут участие в экзамене. Хьюга Неджи, как и Саске, был одним из тех молодых шиноби, за кем закрепился ярлык гения, Тентен была экспертом по оружию, а ещё у них была решимость Рока Ли, который закончил Академию, используя только тайдзюцу. Должно быть, решение экзаменатора, позволившего Ли закончить Академию, было интересным. На следующий день его вызвали на совещание по поводу предстоящего экзамена. Различные инструкторы Академии, джоунины, руководящие командами генинов, и шиноби, которые будут участвовать в экзамене в качестве судей, были созваны для выдвижения кандидатур генинов, которым будет предоставлена возможность принять участие в экзамене. Когда Хокаге вызвал Какаши, Куренай и Асуму, джоунинов команд девяти бывших учеников Ируки, он знал, что те откажутся от участия. Традиционно каждый руководитель группы генинов вызывался, если их команды выполняли необходимый минимум из восьми миссий, но никто не выдвигал детей на экзамен раньше. Все три команды были ещё слишком неопытны. Когда Какаши выдвинул кандидатуры Наруто, Саске и Сакуры, Ирука был поражён. Когда то же самое сделали Асума и Куренай, он был просто шокирован. И оказался не единственным поражённым человеком, потому как сразу после того, как Асума замолчал, в комнате послышался ропот. Для любого генина-новичка было необычно сдавать экзамены на чуунина, не говоря уже о целых трёх командах. О чём вообще думали эти джоунины? Это какое-то странное соревнование? Эти дети не были к такому готовы. Какаши и Куренай никогда раньше не руководили генинами. Наверняка же они переоценивали возможности своих команд? Ирука не знал, чем оправдать Асуму, но если Какаши и Куренай выдвинули свои команды, он, вероятно, решил, что может поступить так же… но… экзамены на ранг чуунина были опасны. Люди УМИРАЛИ на этих экзаменах. Все эти джоунины были настолько исключительными, что, несомненно, затмевало их взгляд на такие вещи. Беспокойство Ируки стало сильнее здравого смысла и приличий, и сдержаться он не смог. — Погодите минутку! — воскликнул он. — В чём дело, Ирука? — спросил Третий. И все трое джоунинов повернулись, чтобы посмотреть на него. — Хокаге-сама… пожалуйста, позвольте мне сказать! — произнёс Ирука, от беспокойства его почти затошнило. — Может, это и не моё дело, но дети, чьи имена только что прозвучали, ещё недавно сидели за партами на моих уроках в Академии. Они, безусловно, все очень талантливы, но сдавать на чуунина им ещё рано… пусть перед экзаменом сначала опыта наберутся! Какаши посмотрел прямо на него. — Я стал чуунином, будучи на шесть лет младше, чем Наруто сейчас. — Наруто — не такой, как ты! — закричал Ирука. — Хочешь, чтобы это его сломило? — Они постоянно жалуются, что миссии слишком простые, — бесстрастно ответил Какаши. — Думаю, будет интересно дать им пороху понюхать. Да и посмотреть, как это их сломит, будет интересно. — Что ты сказал?! — гнев поднимался прямо из его живота, разливаясь по всему телу Ируки. Он почувствовал вкус желчи во рту. — Это была шутка, — ответил Какаши, не меняя выражения лица. — Ирука-сэнсей, я понимаю, что Вы чувствуете, должно быть, Вы расстроены, однако… — Какаши, хватит, — тихо вмешалась Куренай. Но тот не обратил на неё никакого внимания. — …не вмешивайтесь! Они больше не Ваши ученики. Отныне они — мои подчинённые, — Какаши смотрел на него холодным, суровым взглядом. Нет, не Какаши. Хатаке Какаши, Копирующий ниндзя, Мастер тысячи дзюцу. Куренай вздохнула. Теперь Ируку трясло не только от гнева. Он заставил себя сделать вдох и немного успокоиться, прежде чем снова заговорить. — Но ведь экзамен на чуунина — это… — Ирука, — перебил его Третий. Ирука перевёл на него взгляд, и все трое джоунинов повернулись обратно. — Мне понятны твои опасения… — Хокаге-сама, — произнёс Ирука с толикой надежды. — …мы устроим генинам-новичкам предварительные испытания, — продолжил Третий. — Предварительные испытания? — Ирука не был уверен, что это значит, но пусть он и волновался, сейчас он почувствовал облегчение от того, что Третий прислушался к нему. — Что ж, — сказал Какаши. — В этом нет необходимости, Хокаге-сама, но если это поможет убедить сомневающихся... Сам я уверен в способностях своих учеников. Куренай и Асума также уверены, что они готовы, если уж на то пошло. Эти дети вполне способны справиться с такой опасной ситуацией, как экзамен на ранг чуунина. Слова, сказанные Какаши, лишь подогрели гнев Ируки, на что он сердито ответил: — Я этого не приму! Может, сейчас они и Ваши подчинённые, но раньше они были моими учениками. Я знаю больше о… — Ирука прав, — перебил его Гай, выходя вперёд. — Всё не так просто. Моя команда ждала целый год, становясь сильнее. Пусть ребята сначала чуть повзрослеют. Какаши презрительно рассмеялся. — Пусть они не идеальны, но всё же быстро справятся с твоей командой. Гай сердито взглянул на Какаши. Ирука