Брак с другими видами

Кутисакэ-онна — японская городская легенда о прекрасной женщине, которая была изуродована и убита ревнивым мужем, а после вернулась, как мстительный дух. Муж разрезал рот Кутисакэ, из-за чего она вынуждена скрывать нижнюю часть лица под медицинской маской. Чтобы утолить жажду мести, Кутисакэ бродит по улицам, окликает незнакомцев и задаёт вопрос, на который нет верного ответа: — Я красивая? Ответишь "нет", и Кутисакэ убьёт тебя своими ножницами, которые у неё всегда при себе. Ответишь "да", и она разрежет тебе рот от уха до уха. Сбежишь — и она тебя догонит и убьёт, будь ты хоть олимпийским чемпионом по бегу. Но однажды на её пути попался человек, которому было плевать на свою жизнь. *** — Я красивая? Вопрос, от которого у Санииро упало сердце. Только сейчас, внимательнее вглядевшись в бледное лицо незнакомки, он увидел и призрачное мерцание её глаз, и исходящий от кожи бледный свет, обратил внимание на ножницы в руке. Она не моргала, глядя на него, и терпеливо ждала ответа. Чёрт. И почему все несчастья мира должны были обрушиться на него именно сегодня? Девушка отвергла предложение о помолвке. Арендатор требует просроченную квартплату. На работе полнейший завал, свихнувшееся начальство и угроза увольнения. А в будущем никаких перспектив. Пустота, нищета, серость и скука. Плюсом ко всему он стоял под проливным дождём, вымок до нитки и чувствовал первые симптомы простуды. Теперь ещё и Кутисакэ. Что ж. Смерть в его жизни была не самым худшим вариантом. Он вздохнул и рухнул перед ней на колени прямо на мокрый асфальт. — Выходи за меня. Санииро пошарился рукой в кармане и вытащил из него бархатный футляр с кольцом, которое всё равно от досады хотел выбросить. Он поднял взгляд на Кутисакэ, ожидая, что она своим огромным ртом откусит ему голову. Вопреки ожиданиям призрак выронила ножницы из пальцев. Она сделала робкий шаг назад, подняв руки к медицинской маске у себя на лице. Кутисакэ так густо покраснела, что казалось, будто бы от её кожи шёл пар. — П-подожди... так я красивая? — Нехрен ждать, — огрызнулся Санииро, схватил её за ледяную руку и надел ей на палец кольцо. — Но ты даже не знаешь, как я выгляжу! — Пф... у тебя разрезан рот от уха до уха. Тоже мне, удивила. Видал и страшнее. — Н... но, я вообще-то, злой дух! — Не такой уж и дух, раз тебя можно трогать, — он наклонил голову набок. — И жениться на тебе. На это у неё не было аргументов. Кутисакэ смотрела на сверкающее кольцо на пальце, и его блеск отражался в сиянии глаз призрака. Казалось, будто она много лет ждала подобного предложения. Как будто это безрассудство могло что-то исправить, что-то починить, вернуть в жизнь справедливость. — У меня... нет дома и работы, — произнесла она. — Проблем-то, — хмыкнул он. — А ещё, — она нахмурилась, отведя взгляд, и пробурчала, — я убью тебя в самый удобный для меня момент. — Я не буду сопротивляться. Санииро поднялся и, не выпуская бледной руки Кутисакэ из ладони, отправился домой. *** На самом деле, даже самый бешеный в мире призрак станет чуточку добрее, если угостить его острым мясным рагу. Санииро знал об этом всегда, но в этот вечер убедился на личном примере. Пока ароматное мясо готовилось, он переоделся в сухую одежду, вытер длинные волосы полотенцем, выдал Кутисакэ свой свитер и брюки. Призрак была меньше его ростом, и в мужской одежде буквально тонула. Медицинскую маску с лица она так и не сняла. И, стоя в кухне, наблюдая за готовкой Санииро, отчаянно краснела и хмурилась. — Так что? — вздохнул он. — Убивать будешь? — Буду. — И не надоело тебе? Лет триста одна и та же история. "Я красивая?". Да. Нож — на! Она вновь вспыхнула. — Не смейся! Не я придумала эти правила! — Раз тебе так нравится резать людей — работай хирургом, — проворчал он. — Может, выйдешь из своей депрессии после развода. Он поставил еду на стол. Кутисакэ, вздохнув, взяла тарелку и отвернулась, пряча нижнюю часть лица руками. Санииро