Улыбка отчаяния

      — Запомни, Коши, в нашем мире ты можешь доверять только своей семье.       — А как же мои друзья, пап? — непонимающе склонил голову на плечо мальчик.       — Друзья... Друзья имеют такие привычки, как предавать, распускать о тебе слухи, уходить.       — Значит, я должен перестать дружить с моими друзьями, а потом их никогда не заводить?       — Ну почему же? Ты можешь заводить друзей, общаться с другими детьми, но никогда не проси с них обещаний и всегда полагайся только на себя и свою семью. Мы никогда тебя не бросим.       Почему-то именно этот разговор с отцом вспомнился Суге, и паренёк грустно усмехнулся. Оказывается, не только друзья могут предавать и уходить, а даже наоборот. Но Сугавара всё равно не мог себя пересилить и поделиться с Дайчи.       — Суга, что бы тебя не беспокоило, ты всегда можешь положиться на меня. Я всегда помогу тебе, чем смогу. И не только я, все наши, и Укай с Такедой-семпаем.       — Прости, Дайчи, — Коши посмотрел на друга глазами полными грусти и боли, вымученно улыбнулся. — Здесь ты бессилен. Вы все бессильны.       Дайчи сам не знал как реагировать. Вроде и выбил из Суги признание о наличии проблемы, а вроде и нет. До нужной остановки парни доехали в молчании; каждый думал о своем.       — Ну, спасибо что проводил. — подходя к дому, сказал Суга. — До понедельника?       — Суга, — Дайчи перехватил друга за плечо. — Про мои слова о помощи. Прошу, не отмалчивайся. Есть вещи, с которыми невозможно справиться в одиночку, как невозможно выиграть матч одному, поэтому на поле всегда шестеро.       — Угу. — только и смог выдавить из себя Суга.       Дома уже ждал пьяный отчим.       — Явился наконец! — пробухтел он. — Чего так долго?       — Это ещё рано. Мне стало плохо на тренировке и тренер отправил домой.       — Ясно. Сваргань что-нибудь пожрать. А то весь день голодный.       — Взрослый дяденька, а не может себе еду приготовить. — недовольно пробурчал себе под нос Коши.       — Что ты там вякнул?!       — Ничего.       Спокойно. Через пару недель выпишут маму и всё вернется в нормальное русло. Только Суга успокоился как внезапно почувствовал, что отчим схватил его шею в удушающий захват. Парень хрипел, царапал руки мужчины, пытался оттолкнуться от шкафов, чтобы выбраться. Воздуха уже не хватало и мир перед глазами начал расплываться. Пытаясь вырваться, Суга ударил Накату затылком по носу,из которого потекла кровь.       — Ах ты щенок!       Мужчина повалил пасынка на пол, придавливая всем своим телом. Коши под ним всё ещё извивался, словно угорь на сковородке. Минуты обоим казались долгими годами. Суга уже давным давно понял, что не выберется из этого капкана, но всё его нутро упрямо сражалось. Как и говорил Такеда-семпай, поражение не значит, что надо бросить то, что ты любишь. Но черт, как сейчас хочется жить! И это осознание, что сейчас ты умрешь ещё больше добавляло масла в огонь!       К сожалению Сугаваре Коши было суждено умереть в молодом возрасте. Он наконец перестал трепыхаться. Сознание кричало, что надо бороться, надо работать, надо выжить в конце концов! Но энергии телу уже не хватало. Все мышцы расслабились, сердце всё реже билось, медленнее гоняя кровь по организму, легкие уже пару минут как не могли вдохнуть. Почему-то Суга всегда думал, что смерть от удушения не такая уж и страшная и болезненная, наверное потому что так показывают в фильмах. На самом же деле вместо нескольких секунд, он мучался не меньше пяти минут, чувствуя как тело бросало то в жар, то в холод. Руки и ноги немного посинели, в глазах лопнули сосуды. Бездыханное, ещё теплое тело подростка лежало перед Накатой, который довольно скалился и тяжело дышал. Теперь остались младшие. Уж с ними проблем должно быть ещё меньше, чем с Коши. Всё-таки некому больше их защитить. Мужчина безумно скалился, нависая над своей жертвой. Сейчас он чувствовал свою безнаказанность, и она окончательно сорвала крышу. Ощущая себя всемогущим, Наката тяжелыми шагами направился в комнату Тацуи и Мизуки. Дети мирно смотрели мультики. Они были так увлечены, что даже не услышали что произошло на кухне и как отчим зашел в комнату.       