Смертельное влечение

Это утро обещало быть.. впечатляющим. Именно эта мысль крутилась в головах обоих подростков, когда они начали собираться к поездке на кладбище. Почему-то сейчас Томми захотелось заморочиться с одеждой, по этому открыв свой шкаф, его глаза начали сканировать вещи. Разумеется там было много ярких вещей, но что-то всё-таки зацепило его внимание. В глаза бросился тот самый комплект в виде белоснежной рубашки и красных пиджака с брюками, что в первый учебный день дали ему команда Мечты. Что-то не понятное поселилось на мгновение в душе подростка, но он решил принципиально отбросить эти мысли. Его кофты были привычно сложены на полках. Хотя, как сложены, скорее просто свалены в разные кучи. За спиной послышались шаги и щелчок метала, что заставили блондина обернуться. Там стоял Уилбур, проверяющий патроны в револьверах, тогда же Том вспомнил, что время идёт и нужно уже быстрее собираться. Вернувшись взглядом к шкафу, он вздохнув, быстрым движением взял алый пиджак и брюки, а под низ решил одеть чёрную футболку. Где-то на дне шкафа был замечен уголок какой-то вязаной синей вещи и один лишь взгляд на неё будто заставлял остановиться. Голубоглазый встряхнул головой и захлопнул дверцы, думая лишь о том, что ему придётся делать через какие-то пол часа. Прибыв на место встречи, парни оглядывались по сторонам, явно надеясь, что их гости не пришли раньше. Уилбур выдал один револьвер младшему и объяснил план действий, уверяя, что всё будет хорошо и волноваться не стоит. Все приготовления были завершены. И чем ближе подкрадывалось время, тем волнительней было ждать. Знаете это чувство, когда вы маленький ребёнок, а на календаре тридцать первое декабря, остаётся лишь пару часов до праздника и до главного чуда. Вы ждёте с блеском в глазах, предвкушая получения подарков. Вы скажете, что это безумие — так реагировать на не настоящее убийство людей с твоей школы. Но Томми ответит.. да. Это именно то чувство, что переполняло Тома, стоявшего среди деревьев и смирно ожидающего гостей. И вот послышались шаги, приближающиеся к Саймонсу, что заставило его вынырнуть из собственных мыслей и наконец поднять взгляд с холодной земли. Он увидел две фигуры людей, что были явно удивлены всё-таки увидеть здесь Томми, вероятно подозревая, что это всё будет большим обманом. – Привет, Томми - подал голос Алекс, глядя на блондина. – Привет, ребята. - приветливо начал голубоглазый, тут же растягивая уголки губ в улыбке. – Рад, что пришли. Время ожидания переходило в минуты, всего ничего если так подумать. Но как же волнительно было сейчас стоять в повисшей над ними тишине. – Таак, мы и будем здесь стоять? - через пару минут всё-таки подал голос Панз, засовывая руки в карманы своей белоснежной толстовки. – А, ну. - видимо уже придётся начинать это шоу. Собравшись, Том продолжил. – Я нарисовал два круга, один для Панза и ещё один для Квакити. - указывая поочерёдно на круги, что располагались в метрах трёх друг от друга, что были нарисованы на земле какой-то веткой. Когда парни сделали, что у них просили, блондин продолжил. – Хорошо, можете теперь раздеться до пояса? Сердце колотилось всё быстрее с каждой секундой, проведённой на этом кладбище, словно за его душой вот-вот придёт сама смерть. Уилбур объяснял просьбу с раздеванием тем, что, когда будет вызвано кровотечение, то одежда может испачкаться. И это будет куда сложнее исправить, чем просто слегка помятые вещи. Когда оба парня сняли с себя верх одежды и положили их на землю, то повернувшись к Саймонсу, произнесли: – А что насчёт тебя? Тот не растерялся и медленно заведя руки за спину, нашёл револьвер, спрятанный за поясом, при этом говоря: – О, ну я думаю, что кто-то из вас захочет раздеть меня первым. - вот оно. Дух соперничества, что присущ любому спортсмену. Если тебе ставят условие, что кто-то один может быть первым, то соревнование обеспечено. – Хорошо, тогда на счёт три. - с лукавой улыбкой на лице, произнёс Том, прикрывая глаза и начиная считать. Раз. Холодный револьвер сжимается сильнее в ладони подростка, что пальцем аккуратно нашёл курок. Два. По телу прошёлся уже привычный холодок, что вероятно всегда является знамением чего-то плохого. И правда, в следующее мгновение в глазах Тома картинка мира начала плыть. Три. Раздалось два выстрела, после чего, фокус зрения вернулся к голубоглазому, вот только он понял, что промахнулся. Лишь один из парней упал на землю, а второй же в страхе закричал, увидев своего товарища и быстро принялся убегать в противоположную сторону. – Ты в него вообще не целился? - подбежав к младшему, воскликнул Голд, глядя то на блондина, то на убегающего парня. – У меня в глазах поплыло. - нервно смеясь, ответил голубоглазый, сжимая револьвер в собственных ладонях. – Ладно, я его догоню. - и после этих слов Уилбур сорвался с места, решительно начиная своё преследование. Он также быстро нёсся по еле тропинкам, как и спортсмен перед ним, от чего его пальто развивалось, пока в ушах свистел ветер. Это всё равно не сможет продолжаться долго, ведь в той стороне, куда они бегут расположен высокий забор из сетки. Том мог лишь успокаивать своё бешено колотящее сердце и смотреть в след удаляющимися от него парням. Только сейчас он понял, что невольно задержал дыхание и наконец выдохнул, обессилено опуская руки. Подросток обернулся к парню в которого выстрелил Уил и заметил кровавый след на шее, от куда стремительно текла струя крови. Да, Том помнил про эту особенность этих.. как их.. ик лу? В общем этих пуль. Подойдя ближе, Том присел на корточки и не мог не напрячься. Конечно, он был не силён в биологии, но.. Если пуля попадёт в сонную артерию, то человек разве не умрёт..? Что-то щёлкнуло внутри подростка и тот в следующее мгновение отбросил револьвер куда-то в сторону, принимаясь оглядывать бессознательного парня перед собой. – Панз? - должны же быть хоть какие-то признаки жизни! Голубые глаза судорожно забегали по телу перед ним, стараясь найти хоть что-то, что указывало бы на жизнь. Одним движением юноша сел на колени и припал ухом к груди светловолосого. В голове промелькнуло что-то из разряда: это уже происходило ранее. И это оказалось правдой. Правдой, которую не хотелось ни за что принимать. Сердцебиения, даже совсем слабого просто не было, как и дыхания. Ужас окатил подростка с ног до головы, от чего в руках началась дрожь, а сердце вновь началось биться всё сильнее и сильнее. Казалось, будто его схватила металлическая клешня из автомата с призами и начала тянуть к горлу, вынуждая юношу судорожно вдыхать воздух через рот. – Панз! Он продолжал кричать. Надеялся, что тот подаст хоть какие-то признаки жизни, а это всё, лишь очередные глюки в голове. Вот только мучительно долгие минуты шли, а даже самого крошечного признака жизни не было.

