Wings

Пара дней спокойствия после успешного промоушена (целых 6 наград на музыкальных шоу — парни о таком и не мечтали) — это то, чего парни ждали. Терпеливо, но ждали. И стоило в общем чате появиться сообщению от менеджера «Парни, вы огромные молодцы, пара дней на отдых. Не натворите ничего, пожалуйста.», как в пропитанном удовлетворённой усталостью общежитии раздались облегчённые вздохи. Где-то радостно защебетал Уён, и можно было только удивляться, откуда у него силы так громко разговаривать. После еле-еле послышалось бурчание Ёсана, на которого, вероятно, Чон залез с объятиями. Сонхва лежал на диване в гостиной, со слабой и нежной улыбкой прислушиваясь к тому, что творится в общежитии. Они определённо постарались в этом камбэке. Как и всегда. Однако удовлетворение парня слегка омрачалось одной маленькой, но от этого не менее тяжёлой мыслью: вся группа уже знала о том, что скрывал Пак, но не знал только самый важный для него человек — Хонджун. Старший одновременно хотел и боялся рассказать всё ему. Хотел, потому что чувствовал — надо, Ким имеет право знать. Боялся, потому что помнил, что произошло в прошлый раз.

***

— Слушай, я тут тебе рассказать кое-что хотел, Ечан. — взгляд мальчика бегал по помещению, не находя, за что зацепиться. Спустя 3 года дружбы он решил раскрыть своему лучшему другу свою тайну, о которой молчал до сих пор. — Да, Хва-я? Что такое? — лицо Ли светилось интересом и беспокойством, ведь руки друга подрагивали от заметного волнения. — Я… В общем… Лучше тебе увидеть. — Сонхва стянул кофту и корсет, раскрывая чёрные крылья. Сзади послышался поражённый вздох. Однако удивление быстро сменилось зарождающейся завистью. Сонхва и так был одним из красивых парней в школе, так ещё и природа наградила его такой особенностью. Особенностью, что одновременно была уродством для Ли, ведь у нормальных людей такого не бывает. А через пару дней он выплюнул уже бывшему лучшему другу в лицо: — Пак, ты отвратителен. Ты урод.