В предвкушении ещё одного убийства Наката облизал губы. Эти дети казались ему сейчас ничем иным как добычей в лапах хищника. Такие беззащитные и светлые, совсем невинные души виноватые лишь в том, что родились в этой семье. Мужчина хрипло вздохнул, на что обернулись Тацуя и Мизуки.       — Наката-сан? — заинтересованно склонила голову Мизуки. — Что-то случилось?       Наката ничего не ответил, лишь захлопнул за собой дверь. Нахмурился Тацуя, пододвигаясь ближе к сестре. Мужчина сжимал кулаки. В его глазах плясали черти и горел огонь безумия.       — Ничего. — прохрипел Наката. — Ничего важного. Просто я создаю новую семью.       — Ч-что? — насторожился мальчик. — Я не понимаю.       — А вам и не нужно ничего понимать.       С каждым шагом напряжение в комнате возрастало. Тацуя чувствовал неладное и встал, прикрывая собой Мизуки.       — Не подходите. А то я всё расскажу братику Коши!       — Ничего ты больше ему не расскажешь. Нет больше братика Коши.       — Что? — округлил глаза Тацуя. — Как нет?..       — Братик Коши?.. — прошептала девочка, сжимая брата за ладошку.       — А вот так. Нет его больше! — засмеялся мужчина, схватившись за голову. — Подумать только! Пока вы тут смотрели мультики я убил вашего брата! Боги это просто смешно!       — Б-братик Коши... — шмыгнула носом плачущая Мизуки, уткнувшись в руку Тацуи, который уже не сдерживал слез.       — В-вы... Вы чудовище... Чт... Что мы вам сделали? Почему вы так поступаете с нами?! — сорвался на крик мальчик, но в ту же секунду накаутирующим ударом был отправлен в стену.       Голова гудела, мир, размытый пеленой слез, крутился словно в какой-то безумной карусели. К своему сожалению Тацуя не мог встать, он почти не чувствовал тело, только легкое покалывание в ладонях и стопах. Внезапно он услышал пронзительный крик Мизуки.       Наката не стал терять времени и схватил девочку за тоненькую шею. Широкие ладони с силой начали сжимать хрупкое горло. С Мизуки Наката потратил гораздо меньше времени, но почему-то получил больше удовольствия. Может потому, что Мизуки почти не сопротивлялась, может потому, что медленно уничтожать прекрасный цветок это какое-то особое садистское удовольствие. Но как бы Наката не старался растянуть это убийство, девочка перестала дышать уже спустя пару минут.       — Хах! Как же хорошо! — истерично засмеялся мужчина. — Я давно хотел убить вашего отца, да всё не получалось. Не хватало духу! Но сейчас... сейчас я уже третий раз убью Сугавару Шиничи! — подходя к Тацуе, усмехался Наката. — А когда он узнает о том, что все его дети мертвы... О, это убьёт его морально!       — В-вы м-монстр... — еле выдавил из себя Тацуя. Слёзы всё ещё катились по его лицу, щекоча щеки, но сил кричать не осталось. — За... что?       Было страшно. Вот она, смерть. Стоит перед ним, и у неё лицо самого ненавистного на свете человека. Человека, который убил братика Коши и Мизуки и ни разу не сожалел о содеянном. И вот этот монстр нависает над ним. Тацуя не хотел умирать. Как не хотели умирать и Коши с Мизуки, но от этого хищника не убежать. Особенно когда уже попался в капкан.       — За что? — грозно прорычал Наката. — За что?! Да за то, что мой лучший друг увел мою любовь! — Тацуя непонимающе смотрел на отчима. — Я до безумия любил и люблю Аюми! А ваш папаша увел её у меня из-под носа! Но я не отчаивался. Я ждал когда их брак распадется. Но тут родился Коши. А за ним и вы. О, как я вас ненавидел. И почему сразу не избавился от вас троих, сам не пойму. Но сейчас никто мне не помешает.       Его ладони уже привычно обвили тонкую шею мальчишки, который смирился со своей участью. Единственное чего он хотел, так это чтобы всё скорее закончилось. Не важно как, лишь бы закончилось. Тацуе казалось, что отчим сейчас просто сломает ему шею, но тот не торопился. Он пережимал горло, заставляя легкие гореть, конечности подергиваться, а самого Сугавару хрипеть, уставившись алыми от лопнувших сосудов глазами на животный оскал. Ровно пять минут, показавшихся парнишке вечностью, прошло до момента наступления смерти. Наката разжал руки и тельце упало на пол с глухим звуком. По телу начало разливаться приятное удовлетворение, как после хорошей тренировки. Эйфория накрыла с головой и мужчина завалился на детскую кровать, раскинув руки. Трупы рядом с ним не пугали его, наоборот приносили удовлетворение.       