сюрприз

      Тренировки, тренировки, тренировки и друзья, казалось, было скудным, но всё же списком самого главного и дорогого в жизни Драгнила. Он таскался по Фиору с Хеппи, и, спустя долгий, насыщенный год он решил вернуться. Не подозревая, что его гильдия распалась, он не спешил в Магнолию — ему хотелось увидеть хоть кого-то из знакомых, ведь в последнее время ему удавалось общаться только с котом, да и Гилдартсом, которого он встретил по случайности лишь однажды. Поэтому он был только рад, когда, выйдя в город, он наткнулся на гильдию Голубых пегасов, потому что он поладил с ними еще с тех времен, когда пришлось драться бок о бок против Орасьон Сейс.       Когда Нацу переступает порог гильдии, он с улыбкой понимает, что синие пегасы — это синие пегасы, которые никогда не изменятся. Их гильдия все также кишила клиентами, пришедших не для светских бесед, а для компании из льстивых и угодливых волшебников, мило улыбающихся каждому гостю. Драгнил так давно не был в гильдиях, и, хоть атмосферу, царящую в голубых пегасах, сложно назвать той гильдией, к которой Нацу привык, он все равно чувствует, что ему приятно находиться в этом оживленном, людном месте. Хибики, проходящий мимо с подносом, останавливается так резко, что бокалы с шампанским едва ли не сваливаются на пол с громким дребезгом, но вслух издается лишь предупреждающий звон стекла бокалов, стукнувшихся с друг другом, и изумленный вздох.       — Нацу?       — Это я. — он улыбается широко, а Хибики смеется, узнавая в нем старого друга. Видеть волшебников Хвоста феи всегда приятно, а в свете последних событих — особенно. Они приобнимают друг друга одной рукой.       — Как ты? Где ты? О тебе я так мало слышал в последнее время, так и не понял, куда ты делся.       — Так я на тренировки ушел. Год меня не было, еще даже в гильдию не возвращался, только на пути домой, вот, забрел, чтобы повидаться, поговорить хоть с кем-то знакомыми, понимаешь? — Хибики не очень понимает, потому что речь Нацу звучит так, будто он не в курсе, что возвращаться ему некуда, и он надеется, что чего-то недопонял, потому что он не хочет быть человеком, который скажет Нацу, что Хвоста феи больше нет. Но Драгнил не замечает поникшего выражения лица Хибики, потому что в толпе он замечает кое-кого поинтереснее. — Это Лаксус?!       — Да, он присоединялся к нам, когда…- Драгнил его не успевает дослушать, потому что ноги его сами несут к блондину, которого он совершенно не ожидал увидеть здесь. Что это за совпадение такое? Он точно должен разузнать, почему Лаксус ворковал с какими-то девушками, млеющими от одного его вида, который, между прочим, был весьма схож с униформой синих пегасов.       — Лаксус! — восхищенно зовет его Драгнил, приближаясь, а громовой убийца драконов едва поворачивается, и, заметив старого друга, извиняется за прерванную беседу и покидает компанию кокетливых девушек, которые до того пытались настойчиво льнули все ближе к мощному телу мужчины. Он встает, поправляет пиджак и ворот рубашки и, слабо улыбаясь, осматривает запыхавшегося Драгнила, который растолкал всех прохожих, пока бежал к Лаксусу. Его волосы отросли и он немного изменился внешне, кажется, стал взрослее и мужественнее, но в глазах продолжал гореть наивный задор и прежний пыл, свойственный юному, невинному Нацу. — Я так рад тебя видеть.       Лаксус согласно кивает, но молчит, пребывая в небольшом шоке от того, что Нацу свалился как снег на голову. Он думает, что стоит спросить, как его дела, но даже не успевает, потому что Нацу перебивает вопросом.       — Какого черта ты здесь вообще? — Лаксус вновь собирается ответить, но Нацу не дает вставить ему и слова, потому что в голове буря мыслей и эмоций, выразить которые ему необходимо здесь и сейчас, даже одновременно. — Я только зашел, думал, встречу кого-то из знакомых, и тут ты, вот совпадение, да? Может, это знак, что нам наконец-то стоит подраться, ха? Не зря я потратил весь год, не так ли?       Губы Лаксуса трогает ухмылка, он едва усмехается, а Нацу рад, что Дреяр не закатил глаза, демонстрируя, как ему надоел Драгнил с его предложениями смахнуться. Ведь именно так он реагировал еще пару лет назад, но, кажется, проведя год в голубых пегасах, Лаксус изменил своим привычкам.       