Fireflies

— Мне правда жаль, — сказал Ирука. — Ты это уже говорил, — тихо ответил Какаши. — Я не о том, что сказал, — сказал Ирука. — А о том, что сделал. — Что ты имеешь в виду? — сказал Какаши, поворачивая голову в сторону ровно настолько, чтобы Ирука понимал, что он видит его боковым зрением. — Прости, что я заставил тебя пройти через это, — ответил Ирука. — Что я заставил тебя сделать это. — Стой, — перебил Какаши, полностью повернувшись. — Ты не сердишься на меня? — Сержусь на тебя? Конечно, нет! — ответил с удивлением Ирука. — Но я… — Повёл себя так, как я мог бы предсказать, если бы хоть на мгновение задумался вместо того, чтобы позволить себе подобные выражения прямо перед всеми. Я поставил тебя в ситуацию, где ты должен был поступить, как должно. Какаши смотрел на него мгновение, после чего сказал: — Тебе придётся объяснить мне. Я хочу быть уверен, что понимаю, что именно происходит у тебя в голове. Ирука замер. Он чувствовал себя слишком самонадеянным под пристальным взглядом этого мужчины. — Нет, продолжай, — ответил Какаши. — Что ты имеешь в виду, говоря, что я поступил «как должно»? — Ну… есть ты, — осторожно начал Ирука. — А есть Копирующий. Он часть тебя, но также он — нечто большее. Он — это репутация, история, которой можно ужасать наших врагов, и пугающая тем, что этот шиноби — настоящий. Взгляд Какаши не отрывался от глаз Ируки. Пока тот говорил, Какаши внимательно наблюдал за ним, слегка склонив голову. — Продолжай, — подбодрил он. — Репутация Копирующего — часть того, что он из себя представляет, одна из его способностей. Он холодный, безжалостный и неудержимый. Ты позволяешь его образу доминировать над своим публичным лицом и не можешь позволить другим людям думать, что он слаб — даже в пределах своей собственной деревни. Но я думаю, ты бы предпочёл, чтобы его репутация просто сохранялась, а на тебя никто не обращал никакого внимания. Гай-сан — яркий, люди обращают на него внимание, куда бы он ни пошёл, и в некоторой степени он явно жаждет этого, но ты… ты пытаешься затеряться на заднем плане, — Ирука снова посмотрел вниз. — Ты — тень, а я пролил на тебя свет. Прости меня. Какаши долго молчал, и в конце концов Ирука поднял на него свой взгляд. Тот просто смотрел, а затем, недоверчиво покачав головой, пробормотал себе под нос что-то, что по мнению Ируки звучало как «Я думал, что потерял тебя». — Что? — спросил Ирука, желая понять, было ли правдой то, что он услышал. — Я был уверен, что ты рассердился на меня, и расстроился. Я не хотел смотреть тебе в глаза, — сказал Какаши. — Я был уверен, что если взгляну в твои большие карие глаза, то почувствую себя так, словно пнул щенка. Я привык к тому, что люди шарахаются от меня, принимая близко к сердцу, когда я становлюсь таким. И я почти ожидал, что ты тоже так отреагируешь, но вместо того, чтобы расстраиваться из-за того, как я… ты просто пытался понять. Никогда не перестаёшь меня удивлять. Ты — необыкновенный человек. — Ха! Странно слышать подобные слова от тебя! — сказал Ирука, стараясь не покраснеть. — Нет, — Какаши покачал головой. — Я необыкновенный шиноби. А ты — необыкновенный человек. Я рад, что ты не злишься на меня за то, что я сказал такие жестокие вещи. Ирука покачал головой. Лицо Какаши стало до странного нежным. — Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно ты мне нравишься, Ирука-сэнсей? — Ох… нет. — Ты правда мне очень нравишься. И в этот момент сдержать румянец стало просто невозможно. — Ну, спасибо. Ты мне тоже нравишься. Хотя… — Хотя? — Я всё ещё думаю, что ты ошибаешься насчёт этих детей! Какаши рассмеялся, откинув голову назад. — Рассказывай, — сказал Какаши, наконец, отсмеявшись. Ирука ущипнул себя за переносицу и вздохнул. — Прости. Мне нужно научиться вовремя закрывать рот. Я уверен, что веду себя, как курица-наседка. С моей стороны было неправильно задавать тебе подобные вопросы, я вообще не должен был ничего говорить, — разозлившись на себя за то, что не смог понять решения троих джоунинов и придержать язык, он развернулся, чтобы уйти, пока не стало ещё хуже. — Нет, — Какаши преодолел несколько шагов, разделявших их, и схватил Ируку за плечо. Тот моргнул, повернув голову, чтобы посмотреть на джоунина. — Не извиняйся за это. Никогда не извиняйся за то, что у тебя есть вопросы или опасения. Публичное собрание у Хокаге, возможно, не самое подходящее место для их озвучивания, — улыбка, которая мелькнула на его губах, была кривой. — Но ты всегда можешь поговорить со мной, — улыбка исчезла, и джоунин серьёзно посмотрел в глаза Ируки. — Я тоже могу ошибаться, и