Наконец до Накаты дошло, что надо куда-то деть тела и он не придумал ничего лучше, кроме как выкопать в саду яму и скинуть убитых детей туда под покровом ночи, чтобы никто не увидел.       Коши, Тацуя и Мизуки. По очереди Наката скинул трупы в землю и начал закапывать. Когда же земля вновь стала ровной, он притоптал её и ушел в дом. Его не волновало что будет чувствовать Аюми когда узнает о пропаже детей. Именно пропаже. Наката не собирался идти с повинной в полицию. Скажет, что старший забрал детей и ушёл куда-то с ними. Естественно их будут искать где угодно, но не в собственном доме.       — А ещё говорят, что нет идеального преступления. — самодовольно усмехнулся Наката, укладываясь спать.       Утром в дверь постучали и недовольный Наката поплёлся открывать. На пороге стоял высокий парень в черных джинсах, кроссовках, и в куртке.       — Доброе утро! — поклонился парень. — Я Савамура Дайчи, друг Суги. Вчера он плохо себя чувствовал, я пришел проведать его.       — Суга? — не понял мужчина, отводя взгляд куда-то влево. — А, Коши! Я не знаю где он. Забрал мелких и ушел куда-то. — он утер нос рукавом.       — Да? Странно. Вчера он не выглядел как человек, который сможет с утра куда-то сорваться.       Наката только пожал плечами. Его начал раздражать этот парень. Мало того, что друг Сугавары, так ещё и ищет его. Наката-то надеялся, что о детях начнут беспокоиться хотя бы через пару тройку дней       — Не знаю куда запропастился этот паршивец со своими спиногрызами и знать особо не горю желанием. Нагуляются и вернуться.       — Вас вообще не волнует, что может случиться с вашими детьми? — удивился Савамура.       — Они не мои дети. — холодно ответил мужчина. — Тем более Коши уже большой мальчик. Пусть развлекает мелких сам. Если это всё за чем ты приходил, то больше ничем помочь не могу.       — Угу. — мрачно кивнул Дайчи и перед ним захлопнулась дверь.       С Сугой явно что-то случилось, а учитывая то, что его отчим откровенно врал Дайчи, уж что что, а ложь он чуял за версту, и упоминал Тацую и Мизуки, то это что-то случилось и с ними. Одному ему с этим не справиться, а вспоминая вчерашний вечер, стало понятно, что не обойдется без полиции. Поэтому спустя три часа в полиции лежало заявление о пропаже Суги, Тацуи и Мизуки, выстраданное всеми правдами и неправдами, чуть ли не горькими слезами и убеждениями, что надо срочно начинать поиски.       Полиция прошарила весь дом в поисках зацепок, но к удивлению Дайчи они ничего не нашли.       — Извини, парень, но мы не нашли ничего подозрительного. — пожал плечами один из полицейских. — Видимо твой друг просто ушел прогуляться со своими младшими.       — Но, послушайте, Суга вчера себя плохо чувствовал, плюс он сам признался, что у него есть проблемы, с которыми он не может справиться. — Савамура поклонился. — Прошу, проверьте всё ещё раз!       — Думаю, что не будет проблемой проверить двор ещё раз. — заговорил второй, более молодой полицейский.       — Мы прошарили весь, ВЕСЬ, дом. Что ты ещё предлагаешь?       — Вызвать кинологов?       Дайчи смотрел на служителей закона. Глаза были полны надежды, а губы плотно сжаты в тонкую линию. Полицейские переглянулись, посмотрели на парня, и старший тяжело вздохнул, вновь взглянув на коллегу.       — Хорошо. — полицейский отошел к машине, чтобы связаться с коллегами.       — Не волнуйся, мы найдем твоего друга и его младших. — положил руку на плечо Дайчи молодой полицейский.       — Будет чудом, если с ними ничего не случилось. — тихо сказал Дайчи, бросив взгляд на стоящего недалеко хмурого мужчину.       Наката чувствовал как всё идет наперекосяк. Если приедет кинолог, то трупы будут обнаружены в два счета. Надо было срочно что-то придумывать и Наката не придумал ничего лучше как свалить.       — Вы меня конечно извините, но мне нужно уехать.       — К сожалению пока идут следственные мероприятия вы не можете покидать территорию своего участка. Вы, Савамура, кстати говоря тоже.       — Конечно. — удовлетворенно кивнул парень.       Он старательно скрывал своё волнение, закусывал щёки и губы, рассматривал ландшафт участка и дом. В памяти сами собой всплыли воспоминания. Суга впервые позвал его и Асахи к себе, ещё в первый год в Карасуно, и объяснить пройденные темы, которые тот проболел. Мизуки и Тацуя тогда буквально сбили Сугу с ног, они с Асахи с этого ещё долго смеялись. Через пару месяцев он заметил как изменилось поведение Сугавары, парень стал более тихим, побледней и скинул пару килограмм. Тогда удалось выудить из него причину всего происходящего - развод родителей. Дайчи потерял дар речи. Когда они познакомились с семьёй друга, то были приятно удивлены тем какая теплая и дружеская атмосфера царила в семье. Никто никогда не подумал бы о том, что Шиничи и Аюми могут развестись. В то время Суга любил проводить вечера на улице, засиживаясь на скамейке до глубокой ночи и смотря на звезды. По выходным Дайчи приходил к другу и просто сидел рядом, а потом силой загонял домой. К сожалению он не мог приходить каждый вечер и, переговорив с Тацуей и Мизуки, он убедил их в том, что Суге необходима их поддержка. С того дня младшие часто обнимали Коши, что несказанно поднимало ему настроение и помогло справиться с разводом родителей. После этого всё изменилось и каждый раз когда Дайчи или Асахи приходили к другу, то большую часть времени проводили либо на улице, либо в комнате Суги.       Фантомы прошлого то и дело образовывались на участке, на террасе, в окнах. Дайчи сел на скамейку, на которой любил сидеть Сугавара и смотреть на небо. Ему сразу привиделся призрачный силуэт парня, который улыбнулся ему, но стоило только повернуть голову в его сторону, как видение растворилось. Дайчи тяжело выдохнул, понурив голову. Он даже не заметил как приехала девушка-кинолог с огромной немецкой овчаркой по кличке Марон, которой дали понюхать футболку Сугавары.       — Марон, искать.       Овчарка повела по воздуху носом и тут же припала к земле, направляясь куда-то в глубь участка. Сердце Дайчи пропустило удар когда Марон начал раскапывать землю.       — Лопату! Живо! — прокричал старший полицейский.       Подчиняясь приказу, его младший коллега помчался в сарай и принёс две лопаты. Земля полетела в разные стороны и спустя минуту молодой полицейский вскрикнул и отпрыгнул, упав на спину.       — Что такое? — обеспокоенно подскочил к нему Дайчи.       — Т-т-там...       Дайчи казалось, что он перестал дышать, застыв на месте. Уже по выражению лица полицейского было понятно, что в яме что-то ужасное. Дайчи кинулся к яме, но его остановили сильные руки полицейского.       — Нечего тебе там смотреть!       — Нет! Пустите меня! — Савамура вырвался и упал на колени перед злосчастной яме, зажмурившись.       Было страшно. Страшно увидеть в земле друга. Но он пересилил себя, и из его глаз в ту же секунду полились слезы, а сам Дайчи, уткнувшись лицом в почву, чуть ли не вырывал себе волосы. В этой ужасной, сырой, холодной яме лежал Суга, а на нем его младшие. У всех троих была серая кожа, пепельные волосы будто утратили свой блеск, а одежда пропитана водой. Мир Дайчи разрушился за какой-то миг, а сам он кричал, звал друга, который уже никогда не улыбнется ему, не поддержит на матче, не ударит по ребрам, возвращая в реальность, не даст списать домашку или конспект. Ничего уже не будет как прежде. Без Суги привычный мир потеряет добрую часть своих красок, да что там, сам мир уже не будет прежним! Не будет того тепла, доброты, поддержки, которые исходили от Коши. Ничего... не будет...       Марон, словно чувствуя боль Дайчи, сел рядом, прижавшись к нему и тихо скуля. Парень чувствовал как мягкие, но в то же время сильные руки девушки-кинолога приподнимали его, заставляя встать. Дальше всё было словно в тумане. По подозрению в убийствах полицейские арестовали Накату, приехал небольшой черный фургон, в который уложили тела в таких же черных полиэтиленовых пакетах.