вздохнул. — Слушай, делая предложение, я уже заранее знал, что ты — Джокер. Кутисакэ передёрнуло. — Какое хамство! — Меня за него следует убить? — Да! И всё же, негодуя, она показала своё лицо полностью. Ясные глаза с бледным призрачным сиянием, тонкие черты лица, аристократически-бледная кожа. И рот, разрезанный от уха до уха. Никто не зашивал этот шрам, никто не пытался лечить эту старую рану. И потому порез побелел и покрылся грубым наростом кожи. Её лицо не было уродливым. И, глядя на него, Санииро не чувствовал отвращения или ужаса. Он ощущал только грусть. В конце концов, перед ним сидела женщина, которой не повезло куда больше, чем ему. Санииро улыбнулся. — Приятного аппетита... дорогая. Кутисакэ поджала губы, цепляя мясо палочками. — Я не ела человеческую еду десятки лет. — От такого голода я бы тоже на людей кидался. Она что-то пробурчала в ответ, прежде чем откусить мясо. После этого она проглотила рагу так быстро, что порой давилась и забывала жевать. *** Прошло время, прежде чем Кутисакэ стала нежнее по отношению к своему внезапному супругу и привыкла к человеческому быту. Сперва она пыталась лишить головы продавщицу, которая потребовала её оплатить купленный товар. Сделав макияж, она спросила Санииро, красивая ли она, и, получив утвердительный ответ, страшно захотела его убить. Благо, Санииро быстро среагировал и поцеловал её, тем самым заставив растеряться. Готовя отбивную, она одним ударом превращала мясо в атомы, которые распластало по всей кухне. Но потом она вдруг подошла к Санииро с открытым объявлением на ноутбуке. — Думаю... мне пора пойти работать. — Парикмахером?! — А что? — она надулась — насколько это возможно с разрезанным ртом. — Не веришь в меня? — Милая, — вздохнул он, сжав её худые плечи. Кутисакэ покраснела. — Работать с людьми сложно. Почему бы тебе не стать кондитером? Уверен, у тебя получатся прекрасные торты в форме отрубленных голов. Кутисакэ улыбнулась. Она начинала привыкать к его чёрному юмору. — Парикмахеру больше платят. Ты много работаешь, а я хочу помочь. — Что ж, хорошо, — он кивнул, притянув её к себе. Раньше Кутисакэ ворчала, когда Санииро её обнимал, но с недавних пор она вдруг стала расслабляться в его руках. — Но учти: одно единственное убийство, и я больше не буду с тобой разговаривать. Идёт? Кутисакэ кивнула. И она стоически продержалась на рабочем месте ровно один день. Санииро не стал ничего объяснять полицейским, да и они, кстати говоря, не могли арестовать мстительного призрака. Юридически для таких существ не предусмотрено наказания: её нельзя подстрелить, как бешеное животное, нельзя держать в клетке, как человека. Хрен знает, что с ней делать. Поэтому её решили отпустить. Отпустить и рассказать всем знакомым о необычном и смертельно-опасном парикмахере. Санииро ждал, что теперь парикмахерскую его жены будут обходить стороной. Но место, где работает одна из самых жутких городских легенд буквально стало самым популярным в Японии. Однажды Санииро решил, что женился удачно, особенно когда супруга счастливая вернулась домой с полными пакетами покупок и в окровавленном фартуке. У них появились деньги, злой призрак обрёл себя в жизни и завёл друзей на том, что у него получалось лучше всего — убийствах (клиенты переплачивали, если Кутисакэ вырезала на их лицах улыбку Глазго, а день без убийств считался скучным), а ещё красотка-жена стала предметом для зависти со стороны друзей парня. Он думал об этом. Но не сказал этого вслух. *** — Милая, у тебя снова эти дни? — произнёс Санииро, пролистывая новостную ленту в телефоне, пока Кутисакэ со злым видом свисала с потолка. Он приготовил для неё горячий шоколад. — Ты же знаешь, что с моим ртом мне трудно пить! Разогрел для неё пару кусочков пиццы. — Я жирная! Мне нельзя вредную пищу! Налил в грелку горячую воду, разложил подушки и позвонил её начальству, чтобы сообщить о плохом самочувствии Кутисакэ. — На этой половине дивана сидеть