хочу, чтобы ты задавал вопросы, когда речь о чём-то действительно важном. Это заставляет меня задуматься о том, почему я делаю то, что делаю, почему думаю так, как думаю, и почему говорю то, что говорю, — он убрал руку с плеча Ируки и потёр собственный затылок. — Единственное, — сказал он, а серьёзное выражение его лица испарилось, как туман, — тебе придётся привыкнуть к тому, что ты тоже можешь ошибаться. Я не ошибался с тех пор, как мне исполнилось тринадцать. — Серьёзно? — сказал Ирука. Какаши кивнул. — Кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты невыносимо эгоистичен? — Бывало, но потом я надирал им задницы. Ирука усмехнулся. Он снова посмотрел на Какаши и прикусил губу. — Ты правда думаешь, что они готовы стать чуунинами? Какаши пожал плечами. — Понятия не имею. Ирука знал, что на его лице отразилось удивление. — Но я думаю, что они готовы попробовать. Послушай, Ирука… на самом деле, они не так уж юны. Я знаю, ты думаешь, что это неправда, но это так. Большинство элитных шиноби стали чуунинами в весьма юном возрасте, я стал им в шесть лет, а ты — в шестнадцать, и это даже не принимая в расчёт нынешних АНБУ. Райдо, Генма, Аоба, Асума, Куренай, Гай… даже Хаяте — были их ровесниками или даже моложе. Ирука кивнул. Он знал, сколько лет было джоунинам, чьи личные дела не были засекречены, когда они стали чуунинами, а после и джоунинами, если уж на то пошло. Однако, он был удивлён тем, что Какаши знал, когда чуунином стал сам Ирука. — Часто будущее шиноби можно предсказать по тому, когда они закончили Академию, когда стали чуунинами, но только потому, что легендарные саннины закончили Академию в шесть лет, а эти дети — только в двенадцать… если ты думаешь, что они не смогут превзойти саннинов, то этим ты лишь оказываешь им медвежью услугу. — Но они всё ещё так неопытны, — возразил Ирука. — Конечно, — согласился Какаши. — В некотором смысле, они более неопытны, чем бывает обычно. Большинство шиноби проводят как минимум год в качестве генинов, прежде чем сдавать экзамены на чуунина, но всегда есть исключения. Если бы на экзамен была выдвинута лишь одна команда новичков, люди, вероятно, не обратили бы на это особого внимания, но решения о выдвижении, которые приняли Асума, Куренай и я, не зависели от мнения других. Только не забывай, что дети, возможно, заработали меньше опыта на миссиях, но они всё равно учились — только в Академии. Под твоим началом. Содержание этих детей в Академии до тех пор, пока они не подрастут, имело желаемый эффект и способствовало их развитию. Ирука задумчиво нахмурился и отвёл взгляд, обдумывая слова Какаши. — Однако, участие в отборочных экзаменах на чуунина также поможет этим детям быстро получить больше опыта и, в конечном итоге, стать лучшей командой. Я был непростым ребёнком, — очень тихо сказал Какаши. — Мой лучший друг погиб из-за моего высокомерия. — Что… — начал Ирука, переводя взгляд на Какаши, но тот перебил его, подняв руку. — Сейчас это не имеет значения. Дело не во мне, а в этих детях. Дело в том, что я знаю, как для шиноби важно как можно раньше не просто научиться работать вместе, но и прислушиваться друг к другу и полагаться друг на друга. Экзамены на чуунина помогут им научиться работать как единое целое. Чтобы успешно справиться с этим, Сакуре нужно перестать позволять мальчикам делать всю тяжёлую работу — иначе они просто оставят её позади, Саске нужно научиться зависеть от других вместо того, чтобы пытаться делать всё самому, а Наруто — привыкнуть к тому, что он больше не один, и рядом есть те, на кого можно положиться, — Какаши мягко улыбнулся Ируке. Тот был очарован тем, как хорошо тот мог показывать эмоции через эту маску, когда хотел. — Всем им есть что извлечь из участия в этом мероприятии и то, как далеко они продвинутся, будет зависеть от того, смогут ли они работать, как команда, без тебя, без меня или кого-либо ещё, указывающего им, что делать. И если они смогут это сделать, то покажут, что поняли, каково быть лидером, а это сделает их достойными того, чтобы стать чуунином. Слушая Какаши, Ирука начинал понимать, сколько обоснований джоунин вложил в выдвижение своей команды, но тем не менее, экзамены на чуунина всё ещё могли положить конец карьере или жизни молодого шиноби. — Это так опасно, — тихо сказал Ирука, опустив взгляд вниз. — Что, если они погибнут? Какаши сделал паузу, размышляя, а затем мягко положил ладонь на плечо Ируки. — Такая возможность существует даже без участия в экзамене, пока им не исполнилось бы шестнадцать. Эти дети уже бывали на миссиях, на которых могли погибнуть. В Стране Волн мы чуть не потеряли Саске. Ирука поднял глаза. — Ирука-сэнсей, — мягко произнёс Какаши. — Ты доверил бы мне свою жизнь? — Без малейших сомнений. — Тогда доверь мне их. Они не собираются умирать. Они умны. Верь в них. Возможно, они не готовы стать чуунинами, посмотрим, как они с этим справятся, но они готовы сдавать экзамен. Ирука посмотрел в лицо Какаши, вздохнув. — Почему ты прилагаешь столько усилий, чтобы заставить меня понять? Почему тебя это так сильно волнует? — Я уже говорил тебе раньше, — сказал Какаши. — Ты мне нравишься. На самом деле, с сегодняшнего дня, — добавил он с улыбкой, — ты нравишься мне ещё больше.