***

      На следующий день вся Мияги гудела от новости о жестоком тройном убийстве. Криминальные новости только об этом и говорили, показывали интервью с соседями. Некоторые говорили, что предполагали, что этим всё может закончиться, некоторые не могли поверить, что таких хороших детей ждала такая ужасная судьба. О Накате люди могли сказать очень мало, уж слишком редко он выходил из дома, а когда выходил, то мало с кем общался. Но все сходились в одном, похоронить всех детей, что может быть хуже для родителей.       Дайчи не мог смотреть эти новости. Не хотелось вспоминать серые лица, холод и ту боль.       — Дорогой, может не пойдёшь сегодня в школу? Я думаю учителя поймут. — обеспокоенно посмотрела на Дайчи темноволосая женщина.       — Нет, мам. Я пойду. Мне надо хоть как-то отвлечься.       Савамура на это только понимающе кивнула. Сын потерял очень хорошего друга, и найти второго такого невозможно. Сугу Дайчи никто не заменит.

***

      В школе, прямо напротив входа на парте стоял портрет Сугавары с черной лентой. Рядом, тоже в рамочке, слова соболезнования и несколько хризантем. Рядом с партой столпился весь волейбольный клуб. Ребята не сдерживали слез, смотря на улыбающееся лицо друга. Даже Кагеяма и Цукишима, опустив головы, роняли слезы. Хината рыдал беззвучно, сжав кулаки до побеления костяшек. Стояла, прижавшись к Асахи и утирая солёные дорожки, Шимидзу. Сам Адзумане приобнимал её, прикрыв себе глаза ладонью и запрокинув назад голову. Сотрясались плечи у Танаки и Нишинои. Дайчи казалось он выплакал всё что мог ещё вчера, но слезы новой волной накатили на него.       — С-суга, — прошептал он. — Прости.       Стояли они долго, вплоть до последнего звонка, но даже тогда не поспешили расходиться. По классам их отправил проходящий на своё место охранник. Он, как и многие, тоже знал Сугавару и не мог поверить в то, что случилось с этим парнишкой.       После уроков, на тренировке, ребята не могли собраться. Они не могли принимать мячи, нормально подавать и пасовать. И Укай и Такеда понимали, что сейчас парням, да и им самим, далеко не до волейбола.       — Так! — гаркнул на весь зал тренер. — На сегодня хватит. Идите по домам.       — Но ведь только час прошел. — недоуменно сказал Савамура.       — Дайчи, уж тебе точно следует пойти домой.       — Но...       — Возражения не принимаются. — строго сказал Такеда.       Медленно из зала все вышли, оставив тренера и куратора. Укай задумался о последних событиях, когда услышал тихий всхлип.       — Таке-чан? — взглянул на коллегу Укай.       — С-сугавара... — вновь всхлипнул учитель. По его щекам побежали слезы. — Как так получилось? Как получилось, что мы пропустили это, Укай?       — Не знаю. — тяжело вздохнул мужчина. Он сам еле сдерживал слезы.       Настало тяжелое время для волейбольной команды Карасуно.