На фоне, в шуме гильдии, Нацу слышит чужой заливистый женский смех, наигранный, запоминающийся, и Драгнил в другой раз бы обернулся, потому что узнает в этом голосе Эвер, но Лаксус, который не сбегает от Нацу, как только он заводит речь о битве, интересует его больше. Такой Лаксус его интересует больше, чем кто-либо.       — Сначала заплати за это.       Нацу недоумевающе хмурится, наклоняет голову, но, не найдя иронии во взгляде Лаксуса (которую, впрочем, он бы никогда не отыскал, даже если бы она была), спрашивает:       — Серьезно?       Дреяр кивает с загадочной улыбкой, а Нацу не узнает своего согильдийца — тот ведет себя несколько странно, не похоже на себя, но Нацу не то чтобы против. Всяко лучше, чем хмурящийся, ворчащий и отмалчивающийся Лаксус. Поэтому Нацу неуверенно улыбается ему в ответ, когда его самого пронизывает коварный взгляд неожиданно хитрых, игривых глаз. Драгнил дает небольшой мешок, в котором хранил все деньги, когда путешествовал, и, признаться, много там не было, возможно, несколько тысяч драгоценных, но Лаксус, заглянув в него, хмыкнул удовлетворенно, и, кивнув в сторону, позвал Нацу идти за ним. Драгнил по-прежнему ничего не понимал, но послушно следовал за Лаксусом, которому только что отдал деньги за… драку? Нацу думает, что за прошедший год все же что-то изменилось, и, если пегасы все такие же пегасы, то Лаксус теперь стал как минимум меркантильнее, чем обычно.       Дреяр ведет его к отдаленной части зала, где, по-видимому, располагалась вип-зона, потому что здесь было меньше людей, а клиенты переставали притворяться, что случайно придвигаются ближе, а уже нагло сидели на волшебниках пегасов, ерзая на коленях парней в расстегнутых рубашках, впрочем, волшебницы гильдии тоже прибегали к этому, заигрывая с посетителями вип-зала.       Но Лаксус не останавливается, а лишь проходит мимо них, а Нацу стоило лишь строить догадки, куда они придут, если они двигаются все глубже в здание гильдии, которое, судя по происходящему, таит в себе многого, чего Нацу еще не видел. Как клиент, по крайней мере.       Нацу оказывается в небольшом коридоре, вдоль которого были небольшие комнатки, войти в которые не оставляло большого труда, ведь все они закрывались лишь алыми бархатными занавесками. Из парочки таких выходили девушки, которые были участниками гильдии, а за ними шли незнакомцы, едва успевающие заправлять одежду. У Нацу было все больше вопросов, но он решил, что лучше не отвлекать Дреяра на ходу, ведь ему бы не хотелось останавливаться посреди коридора. Не хватало еще ютиться в этом узком проходе, пропуская мимо этих измотанных (Нацу боится предположить чем) девиц и подозрительно довольных парней.       Но Дреяр наконец останавливается у одной комнатки, осторожно заглядывает, а потом, обернувшись, вновь кивает Нацу головой, чтобы он следовал за ним, а Нацу, чувствуя беспокойство и странное предчувствие, закусывает губу и заходит за «кулисы». В глаза сразу бросился такой же красный, как занавески, широкий диван и небольшой столик. В углу была мусорка. Слава богу, с крышкой.       В комнате был тусклый, теплый свет, слабо освещаемый пространство перед ним. Окон тоже не было, похоже, чтобы посетители окончательно потеряли счет времени, но Нацу, будучи приведенным Лаксусом в эту укромную комнату, где слышна негромкая, чарующая мелодия, точно потерял не только счет времени, но и рассудок.       — Садись.       Лаксус, стоящий к нему спиной, немного повернул голову к Драгнилу, ожидая, пока смысл сказанного дойдет до парня, изумленного происходящим. Нацу медленно моргает, а потом послушно проходит к дивану и усаживается на него. Лаксус провожает его взглядом — с прикрытыми глазами, что примечательно, потому что выглядит совсем непривычно (но не менее привлекательно), а затем стягивает с себя свою привычную (одну из немногих таких вещей сегодня) шубу. Грей тоже раздевается, когда собирается драться, но Нацу сомневается, что Лаксус делает это по той же причине. Нацу догадывается, что до драки дело не дойдет, и, не сказал бы, что он заинтригован, скорее, даже испуган предстоящими событиями. Но мурашки испуга пропадают, сменяются мурашками смущения, потому что Лаксус подходит к нему совсем близко, одним коленом облокачивается на диван, справа от Нацу, а другая нога все еще стоит, будто бы находясь в раздумьях, где бы поставить колено — слева от Драгнила, чтобы у него совсем не было выхода, или всё же между ног, чтобы окончательно застать врасплох?       