***

Устав от этой борьбы внутри себя, Сонхва решил поговорить с Ёсаном, как с человеком, который мыслил наиболее здраво из всей группы. Он робко постучал в приоткрытую дверь его с Уёном и Чонхо комнаты, чтобы обозначить своё присутствие, однако в ответ не получил никакого ответа, только чей-то задушенный смех. Заглянув в комнату, улыбка сама расплылась на лице старшего: Ёсан пытался отцепить от себя Уёна, который повис на нём коалой вместе с одеялом, которое, в общем-то теперь и не позволяло парням разъединиться, каким-то магическим образом запутавшись между рук ребят. На своей кровати сидел Чонхо, старающийся заглушить смех подушкой. Наконец, борьба с одеялом окончилась победой парней, и Уён уже сам слез со своего друга. Ёсан пробурчал себе под нос что-то об очень липучих друзьях, что чуть не начало новую потасовку между ним и Чоном, однако Сонхва кашлянул, привлекая к себе внимание. — О, хён, привет! Долго тут стоишь? Что-то хотел? — сразу налетел с вопросами неугомонный Уён, у которого всё ещё откуда-то были силы. Он даже приобнял Пака, на что тот как-то растеряно погладил младшего по взъерошенным волосам. — Да, я хотел поговорить с Ёсаном. Наедине, если возможно. — Чонхо серьёзно кивнул, вставая с кровати. Уён хотел было спросить, что это тут за секреты у хёна вновь образовались, но задать этот вопрос ему не позволил Чхве, взявший за руку и утащивший танцора за собой, шепча, что не стоит ничего говорить сейчас. Закрыв за младшими дверь, Сонхва вздохнул, а маска беззаботности спала. — Хён, о чём ты хотел поговорить? — Ёсан говорил тихо, положив руку на чужое плечо, чуть сжимая. — Я… Я хочу рассказать всё Хонджуну. — Пак посмотрел на коллегу как-то разбито, и начавшая зарождаться в Кане радость куда-то пропала. — Но? Что-то не так, Сонхва? — парень начинал волноваться. Он помнил, как Сонхва с трудом далось признание ему, остальным. Но сокрытие важной части себя от лучшего друга, родственной души практически, тяготило его ещё больше, и младший знал об этом. — Да. Я боюсь. Я так боюсь. Я понимаю, что это просто нечестно скрывать от него это, но я попросту боюсь. Один раз я уже обжёгся. Я не хочу ещё раз… — надломленный голос Пака крошил что-то в душе Ёсана. А вид заплаканных глаз рушил изнутри. Кан несмело обнял старшего. — Хён, Хонджун-хён не такой же человек, как из твоего прошлого. Он тебя не осудит, не оскорбит. Ты очень дорог ему. Я бы даже сказал, что вы как Уён и Сан — родственные души. Мы все видим, как вы близки друг другу душевно. Наш капитан не жесток. Уверен, он примет тебя. — боязливые поглаживание по спине магическим образом успокаивали Сонхва. — Просто я чувствую себя ужасным другом. Ты прав, он действительно очень близок к моей душе, и сокрытием этой части себя я, кажется, предаю его. — Пак вцепился в домашнюю кофту Ёсана сильнее, стоило озвучить свои тяжёлые мысли вслух. — Сонхва-хён. Ты не ужасный друг. Твой обоснованный страх не делает тебя таковым. Я уверен, что как только ты объяснишь, он всё поймёт. — Да, я думаю, ты прав. Спасибо, Ёсан. Ты правда помог мне. — Сонхва слабо улыбнулся младшему. — Я всегда рад помочь хён. Как и все остальные. Помни об этом. — Пак в ответ кивнул, выходя из комнаты, даже не заметив стоявших рядом с ней Чонхо и Уёна. Вслед ему смотрели две пары взволнованных глаз. Однако ни этим вечером, ни через день, даже ни через два дня Сонхва так и не смог поговорить с Хонджуном. В вечер разговора с Ёсаном Пак хотел дождаться лидера из студии, но усталость поборола его, и он просто уснул, тогда как Ким вернулся лишь совсем под утро. И в последующие дни Хонджун постоянно пропадал, практически не появляясь в общежитии. Потом началось разное расписание, мешавшее Паку в принципе видеть капитана. Напряжение скапливалось в старшем, и он, уже не выдержав, пришёл на студию к Хонджуну. Благо, тот именно сегодня работал один, так что никто не мог им помешать. — Хонджун. Я хочу поговорить с тобой. — Сонхва нервно мял собственные пальцы, не желая поднимать взгляд. — Хва, прости, я немного занят. Мы можем сделать это позже? — он оторвался от компьютера, посмотрев на старшего. — Это важно, Джун. Правда. — кажется, его голос слегка дрожал. Ким удивлённо поднял брови. Что такого случилось, раз Сонхва настолько волнуется? — Я хочу тебе рассказать кое-что, Хонджун. — взгляд парня бегал по помещению, не находя, за что зацепиться, пальцы нервно теребили край кофты. Спустя годы дружбы он всё же решил раскрыть своему лучшему другу свою тайну, о которой молчал до сих пор и о которой знали все, кроме него. — Да, Хва? Я