***

Ирука прекрасно знал, когда проводился первый этап экзаменов на чуунина. Он знал, что большое количество генинов даже не преодолели первое препятствие. Весь день он думал о том, как дела у детей, и это отвлекало его от проводимых уроков. Он почувствовал облегчение, отпуская класс по домам в конце дня. А также потому что к этому моменту до него дошёл слух, что все девять новичков сдали свой первый экзамен. Теперь, когда дети принимали в нём участие, Ирука хотел, чтобы они справились как можно лучше. Ему нужно было передать кое-какие бумаги одному из других чуунинов, работавших в Штабе, поэтому, прежде чем направиться домой, он решил зайти туда. Внутри он увидел Третьего, тихо разговаривающего о чём-то с Какаши, причём эти двое явно не хотели, чтобы этот разговор достиг чужих ушей. Должно быть, они закончили свою беседу практически в тот момент, когда в кабинет вошёл Ирука, потому что Какаши сразу направился к двери. Проходя мимо Ируки, он не остановился, а лишь самодовольно и совершенно отчётливо сказал: «Тринадцать». Ирука прицелился нанести удар ногой прямо в лодыжку уходящего джоунина, но Какаши просто убрал свою ногу с пути, и Ируке пришлось довольствоваться бормотанием «засранец» ему в спину. Какаши бросил дерзкую улыбку через плечо и исчез за дверью. Единственным человеком в кабинете, который мог заметить их обмен репликами, был Хокаге, стоящий в стороне. Он задумчиво пыхтел трубкой, пока Ирука передавал чуунину свои бумаги. Когда Ирука уже собрался уходить, тот жестом подозвал его к себе. — Хокаге-сама, — сказал Ирука. — Мне действительно очень жаль, — ранее он извинился перед джоунином, с которым тот беседовал, но так и не извинился должным образом перед Третьим, чью встречу с Какаши он только что сорвал. Третий пренебрежительно махнул рукой. — Не бери в голову, — сказал он. — Я знаю, что ты просто действовал в интересах детей. Не у всех из них есть семьи, присматривающие за ними. Я рад, что есть те, кто заботится о них, пусть даже это их учителя и наставники. Он посмотрел в сторону дверного проёма, куда ушёл Какаши, а затем его взгляд вернулся к Ируке. Он понизил голос, продолжая. — Я рад, что вы двое смогли найти общий язык после того, что произошло. Я думаю, ты значишь для него больше, чем сам осознаёшь. Твоё хорошее мнение о нём очень важно для него. — Вы про Какаши-сана? — спросил Ирука с некоторым недоумением, повторив за Третьим и снижая громкость голоса. — Он улыбается тебе. — Он улыбается многим людям. — С тобой всё по-другому. Его улыбки искренние. Я не видел, чтобы он так улыбался с тех пор, как… — он замолчал, посмотрев на Ируку. — Из-за него погиб его лучший друг, — предположил Ирука. Третий улыбнулся. — Он рассказал тебе. Я так рад. Хотя, возможно, всё сложилось задолго до этого. Он рос исключительно одарённым ребёнком и с самого детства был изолирован от сверстников. Большую часть своей жизни он провёл в окружении шиноби старше себя, и чаще всего ему приходилось сталкиваться с дополнительными проблемами — командованием ими. Он всегда был серьёзным и привык всё контролировать. Ему нравится, когда все думают, что он может справиться с чем угодно, включая собственные проблемы, но каждому нужен кто-то присматривающий и заботящийся. Я немного волнуюсь за него. Он более хрупок, чем сам думает. Ирука посмотрел на дверной проём. — Да, я знаю, — тихо сказал он, поворачиваясь лицом к Третьему. Третий же оценивающе посмотрел на него. — Я верю, что ты знаешь, — сказал он, счастливо кивнув. — Хорошо. Я не хочу наблюдать за тем, как он занимается саморазрушением и теряет себя. Ему нужен кто-то, кто будет напоминать ему, почему он сражается. Ирука сделал паузу, а затем тихо произнёс: — Однажды он сказал мне то же самое. Улыбка Хокаге стала шире. — Неужели? Что ж, хорошо. С тобой и этими детьми… для него всё ещё есть надежда. Надеюсь, у тебя есть немного свободного времени? Я как раз собирался выпить чаю.