Тем временем Дреяр протягивает свою руку к чужой и тянет к себе, заставляя Драгнила по-собственнически обвить его талию, хотя Нацу совсем не чувствует себя властным и доминирующим, когда Лаксус без объяснений приводит его в странную тусклую комнату в Голубых пегасах, а потом раздевается, так еще и взяв с него за это деньги. Впрочем, если бы Лаксус делал это за бесплатно, Нацу был бы еще в большем шоке. И когда он поднимает голову, чтобы высказать Дреяру хоть одну из своих претензий, состоящих, в частности, из неловких вопросов «Лаксус, а что происходит?», он не успевает ничего сказать (в этот раз его перебивает громовой убийца драконов, а не он сам), потому что Лаксус ловит его губы своими, затягивая в поцелуй. Его горячая, широкая ладонь прижимается к щеке Нацу, Лаксус чувствует, что Драгнил тоже становится горячим, вероятно, от смущения. Его колено все же выбрало место и расположилось между ног Драгнила, недвусмысленно двигалось ближе к члену, медленно проводя по внутренней стороне бедер. Но Нацу этого даже не осознает, всё, что рябит перед закрытыми веками — мысль о целующем его драконоборце. Лаксус прижимается губами, отстраняется на пару миллиметров, вбирает воздух в легкие, которого не хватает от долгого поцелуя, и, стараясь заглушить свой шумный вздох, припадает к пунцовым губам вновь, кусает их едва больно, требовательно, заставляя воздух встрепенуться не своим вздохом, а чужим судорожным стоном.       Кровь, до того умиротворенно циркулирующая внутри, ускорила темп, взбеленилась, едва ли не кипела, а Нацу, который пару минут назад бы сказал, что такое ему чуждо, со смущением и нетерпением одновременно, думает, что он бы отдал все заработанные в прошлом и будущем драгоценные, ради того, чтобы Дреяр помог ему разрядиться. Но внутри кипит не только кровь, но и предвкушение, потому что Лаксус, которого Нацу все менее узнает, с небывалой страстью целует его, гладя затылок. Смуглые ладони со смелостью пробираются под пиджак, к спине, напряженные мышцы которой Нацу ощущает даже через рубашку.       Лаксус давит коленом Драгнилу между ног, проверяя, возбудился ли тот, а Нацу несдержанно выдыхает ему в губы, потому что Лаксус задевает его стояк. Он думает, что хотел бы вновь залезть ему под пиджак, возможно, еще и под рубашку, оглаживая лопатки — ему хотелось бы коснуться Лаксуса везде, тем более, когда Дреяр сам разрешил это, положив его руку к себе на талию, но именно в этот момент блондин отстраняется. Он бросает взгляд на Драгнила — растерянное, усталое и возбужденное выражение лица сбитого с толку убийцы драконов заставляет Лаксуса сдержать самодовольную ухмылку, но усмешка все равно трогает его губы. Он машинально касается волос, задирая свисающую челку назад, но она все равно падает ему на лоб через секунду-другую, стоит ему наклониться, но Нацу было все равно на упавшую прядь, потому что невольно засмотрелся на Лаксуса, совершающего, кажется, совсем обычные действия, но при этом открывавшимся с новой, совсем незнакомой стороны. И Драгнил, к собственному же удивлению, не был против таких изменений — Лаксус выглядел изящно, когда убивал темных волшебников громом убийцы драконов; Лаксус выглядел изящно, когда нависал над Нацу, затягивая его в глубокий поцелуй.       Но сейчас Дреяр не дал возможности Нацу понаблюдать лишнюю секунду за собой — Драгнил и сам не знал, что бы предпочел: исследовать его тело зрением или осязанием, но Лаксус выбора, как такового, и не предоставлял. Кровь внутри Нацу кипит от смущения, прибегает на этот раз к щекам, потому его смуглое лицо становите еще темнее, румянее, сливаясь с ярко-розовым цветом волос. Дреяр встает на колени перед парнем, который, до того сидя с раздвинутыми ногами, медленно осознавая, к чему готовится блондин, мелко задрожал всем телом от предвкушения. Но вопрос слетает с его уст прежде, чем он успевает догадаться, что и без слов всё предельно ясно:       — Лаксус, что ты делаешь?.. — с такой неподдельной наивностью в голосе спрашивает Драгнил, будто не у него встал член в ожидании, что Дреяр заставит его кончить. Лаксус лишь бросает на него свой, отныне фирменный, коварный-лукавый взгляд и, не сдержав своей хищной, дерзкой ухмылки, все также загадочно отвечает:       — Ты же заплатил.       