***

      Похороны удалось провести только спустя неделю. К этому времени Аюми смогла покидать больницу, а полиция завершила работу над этим делом.       На похороны собралось много людей: родственники, одноклассники, друзья и соседи. Ребята, включая тренера Укая и Такеду-семпая, пришли одними из первых. Все в черной спортивной форме Карасуно, даже Укай сменил свой красный костюм на черный, как и куратор, и с хризантемами в руках. В гостиной, на столах стояло три гроба. Один большой и два маленьких. Над ними, стоя на коленях, сокрушались от горя родители Суги, Тацуи и Мизуки. Спустя минут двадцать к ним подошел молодой мужчина с двумя стаканами воды и молча отвел их в сторону, сказав что надо попрощаться и другим.       Аюми и Шиничи согласно кивнули. Наконец Дайчи, Асахи и Шимидзу подошли первыми. Суга лежал в красивом черном кимоно с ярко алым поясом, на груди его покоился кинжал, а лицо скрывал белоснежный платок. Были видны только размытые очертания лица да пепельные волосы. Парень лежал в окружении белых хризантем, лилий и даже роз. Тацуя и Мизуки, казалось, утопали в белом: белые кимоно с красными, как у Суги, поясами, белые цветы и белые платки на лицах. Дрожащими руками Дайчи положил в каждый гроб по хризантеме. Трясло и Шимидзу с Асахи.       По очереди все ребята подходили к гробам и клали в них цветы. Дайчи сидел, понурив голову, и сжимал в руках штанины до побеления костяшек. По щекам вновь катились слезы. Вокруг него всхлипывали товарищи. До сих пор никто из них не мог поверить в то, что это происходит с ними по-настоящему, что это не какой-то кошмар.       Три часа проходили словно вечность. Все сидели в тишине, разрываемой тихими всхлипываниями. Ребята почти не помнили как ушли из дома Сагавар и, не прощаясь, разошлись. На следующий день Дайчи, Асахи и Шимидзу вместе с родителями убитых отправились в крематорий, попрощаться в последний раз. Пока они ждали, когда вынесут прах каждого из детей, Аюми и Шиничи, согласно традиции, вспоминали счастливые моменты, когда всё было хорошо, и коротко утирали слезы. Дайчи и Асахи тоже рассказывали забавные истории со школы или тренировок. Когда же наконец вынесли прах последнего, Суги, родственники сложили его в урну и, запечатав, все отправились на кладбище. С ними была молодая женщина - представитель похоронного агентства.       Домой подростки вернулись только спустя четыре часа. У всех на душе скребли кошки, и было ощущение, что от них оторвали жизненно важную часть. Никому из них не хотелось что-либо делать.       Придя домой, Дайчи даже не поужинал. Он сразу поднялся в свою комнату и скинул на стул спортивку. На него с общей фотографии, широко улыбаясь, смотрел Суга. Он и Асахи, между ними Шимидзу, и Суга, левее всех. На следующей фотографии Суга закинул руки на плечи друзей. Это фото как-то раз сделала Шимидзу, когда они все написали контрольные на отлично. А вот Сугавара стащил у Шимидзу очки и примеряет их. Они ему очень идут. Дайчи с улыбкой вспоминал время, проведенное с друзьями, и рассматривал все фотографии, которые были у него в комнате. Он собрал их все и уселся на кровать, проводил кончиками пальцев по стеклу, стирая пыль, и не заметил как уснул.       Снились ему высокие горы, голубое небо с белыми пушистыми облаками и зеленое поле с невысокой скошенной травой. Дайчи сидел в этом поле и смотрел на возвышающуюся гору. Ему в лицо ударил порыв ветра, а в следующую секунду он услышал голос, ставший родным за три года.       — Зря ты пошел тогда ко мне, Дайчи. — усаживаясь рядом, сказал Сугавара.       — Суга... — неверяще прошептал Дайчи. Он боялся посмотреть в сторону друга. Боялся что посмотришь, а там никого нет. Коши только вымученно улыбнулся на это и усмехнулся.       — Я не хотел, чтобы кто-то из вас видел меня таким. — посмотрел он на небо. — Особенно ты, Асахи или Шимидзу.       — Но если бы я не пошел, то когда вас нашли бы?       — Не знаю. — парень неопределенно пожал плечами. — Может вообще не нашли бы. Считали бы как пропавших без вести.       