***

К тому времени, как закончился второй этап экзаменов на чуунина, Ируке пришлось признать, что Какаши, по-видимому, знал, о чём говорил. Ирука умолял Анко позволить ему быть тем, кто расскажет команде номер семь, прошли они или же провалились, и он с некоторым удивлением и немалой гордостью сообщил им, что они сдали экзамен. Он попытался предупредить их о следующем этапе, особенно Наруто, не беспокоиться о котором он просто не мог, но Наруто перебил его и потребовал, чтобы Ирука признал его, как ниндзя, а не как одного из своих учеников, и Ирука с улыбкой признал этот факт. Чёртов джоунин, как всегда, оказался прав. Предварительные испытания были необходимы для уменьшения числа испытуемых, прошедших второй этап. Из семи команд, прошедших испытания, присутствовали все три команды новичков. К концу предварительных матчей девять генинов вышли в финальные публичные бои. Четверо из девяти были новичками Конохи, двое из которых — из команды Какаши. И в этот момент никто не мог усомниться в решении троих наставников-джоунинов. По настоянию Хокаге, Ирука остался, чтобы лично наблюдать за боями. Он должен был признать, что новички оказались куда более способными, чем он предполагал. Единственное, что его беспокоило, так это то, что во время предварительных боёв ощущалось какое-то волнение и даже скрытое напряжение, истоки которых он определить не мог. Перед началом поединков команда номер семь яростно перешёптывалась — особенно Сакура с Саске. Анко напряжённо разговаривала с Третьим. Даже Какаши казался несколько выбитым из колеи. Ирука был не совсем уверен, что именно заставило его думать, будто Какаши выглядит неуверенным — тот демонстрировал свой обычный фасад — но что-то просто казалось неправильным. Это было похоже на то, как если бы он слишком старался вести себя так, будто ничего не происходит, что мог заметить только тот, кто знал его лучше остальных. Бой Саске был странным. Казалось, мальчик испытывал больше боли, чем можно было предположить по его внешнему виду, и полагался исключительно на тайдзюцу. В конце боя он рухнул на землю, но вместо того, что позволить медикам забрать его для обследования, Какаши отвёл его в одну из задних комнат. Вскоре после этого сам Какаши вернулся, а позже Ирука обнаружил, что Саске находится в госпитале. Он не мог не задаваться вопросом, что произошло, и почему Какаши не отправил Саске в госпиталь сразу. И почему он до сих пор словно был выбит из колеи. Но Ирука привык к тому, что не всегда может быть в курсе происходящего. Он считал, что ему повезло найти свой путь к такому положению в деревне, где он часто знал больше остальных людей, но даже в этом случае секреты были частью жизни в скрытом селении шиноби. А Ирука был очень хорош в том, чтобы не позволять неудовлетворённому любопытству вывести себя из равновесия. Независимо от того, что происходило, и узнает ли когда-нибудь Ирука все детали, теперь у девяти генинов и их наставников был месяц, чтобы подготовиться к финальным битвам. Как бы сильно он ни противился тому, чтобы его ученики вообще участвовали в этом, Ирука был чрезвычайно горд, что почти половина генинов, прошедших в финальный этап, были его учениками, и особенно он гордился, что среди них был и Наруто.