слушаю. — Хонджун был максимально обеспокоен. Он тоже начал волноваться, смотря на друга. Он старался понять, что такого может рассказать старший, что так его беспокоит, что он буквально дрожит. — Я… В общем, у меня… — Сонхва устало вздохнул, устав бороться с собой. — Тут проще показать, вероятно. — Пак, так как на улице и, соответственно, в помещении было очень тепло, был в одной плотной футболке. Стянув её под непонимающий взгляд лидера, он принялся расстёгивать корсет, который претерпел ни одно преобразование, и теперь почти не причинял неудобств. Под поражённый вздох Хонджуна старший скинул корсет, немного раскрывая крылья. — Эти крылья со мной с рождения. Я скрываю их ото всех, однако по стечению обстоятельств наши ребята всё знают. И я не мог скрывать это от тебя, так как ты близкий мне человек, Джун. — голос Сонхва был тихим. Он боялся поднять взгляд на младшего, однако, переборов себя, он всё-таки посмотрел на парня перед собой. Но долго рассмотреть его не удалось, потому что Хонджун подорвался с места, бросая «извини, мне надо бежать», и вылетел из студии пулей. Пак был растерян. Огорчён. И, в принципе, не удивлён. Он готовил себя к подобной реакции. Но что-то скреблось в душе из-за этого. Одевшись обратно, Сонхва поплёлся в общежитие. Хотелось забыть всё это, хотелось вернуть время вспять и ничего не рассказывать. Пак сразу идёт не к себе в комнату, а к Ёсану. Он знает, что ребята там его поддержат несмотря ни на что. И он оказывается прав. Стоило ему постучаться и переступить порог комнаты, как на него накинулся Уён с объятиями. Подавленное состояние хёна заметили все жильцы комнаты и Сан, который, скажем так, был в гостях. — Сонхва-хён, ты поговорил с ним, да? — тихо спросил Ёсан, внутренне надеясь, что ответ будет отрицательным. Однако медленный кивок и покатившиеся по щекам слёзы доказывают обратное. И теперь уже все четверо парней, что были в комнате, заключают в свои объятия старшего, понимая, что словами тут мало поможешь. Сонхва рассказывает всё от и до. И чуть ли не сдирает с себя футболку и чёртов корсет, распуская крылья. Он хочет ненавидеть его и свои крылья, что приносят ему сплошные неудачи по жизни, однако это его часть, и сколько бы чёрных полос у него не было, он всегда будет их ценить. Всегда. Со временем Пак успокаивается, буря в душе утихает из-за ласки со стороны мемберов. Они сидят на расстеленном на полу пледе и тихо разговаривают. Сан и Ёсан сидят по обе стороны от старшего, с восторгом нежно перебирая мягкие пёрышки. Уён и Чонхо мастерски отвлекают его от тяжёлых мыслей. Раздаётся стук в дверь. — Ребят, вы не видели Сонх… — заглянувший в комнату Хонджун замолкает. Ребята замирают, а Пак и вовсе застывает, словно статуя. Его крылья подрагивают, а тело неподвижно как камень. — Сонхва. Нам нужно поговорить. Пожалуйста. — что-то в голосе Кима затрагивает струны души старшего, отчего он медленно встаёт и, кивая младшим, мол, всё будет в порядке, подходит к другу (а друг ли теперь, думает он) и коллеге. Вместе старшие удаляются в свою комнату, оставляя парней в смятении. И все они волнуются за исход этого разговора. — Я тебе противен, да? — первый вопрос Сонхва, когда дверь за ними закрывается на ключ. Он решает прояснить всё сразу. Всё-таки, Хонджун действительно близким для него человеком, даже частью души, и подтверждение его слов сломало бы старшего окончательно, потому что в данный момент он был в подвешенном состоянии. Над ним словно занесли молоток. И он вот-вот мог упасть, разбивая старшего на мелкие осколки. — Что? Нет, Сонхва, нет! — Хонджун резко развернулся к Паку, взглядом бегая по колышущимся перьям. В полумраке комнаты они казались ещё чернее, чем были на самом деле, и они завораживали. — Извини, что я так резко убежал. Я совершенно не имел в виду ничего плохого. Твои крылья, Сонхва… Они волшебны. Правда волшебны. И я рад, что ты решил поделиться этим со мной. Я видел твою подавленность все эти годы и никак не мог понять, что такое. Теперь пазл сложился. Спасибо тебе. В глазах обоих застыли слёзы. Слёзы облегчения. Пак сделал робкий шаг вперёд, раскрывая руки, и лидер также несмело пошёл навстречу, добровольно попадая в кольцо родных рук. Ким положил голову на уже не так беспокойно вздымающуюся грудь, слыша, как колотится сердце старшего. На плече почувствовалось что-то мокрое. Приподняв голову, Хонджун увидел, что Хва плачет. Растерявшись, он обнял его сильнее, как-то автоматически коснувшись губами оголённой ключицы. — Спасибо, что принял меня такого, Хонджун. — и больше не нужно было слов.