Драгнил пораженно выдыхает, с его губ невольно срывается сиплый стон, пока Лаксус бессовестным образом стягивает с него его штаны с бельем. Нацу, пытаясь не прятать глаза, которые видят с трудом через пелену исступления, взволнованности и возбуждения, замечает, что на лице Дреяра нет ни намека на смущение, и он с таким невозмутимым выражением лица, даже не поведя бровью, берет чужой член в руку. Нацу едва ли не падает на спину, но успевает положить руки на диван, одной рукой касается руки Лаксуса, которая держится за его ногу. Нацу испуганно дергает ладонью к себе, прижимает к груди и даже мимолетно задев себя чувствует колотящееся сердце, которое, кажется, бьется бешеннее, чем когда-либо.       Лаксус ловит его перепуганный, смутившийся взгляд, в мыслях горделиво подмечает, что ему даже не стоит использовать магию, чтобы поразить Нацу — кажется, во всех смыслах. Он перехватывает его руку, которой Драгнил случайно его задел, накрывает своей уверенно, а Нацу, бросив на это взгляд, сглатывает набежавшую слюну от вида напряженных сухожилий и выпуклых вен на мощной руке драконоубийцы. Впрочем, он забывает и о руках Лаксуса, и о своих, потому что Дреяр проводит горячим языком по не менее горячему члену Нацу, слизывая сочащуюся смазку даже несколько жадно. Нацу в этот раз не сдерживает громкого стона, который резко обрывается от его попытки приглушить себя, но Дреяр продолжает истязать его вместе с его разгоряченной плотью, потому проводит языком вдоль ствола, назло останавливаясь, чтобы пощекотать, лишний раз касаясь острым, юрким языком головки члена. Потому Нацу, откидывая голову назад, вновь шумно выдыхает, чувствуя, как его таз дрожит от прикосновений Лаксуса, в существование которых ему тяжело поверить. Словно все происходящее галлюцинации от сильного удара током, которым Лаксус вполне мог наградить Нацу за предложение подраться. Это звучит реалистичнее и правдивее, чем Дреяр, ненасытно лижущий его член, налившийся кровью от парочки поцелуев. Впрочем, последним Нацу не был удивлен — вряд ли бы кто-то не возбудился, если бы его целовал Лаксус.       Лаксус водит языком по стволу вверх-вниз, раззадаривая парня, а затем, когда Нацу привел дыхание в норму, и оно превратилось из тяжелого судорожного в равномерное, негромкое, едва сопящее. Дреяр убирает свою ладонь, оставляя руку Нацу царапать диван от нетерпения и накатывающего все сильнее возбуждения. Блондин приближает губы к члену, приоткрывает рот, и, дразня, ничего не придпринимает, лишь опаляя головку своим горячим дыханием. Нацу ерзает бедрами, хмурит брови от напряжения, не сдерживает нетерпеливых поскуливаний.       Дреяр открывает рот шире и одним движением вбирает всю длину члена, ноги Нацу предательски дрожат, дергаются из стороны в сторону, а из члена все обильнее сочится предэякулят, когда Лаксус нагло раздвигает бедра парня еще шире для собственного удобства. Он двигается медленно, томно, издавая как можно больше звуков — едва освобождая член из губ, причмокивая, а затем позволяя льющейся смазке хлюпать в его рту между языком и членом. Он помогает себе руками, обхватывает пальцами член Драгнила там, где не достает губами. Водит ими в том же ритме, в котором движется его голова. Он нарочито быстро поднимается, а затем тягуче опускается, заставляя член парня проникать все глубже в его рту, и, когда Нацу думает, что парень вот-вот остановится, Лаксус все в том же медленном, томном темпе продолжает, заставляя головку щекотать его горло, а затем, дразня, наверное, самым изощренным способом, сжимает глотку, выдавив из Нацу протяжный стон.       