Дайчи пересилил себя и повернулся к Суге. Ему хотелось много сказать, но увиденное заставило его замолчать. Суга сидел в белой футболке и светло-серых штанах – в своей домашней одежде, в которой его нашли – а за спиной пара белых крыльев.       — Но я должен сказать тебе спасибо. Если бы нас не нашли, мы не смогли бы переродиться и надолго остались бы в мире живых. Мы бы страдали. А так, у нас есть возможность снова жить.       — Суга, прости, что я не смог спасти тебя. Тебя, Тацую и Мизуки. Прости меня! — крепко обнял парня Савамура. Он вновь заревел, сжимая футболку Суги.       Руки Сугавары обвили Дайчи и начали гладить по спине.       — Ты не виноват. — тихо сказал Суга. — Я должен был понять, что не справлюсь один. Не в этот раз. Я снова отмалчивался. Прости.       Дайчи заревел в голос, прижимая друга к себе. Нос утыкался в шею, перья касались рук. Ему в шею дышал Суга.       — Дайчи, — прошептал парень спустя несколько минут, когда Савамура успокоился. — Выиграйте на национальных.       — Конечно. — кивнул парень.       — Спасибо тебе за все, Дайчи. Мы будем приглядывать за вами.       Суга убрал руки со спины друга и встал.       — А ещё тебе пора просыпаться, иначе опоздаешь на тренировку. — широко улыбнулся парень.       — Суга! — крикнул парень и распахнул глаза.       Что это было? Просто воображение разыгралось? Или Суга правда приходил? Всю дорогу до школы Дайчи думал об этом сне. В клубной комнате царила тишина. Дайчи даже подумал, что он перепутал день и время тренировки, но дверь была открыта, а внутри переодевались парни. Они кивнули капитану в знак приветствия. Всё было как обычно и одновременно с этим всё изменилось. Без Суги.       — Знаете, — начал Дайчи. — Мне сегодня приснился Суга, и он...       — Попросил победить на национальных? — хмуро спросил Танака.       — О-откуда ты знаешь? — удивился Дайчи.       — Либо мы коллективно сошли с ума, либо это мистика. — сказал Цукишима.       — Неужели Суга и вам приснился?       — Всем. — кивнул Асахи.       — Тогда, — сжал кулаки Нишиноя. — Мы обязаны победить.

***

      Пять лет спустя.       — Савамура Дайчи. С отличием закончил старшую Карасуно, был капитаном волейбольного клуба и на третьем году обучения вместе со своей командой выиграл в национальных. С такими оценками и способностями вы могли поступить в самый престижный университет и получить профессию, на которой могли бы зарабатывать миллионы, но пошли в полицейскую академию.       За столом в светло-сером кабинете сидели двое мужчин. Один, с начавшей пробиваться сединой на висках, в полицейской форме и значком начальника на груди, второй - молодой крепкий парень с короткой стрижкой.       — Да, это так. — усмехнулся Дайчи.       — И почему вы решили пойти в полицию? — спросил мужчина. — Если не секрет.       — По правде говоря, пять лет назад моего друга и его младших брата и сестру убил отчим. Я ничего не смог сделать. Не смог помочь ему, хотя знал, что от этого человека им лучше держаться подальше. В тот день я провожал его до дома. Он получил травму на тренировке и отнекивался, но я настоял. До сих пор не понимаю почему я не стоял на своём до конца, почему не искал лазейку, чтобы остаться с ним ещё на какое-то время. Глядишь, и он был бы жив. Но я просто попрощался с ним и ушел. А через два часа его убили. На следующий день я пришел к нему, но отчим сказал, что его нет. Говорил, что забрал младших и ушел куда-то. А я не поверил и написал заявление в полицию, и спустя четыре часа мы их нашли. Закопанными на заднем дворе. Экпертиза установила, что всех троих задушил отчим. Именно тогда я решил, что стану полицейским. Чтобы больше не допустить такого.       — Это то самое дело, которое раскрыли по горячим следам пять лет назад? Дело Сугавар?       — Да. Оно.       — Ясно. — коротко сказал начальник, убирая документы Дайчи в стол. — Форму можете взять на складе, там же пистолет. В течение недели начинаете приступать к работе. Понятно?       — Да! — широко улыбнулся Дайчи.       Он будет защищать жителей Мияги, остервенело, фанатично, со всей ответственностью, как когда-то не смог защитить друга.