же просто уставился на него. Своим высокомерием он навредит этим детям. Даже Гай, казалось, не знал, что сказать. Он издал нечто похожее на рык. — Довольно, — сказал Третий. — Это что касалось новичков. Теперь перейдём к генинам, что уже приобрели определённый опыт. Его слова положили конец дальнейшим препирательствам, и Ирука вместе с четырьмя джоунинами вернулся на место. Он не мог даже взглянуть на троих джоунинов, против которых высказывался, особенно на Какаши. Пока остальные наставники выдвигали или отклоняли участие своих команд, он не обращал на них никакого внимания. Его мысли лихорадочно метались в голове. Он так беспокоился за своих учеников, но, по крайней мере, с ним согласился Гай, а Третий прислушался к его мнению. Ему не следовало высказываться столь резко прямо перед всеми. Ирука стиснул зубы. Все трое джоунинов имели полное право злиться на него. Он публично устроил им разнос, поэтому, как только собрание было закончено, Ирука немедленно направился к ним, прежде чем те успели разойтись. — Прошу прощения, Какаши-сэнсей, Куренай-сэнсей, Асума-сэнсей. Я вёл себя неподобающе. — Спасибо, Ирука-сэнсей, — ответила Куренай. — Мы понимаем твоё беспокойство и благодарны за извинения. Асума потёр затылок. — Не стоит волноваться об этом, Ирука-сэнсей. Ирука перевёл взгляд на Какаши, который лишь натянуто кивнул, не глядя ему в глаза. Ирука большего и не ожидал. Он снова поклонился, оставляя их обсуждать с Хокаге предварительные испытания для своих подопечных.

***

После своего вмешательства в подготовку экзамена он не был особенно удивлён, что стал одним из вовлечённых в процесс. Ему — вместе с двумя другими чуунинами — было поручено протестировать девятерых новичков. Ирука лично отвечал за тестирование команды номер семь, но двое оставшихся свои результаты относительно испытаний других команд принесли ему. Ирука же должен был отчитаться перед ответственным джоунином. И он был совершенно уверен, что то, что этим джоунином оказался Какаши, не было случайностью. Результаты испытаний показали, что все девять новичков стали более искусными, чем он предполагал. Они продемонстрировали мастерство, которого требовал от них Хокаге, чтобы позволить участвовать в отборочных экзаменах на чуунина. И пусть Ируке не слишком нравилась эта идея, больше он ничего поделать не мог. Хокаге и джоунинам вообще не следовало терпеть его вспышку. Он отправился делать отчёт. Какаши терпеливо сидел на крыше в полной темноте, глядя на Коноху. Когда он повернулся в противоположную сторону от того места, где стоял Ирука, эмоции взбунтовались: облегчение от того, что проницательные глаза не сверлят его взглядом, и печаль от того, что джоунин даже не мог взглянуть на него. — Ну как? Они справились? — спросил Какаши. — Несмотря на то, что возникли некоторые трудности с организацией предварительных испытаний, все девять новичков успешно прошли их, — немного натянуто ответил Ирука. Учитывая, что Какаши не смотрел на него, не было необходимости прятаться. — Очевидно, их навыки стремительно улучшаются, как вы трое и говорили, — признал он. Пусть даже Какаши не смотрел на него, он уставился себе под ноги. — Но настоящий экзамен на чуунина не будет таким лёгким, — тихо признал Какаши, всё ещё глядя вдаль. Ирука снова поднял глаза, изучая спину Какаши. Весь день с тех пор, как извинился перед джоунинами, он раздумывал, и прямо сейчас Какаши поддерживал разработанную им предварительную теорию. Ирука почувствовал тошноту. Он разочаровался в себе, потому что Какаши был разочарован в нём. Во многих смыслах было бы проще, если бы джоунин просто злился на него. Но всё было иначе. В его голосе и позе не было и капли гнева. Ирука закрыл глаза. Какаши, сидящий перед ним, не был тем Какаши, что холодно смотрел на него на собрании. Тот Какаши, который говорил о разгроме своей команды, не был тем Какаши, который говорил Ируке слова поддержки, помогающие ему наладить отношения с Наруто. Тот Какаши был холодным, безжалостным и ужасающим, но этот Какаши был внимательным, добрым и заботливым. Как был резким, но не бросал никого позади. Какаши был неудержимым и несокрушимым, но в то же время уязвимым и хрупким. Какаши был полон несоответствий, но их замечала только крошечная группа людей. Людей, которым он сам позволил увидеть эти несоответствия. Людям вроде Гая, Асумы, Куренай и Генмы. Людям вроде Ируки. И сам Ирука был уверен, что Какаши не давал второго шанса, когда дело касалось его самого. И если он не придумает, как исправить их отношения прямо сейчас, дружба, растущая между ними, погибнет здесь и сейчас. Какаши по-прежнему будет сердечным и даже дружелюбным, но Ирука никогда больше не почувствует этой теплоты, которую ощущал, когда они вместе смеялись, пока Какаши провожал его домой. Неспособность Ируки контролировать себя поставила всё под угрозу.