Драгнил опустил взгляд, посмотрев в сторону Лаксуса, тот был слишком занят, чтобы прожечь парня своим обыденно надменно-хитрым взглядом, и от осознания этого в Нацу теплилось-растекалось чувство превосходства, потому что сам Дреяр, усевшийся на полу лишь ради того, чтобы жадно вобрать его член в свой рот, заставлял Нацу сотрясаться от наслаждения. Его рука неуверенно дрожала на диване, а когда Лаксус неожиданно замедлился, дабы провести языком во рту по стволу, Нацу счел это недостойной лаской, потому он положил свою ладонь на светлые пряди, неслабо давя на голову в попытке заставить Лаксуса продолжить вбирать член в глотку. Тот хватается за поясницу Драгнила одной рукой, а второй придерживает внутреннюю сторону бедра, тем самым притягиваясь ближе к члену, заглатывая глубже. Он немного опешил от ладони парня, который, судя по всему, вошел во вкус, но Лаксус не растерялся — он уверен, что заставит ладони Нацу дрожать от удовольствия, так, что он забудет, как ими шевелить. Он вновь причмокивает, утыкаясь носом в чужой лобок, а у Драгнила перехватывает дыхание от гланд, стискивающих его член. Он слышит хлюпки слюней Дреяра, которые он не успевает проглатывать, слышит, как тот шумно тяжело выдыхает через нос, от этого волна жара накрывает его вместе с мурашками, проходящими по напряженным рукам.       Он вновь засматривается на блондина, завороженный тем, как ритмично движется его голова вверх-вниз, а горячая ладонь на его пояснице перемещается к его члену, опускается ниже, трогая мошонку, щекочет неуловимыми дразнящими касаниями. Нацу закусывает губу, гладит по голове одобряюще, забывая, что пару минут назад чувствовал себя неудобно от мысли доминирующей, властной роли. Смотрит на Лаксуса довольно, тогда, когда не закатывает глаза от наслаждения, а, когда он не чувствует себя полностью истощенным удовольствием, он задумывается еще раз, на всякий случай, ради приличия, о происходящем, и, не находя никакого объяснения, приходит к выводу, что самым лучшим выходом будет просто наслаждаться.       Он опять бросает любопытный взгляд на Лаксуса, замечая, что тот, кажется, тоже вошел во вкус, похоже, во всех смыслах, потому что сейчас он с особенной жадностью вбирал член в рот, и каждый раз — до основания. Совсем игнорируя руку Драгнила на его голове, пальцы которой невольно сжимались время от времени. Нацу хищно облизывается от мысли, которая ему приходит уже не первый раз за последние несколько десятков секунд: сам Лаксус, которого он знает, отсасывает ему за пару тысяч драгоценных. Всего лишь деньги — и принципы Лаксуса куплены, вот чего Нацу точно не мог предсказать. Впрочем, может у Дреяра и нет принципов, хотя, Нацу с ухмылкой понимает, что у Лаксуса, которого он помнит, принципы были, но, похоже, если пегасы не меняются, то точно меняют людей. Именно поэтому Лаксус двигает головой ритмично, порой вытаскивая член изо рта полностью, чтобы, помогая обжигающей ладонью, вылизать набухшую головку, проводя языком ненасытно, а самое главное — умело, будто бы он делал так не раз, и знает как заставить мужчину несдержанно гортанно стонать. У Нацу, в мыслях которого рябит «три тысячи драгоценных», срывается с уст, помимо стонов, несколько другое:       — Шлюха. — Нацу шепчет это, задыхаясь от стонов и эмоций, не контролируя себя, возможно, потому что на грани от того, чтоб кончить, потому совсем не отдавал отчет своим словам — казалось бы, зачем, ведь край вседозволенности достигнут — Лаксус стоит на коленях, так усердно стараясь доставить Драгнилу удовольствие. Но Лаксус такого не поддерживал — вроде бы чего-то унизительнее, чем отсасывать Нацу нет и не может быть, но быть обозванным «шлюхой» Драгнилом — возмутительно. Дреяр не останавливается, и даже не задевает «случайно» член зубами. Однако, милосердным его не назвать, потому что на фразу Нацу он все-таки отвечает — невербально — прошибает слабым зарядом тока парня, сжав его разгоряченное бедро. Нацу дергается от удара электричества, его рука ошарашенно застывает на голове Лаксуса, а тот, удовлетворенно хмыкнув, продолжает вбирать член в рот, который уже становится тверже.       