не так мягко, и ты об этом в курсе! Допив свой кофе, он поднял руку и опрокинул недовольную супругу себе на плечо. — Я сама могу о себе позаботиться! Он всунул ей грелку в руки, укутал в плед, включил один из многочисленных фильмов и поцеловал Кутисакэ в лобик. — Бесишь, — она всхлипнула, расстроганная до слёз. — Я вернусь вечером, — он мягко улыбнулся. — Если не перережешь всех соседей к моему возвращению, я куплю тебе печенье. — У... умгу. — Люблю тебя. — И... я... *** Зная о том, какое Кутисакэ пережила насилие со стороны бывшего мужа, Санииро не настаивал на интимной близости с ней. Во-первых, он был безрассудным парнем, но не был насильником. Во-вторых, в первые пару месяцев брака он не переставал думать об отвергнувшей его девушке. Он не хамил Кутисакэ, не срывал на ней свои обиды и не жаловался. Просто ему было не до любви. Потом ему стало казаться, что Кутисакэ — невероятно милый и нежный монстр. Пускай и оставивший вмятину на стиральной машине, когда постирал цветные вещи с белыми. Кутисакэ быстро училась человеческому быту. И в какой-то момент стала сама ненавязчиво касаться ладони Санииро, поправлять его волосы, приглаживать одежду у него на груди. Колечко уже несколько месяцев сверкало у него на пальце, а из взгляда исчезало призрачное мерцание. Вместо ярости в них появлялись гармония, доброта, даже счастье. Как будто с появлением Санииро с души Кутисакэ спал тяжёлый камень, как будто она спустя долгое время обрела мир в душе. — Данна, — однажды произнесла Кутисакэ, обращаясь к Санииро. — Расстегни, пожалуйста, мне плащ. Она никогда не просила ни о чём подобном, но Санииро эта просьба не насторожила. В конце концов женщины — существа непредсказуемые. А монстры-женщины — вдвойне. Парень расстегнул верхние пуговицы и увидел, что под плащом она была в одном красном нижнем белье. Он встретился с ней взглядом. Кутисакэ невольно улыбнулась, пряча нижнюю часть лица ладонью. — Может, — она протянула руку и убрала пряди с лица Санииро, — не пойдём сегодня в кино? Впервые за долгое время лицо парня вспыхнуло. Он кашлянул в кулак, пытаясь избавиться от смятения. — Это очень хороший фильм, — он хамовато ухмыльнулся. — Я настаиваю. С этими словами она сбросила с плеч плащ и прижалась к нему жарким обнажённым телом. Она мягко поцеловала его, сжав пальцами волосы, обняла за плечи. Впервые она делала это по собственной инициативе. И Санииро, боясь спугнуть её, скользнул руками по её талии, вдоль поясницы, впиваясь поцелуем в её губы. И целовалась Кутисакэ с таким отчаянием, таким жаром, что у Санииро закружилась голова. Она дрожала от его объятий, прикосновений, поцелуев. И Санииро, как ни странно, страшно возбуждался от мысли, что в любой момент жена могла в порыве страсти его убить или покалечить. Когда она на мгновение отстранилась, со стоном выдохнув, парень склонился к её шее, покрывая её долгими, жгучими поцелуями, оставляя на коже яркие следы. Как странно. Раньше он не видел синяков или ранок на теле Кутисакэ. Но, видимо, к проявлениям любви она не была готова ни морально, ни физически. — Данна, — прошептала она, скользнув ладонями к его брюкам, дрожащими пальцами срывая пряжку ремня. — Раньше я... никогда не делала... ничего подобного. — Хах?.. — Я знаю, о чём ты думаешь, — насупилась она. — Но мне ещё нужно будет научиться делать ЭТО правильно. Санииро не сразу понял, к чему она клонила. Он вообще перестал соображать ровно в тот момент, как увидел её в красном белье, почувствовал вкус губ, ощутил аромат её тела, волос. Кутисакэ игриво улыбнулась в ответ на его замешательство и опустилась перед ним на колени. — На самом деле, — вздохнула она, спуская его брюки. — Мне тоже интересно, смогу ли я поиграть с тобой... ртом. Её глаза были страшно невинными, когда она, улыбаясь, коснулась губами его разгорячённой плоти, погрузила головку в рот. Санииро охнул, от напряжения не способный двигаться. Он не боялся, что Кутисакэ откусит