I want Rhaenyra

Рейнире хочется снять пропитанное потом и слезами праздничное белое платье. Она все еще слышит крики ужаса и боли, видит мясо и череп вместо лица сира Джоффри, перед глазами все еще позорно сбегающий Коль и удивление во взгляде отца. С Лейнором их поженили тут же, разогнав перепуганных гостей, пригласив септона и плотно закрыв высокие двери. Ее свадьба не становится праздником, на котором гуляют люди со всех Семи Королевств, лишь отчаянный порыв соединить поскорее два сильных дома. Это не должно было произойти сегодня. Не так. Когда все вокруг мрачные и тихие, а неподалеку все еще огромная густая лужа крови любовника ее теперь уже мужа. Рейнира мечтает распустить волосы, ее голова разрывается на части, хочется выть и кричать, но она молча следует за сиром Харвином Стронгом в ее покои. Она оставляет позади темную комнату Лейнора, который наконец-то забылся беспокойным сном. Веларион прорыдал на ее плече несколько долгих часов, а Таргариен лишь гладила его волосы, успокаивающе напевая песни, которые слушала в детстве перед сном от мамы. Пела тихо, только для мужа, и он был ей так благодарен, так безмерно благодарен, что пообещал сделать их совместную жизнь и будущее правление славным. Они будут славно жить и славно править. Их будущие дети будут славными. И все будет х о р о ш о. И не будет никаких гусей и уток. Только они. Принцесса улыбается, кивает и мелодично поет. В ее глазах сон и слезы, она хочет уйти, но остается до тех пор, пока не слышит ровное дыхание, а голова его не становится тяжелой. Стронг закрывает за ней двери, отделяя Рейниру от внешнего мира, позволяя той выдохнуть и отпустить накопившееся напряжение. Она заводит руки за спину, дергая шнуровку платья, проклинает Семерых и грязно ругается, изо всех сил пытаясь содрать надоевшую вещь. — Принцессе не стоит так сквернословить, при этом упоминая Богов, — насмешливый голос заставляет ее замереть на месте и задержать дыхание, но всплывающий из недр души гнев сильнее удивления. Она резко разворачивается на месте, вонзаясь взглядом, словно самыми острыми кинжалами, в лицо Деймона. — Дядя… — Змея и то дружелюбнее шипит, дорогая племянница. Он развалился, скрестив ноги и руки на ее постели будучи в одежде и сапогах, подпер голову мягкой подушкой, от вида которой у Рейниры закружилась голова, так хотелось провалиться в прекрасные грезы, и улыбался. А еще смотрел. Правда, Таргариен не могла определить был ли это взгляд похоти или волнения. — Ты здесь. — Я здесь. Деймон плавно встает с кровати, почему-то только теперь снимая обувь и верхнюю одежду, оставаясь в легких штанах и рубахе. Он словно хищник подбирается все ближе к ней — своей желанной добыче, разглядывая девушку с головы до ног, в поисках видимых и невидимых увечий. — Ты в порядке. — Верно, — она язвит, снимает серьги и ожерелье, начиная расплетать косы, с платьем справится позже. — Я в порядке, но не благодаря тебе, дядюшка. Не знала, что ты крыса, сбегающая с корабля. У Деймона дергаются желваки на скулах, стискивая челюсть, он берет со стола оставленный ранее стилет и подходит ближе, сокращая расстояние между ними, делая его настолько минимальным, что Рейнира улавливает его собственный запах и горячее дыхание. Будто Караксес готовится извергнуть пламя. В нем столько огня. — Видел, как тебя, будто мешок с дерьмом, закидывает на плечо Стронг. Остальное мне было не интересно. В том числе, твоя свадьба. Он касается острием ее шеи, проводит по ключицам и скользит ниже, к ложбинке, которая так и манит зарыться носом и вдохнуть возбуждающий запах девчонки. Рейнира подавляет все чувства, кроме возмущения. Даже ногам приказывает не дрожать. — Прости, мешок с чем? — нет предела ее недовольству, но его взгляд, его мягкая улыбка не дают девушке разозлиться в полной мере. Это же Деймон. Чтобы это не значило. — Прости, дракончик, было грубо? — мужчина не оставляет между ними ничего, ни пространства, ни воздуха, заполняя собой все ее существо, всю ее душу, прижимается теплыми губами к шее, целуя нежно, чуть проводя языком по коже, покрывающейся предательскими мурашками, — Сладкая. — Я хочу, чтобы ты отошел. И в этом нет ни капли правды. — Да? А мне показалось, что ты хочешь с себя все снять. — Не тебе это делать. — Вот же, — спустив рукава платья, он продолжает оставлять на плечах укусы, тут же зализывая языком, заставляя ее сжимать пальцы в кулак, чтобы ногти впивались в ладонь, чтобы боль немного отрезвляла. — А кому? Может, Криспину? Он поднимает подол, оглаживая бедра, но тут же прекращает, вызывая у племянницы вырвавшийся вздох разочарования. Деймон тихо смеется. Рейнира пытается оттолкнуть. — Или сир Харвин Стронг будет тем, кто спасет тебя? Нет, теперь все платья снимает муж мужеложец. Мужчина заводит свои руки ей за спину и одним точным движением, подцепив пару веревочек, разрывает одежду, оставляя девушку в нижнем белье. Ее запах сводит с ума и Деймон не может себе отказать в этой близости, в этом порочном желании обласкать, довести до судорожного наслаждения и заставить задохнуться в криках. Он подхватывает ее на руки, ни как рыцарь несколько часов назад, а как любящий человек, готовый кинуть к ногам весь мир. — Если ты хочешь съязвить, дорогая племянница, то лучше сделать это прямо сейчас. — Деймон, вопреки мыслям о любви и нежности, небрежно кидает девчонку на перины, наблюдая как ее красивые волосы, которые Рейнира успела распустить, рассыпаются по подушке мягким шелком, а свет луны отражается в глазах. Он наваливается сверху, прижимая тяжелым, крепким телом — маленькое и хрупкое, но Таргариен не возмущается, лишь издает звук, от которого у него внутри все воспламеняется. — Я так устала, Деймон. Девчонка обнимает его за шею, притягивая ближе и целует. Целует мягко, так нежно и с таким наслаждением, что если бы не вся тяжесть прошедшего дня и ночи, на этом поцелуе ничего не закончилось. Он отрывается от желанной девушки, прислоняясь своим лбом к ее. Сжимает ладонью талию и вдыхает аромат тела. Деймон не замечает как в этой успокаивающей тишине начинает засыпать. Звук ее дыхания, умиротворение витающее в покоях принцессы, приласкало зверя внутри него и Таргариен позабыл обо всем, что его тревожит. Он забывает о ждущем его Караксесе. Ведь они собирались на Драконий Камень. Домой. — Ты ведь не покинешь меня, правда?