Тем не менее, Нацу, замерший на пару секунд от удара током, вновь начинает часто дышать, а вены на его члене, казалось, вздулись сильнее, чем до этого. Лаксус ощутил это собственным языком и успел предположить, что Нацу вот-вот кончит, но причина была в другом — он, похоже, возбудился еще больше, возможно, поэтому его рука, до того расслабившаяся, проснулась, и теперь настойчиво давит на затылок Дреяра. И, когда головка члена все еще в чужом сжимающемся горле, Нацу, держа ладонь все также крепко на голове Лаксуса, с игривой улыбкой на губах говорит опять, провоцируя блондина:       — Да, продажная шлюха. — довольно произносит он, словно гордится таким Лаксусом, будто бы хвалит его. Впрочем, если такой Лаксус заглатывает его член по гланды, пошло причмокивая, то Нацу, действительно, если не «гордится», то пребывает в одобряющем восторге.       По телу Драгнила вновь ударяет волна тока, и, если прошлая по силе была скорее предупредительно-угрожающей, то нынешняя была уже всерьез атакующей, поэтому Нацу чувствует, как содрогается всем телом, а перед глазами темнеет на пару секунд. От такой боли, пронизывающей все его тело, он, как ни странно, получает удовольствие, а мышцы пресса и спины напрягаются в предвкушении ближайшего оргазма. Нацу чувствует, как его член буквально пылает, и он очень хочет, чтобы Лаксус не останавливался, и он, несмотря на недовольство от неуместных (вообще-то, весьма уместных) кличек от Драгнила, продолжает сосать, порой облизывая ствол языком все по-прежнему жадно. И Нацу за это гладит его по голове, поощряюще, хваля, кажется, целиком и полностью войдя во вкус доминирующей роли.       Но он уже хочет кончить, так сильно, что сжимает пальцы на ногах от нетерпения, сгибая колени, потому поглаживание перерастает в цепкую хватку, а сам Драгнил, хмурясь и краснея от возбуждения, начинает толкаться бедрами Лаксусу в рот, заставляя того едва ли не поперхнуться. Но Дреяр не отстраняется, а возвращает, на этот раз обе руки на поясницу драконоубийцы, чтобы самому еще ближе, если это возможно, притянуться к члену, заглотить его еще глубже. Драгнил двигает тазом неумело, потому что сидит, но все равно ускоряется, старается толкаться быстрее, резче, помогая себе ладонью, которая давит на затылок Лаксуса почти бесперестанно.       — Да, да, господи, — шепчет Драгнил с придыханием, грубо толкаясь в рот убийцы драконов, который старается дышать, но получается невпопад, и он едва ли не захлебывается от невыносимого темпа, который задал Нацу. Дреяр, несмотря на этот дискомфорт, уже машинально сжимает гланды, когда головка мимолетно оказывается рядом с горлом. Язык не успевает водить по члену, как до этого, но, касаясь ствола, Дреяр чувствует лишь затвердевшую, словно камень, горячую-горячую кожу. Он не вслушивался в слова Драгнила, шепчущего какой-то бессвязный бред от удовольствия, но волна электричества опять грозным, сильным ударом проходит по телу Драгнила, когда он, все энергичнее двигая тазом, в каком-то разгаре умопомешательства и возбуждения продолжает: — моя шлюха, да, моя.       От тока, пробежавшего по телу, рука Нацу дергается и падает с головы Дреяра на собственное колено, и он, выпрямляясь, не видя перед собой ничего, кроме темной-темной пелены, кончает со стоном, который, наверное, услышал даже Хибики, носящийся у самого входа в гильдию. Лаксус ощущает горячую сперму во рту, которая текла и в глотку, и с подбородка. Освобождает рот от члена и отстраняется, и, он не успевает вытереть остатки с лица, как в комнату кто-то заглядывает, намереваясь зайти, Дреяр оборачивается и замечает Эвергрин, которая, смущенно посмеявшись от зрелища двух занятых драконоубийц, мгновенно удалилась, видимо, продолжать поиски свободной комнаты. Нацу ее визита не заметил, потому что уставился в потолок, пытаясь прийти в себя от такого мощного оргазма, после которого даже дрожали колени — хотя, может дело от парочки еще более мощных ударов током. Впрочем, ему понравилось и то, и другое.       И, только он наконец отдышался и на ощупь натянул штаны, Лаксус уже накидывал шубу на свои плечи, собираясь уходить. Нацу хотел что-то спросить, сказать, и, прежде чем он смог выразить хоть одну мысль, вертящуюся на языке, Дреяр бросил на него свой горделивый, проницательный взгляд, и с по-прежнему загадочной, странной, но теперь многообещающей улыбкой произнес:       — До встречи, Нацу.