его мужское достоинство, просто её ласка была такой осторожной, такой невинной, будто бы она боялась по неопытности причинить ему боль. Она краснела, вглядываясь в его лицо, ладонями упираясь в его бёдра. Сначала Кутисакэ решила узнать свой предел возможного и погрузила его член так глубоко, как только могла. Санииро изогнулся и не сдержал стон, сжав её чёрные волосы. Она задержалась в таком положении, надавливая на ствол языком, закрыв глаза. От такого глубокого проникновения у Кутисакэ потекли слёзы из глаз, образовывая на щеках чёрные дорожки смытой туши. И, довольная реакцией Санииро, его беспомощностью, его податливостью, она сжала его разгорячённый член и сперва играла с головкой языком, прижимая её к нёбу, давя на уздечку. Стиснув зубы, он прижался спиной к стене, низко, утробно дыша, инстинктивно стискивая пальцами её волосы, толкаясь тазом навстречу её мягким губам, жаркому рту. Никогда раньше он не был таким уязвимым, никогда раньше с ним не обращались с таким энтузиазмом. Кутисакэ изучала его. И нельзя сказать, что он был против. Потом Кутисакэ сделала нечто особенное. Она провела головкой вдоль своих шрамов, а после просунула член зарубцевавшееся отверстие. Девушка невольно улыбнулась, видя замешательство парня и игриво пощекотала головку языком, разжав зубы. — Извращенка, — прохрипел он. — Сам такой, — шепнула она, на мгновение прервавшись. Санииро склонил голову, пальцами сжав свой половой орган, провёл головкой по её нижней губе, проник внутрь, надавил на щеку изнутри. В этот момент он слабо соображал, что делал. Наверное, позже он почувствует вину за свою грубость, но сейчас он хотел лишь одного. Кончить прямо на это невинное, игривое лицо. Кутисакэ словно почувствовала его желание. Она стала более агрессивной, более смелой. Она сдавливала влажными губами его ствол, сперва делая головой неторопливые толчки, потом — быстрые и неглубокие. Она делала это со стонами, с причмокиваниями, помогая себе рукой, порой будто бы случайно просовывая его половой ороан сквозь свои шрамы. Санииро крепче сжал её волосы. Тазом он инстинктивно толкался навстречу ей, не заботясь о том, причинял ли ей боль. Он был таким ласковым в быту и никак не ожидал от себя такой грубости, такого эгоизма в сексе. Пик беспомощности он ощутил, когда изверг семя ей в рот, когда белесые капли остались на губах, стекли сквозь шрам. Санииро вспыхнул и сполз по стене. Эта сцена выглядела до того похотливо, так грязно, что заставила его расстеряться. — ...х... хах... — Ты... — она улыбнулась, прильнув к нему. Санииро обнял Кутисакэ, гладил спину, невольно покрывая плечи и шею мягкими поцелуями. — Такой милый, когда кончаешь. — Заткнись, — прошептал он, стискивая его в объятиях. — Боже, заткнись. — Данна, — она водила пальцем ему по груди, — я хочу ещё. — Прямо на полу? — Ну-у, — она сжала губы в линию, — не зря же я его полирую. *** — Мама, папа, — Санииро склонил голову в приветствии. — Знакомьтесь. Это моя девушка Кутисакэ-онна. На встречу с родителями мужа жена хотела прийти в медицинской маске, но он её отговорил. Во-первых, потому что Санииро не хотел, чтобы Кутисакэ стеснялась своей особенности, во-вторых, потому что родителям он доверял и знал, что однажды они поймут и примут его выбор. Она поклонилась, крепко стискивая пальцами подол плаща. Отец поправил съехавшие очки, в то время как мама отреагировала более красноречиво. Она рухнула на пол без чувств. После, конечно, она долго извинялась перед Кутисакэ за свою эмоциональность. Однако сама девушка расстроилась. Она решила исправиться впервые за триста лет своего безрадостного существования, вот только люди не были готовы к таким изменениям. И, если на общество Санииро было плевать, то вот родителям всё равно пришлось бы смириться с экзотическим выбором сына. — Мы ждём ребёнка, — безмятежно улыбнулся Санииро, обнимая покрасневшую до кончиков ушей Кутисакэ. В этот раз на ногах не устоял отец.