***

– Зачем ты его убил?! - кричал брюнет, не оборачиваясь на человека позади себя, лишь продолжая лезть по забору всё выше и выше. И это сказать по правде уже начинало раздражать. – Слезь с забора! Слезь с грёбаного забора! - переходил на крик Голд, направляя револьвер на парня, что пытался уцепиться за возможность спастись и выжить. Но он не слушал шатена и тогда тот решил больше не давать ему шанса. Прогремел ещё один выстрел, за которым последовало падение тела прямиком на землю, пока на груди юноши распускался алый цветок, состоящий из крови, в то время как тело на контрасте начинало бледнеть. Не растерявшись парень засунул руку во внутренний карман своего пальто и вытянул от туда «предсмертную записку», после чего аккуратно вложил в руку парня, лежащего перед ним. За спиной вскоре послышались быстрые шаги, словно кто-то бежал. Это могли быть полицейские, но Уилбур не допускал таких мыслей. Он знал, кто стоит за его спиной. Быстро развернувшись и приблизившись к подростку, Голд схватил того за руку и побежал с ним на выход с кладбища. Он чувствовал сопротивление со стороны светловолосого, но сейчас не было времени. Сначала им нужно покинуть место «самоубийства», чтобы никто их не увидел, а уже потом пусть мальчишка беситься. Наконец добравшись до байка, что был оставлен в километре от кладбища, Уилбур всё-таки отпустил чужую руку, что резко вырвалась из его хватки. – Какого хрена ты наделал?! - раздался истошный крик. Несмотря на всю боль в голосе подростка, Голд медленно обернулся и спокойно глядел на Томми своими по-привычному тёмными глазами. Хотя.. нет. Сейчас они были гораздо, гораздо темнее. В них читался.. азарт..? Да, он самый. И он как-то умудрялся граничить со спокойствием, что никак не вписывалось во всю произошедшую ситуацию. – Я боготворю тебя. - до боли нежным голосом, начал парень. – Никто и никогда не имел права хотеть посягнуть на тебя. - он медленно подходил к блондину, на лице которого виднелся ужас. – Теперь же моя жизнь за твою и на оборот. Я обещал тебе, что это закончится. И я всё делаю для этого. Чтобы мы могли жить счастливой жизнью и любить нашей святой любовью. Наша любовь свята. Ты же понимаешь это, Томс? За этими словами последовало нежное прикосновение холодной руки Уилбура и разгорячённой щеки Тома. Может раньше это бы показалось младшему милым и романтичным, но сейчас ему было просто страшно. Его это пугало. В этот момент сердце остановилось и только спустя несколько секунд продолжило биться. Он слышал свой пульс, стучащий по венам. И этот ужас прекрасно читался в голубых глазах, что не было похожи сейчас на морские волны или летнее небо. Они были скорее похожи на заиндевелые осколки, в которых читался испуг, боль и в какой-то степени разочарование. Он не знал, что делать. В нём что-то ломалось снова и снова. Перед ним стоял человек, которого он любит и тот его любит в ответ. Неужели именно это и называют любовью..? То чувство из-за которых начинались войны, битвы, совершались убийства.. Когда человек готов убивать и проливать чужую кровь, ради того, кого любишь..? Это любовь..? И всё на что он был способен в настоящий момент, так это проговаривать едва двигающимся губами: – Наша.. любовь свята. С этими словами он вновь сказал, что любит человека перед собой. – Именно.

***

«Дорогой дневник! По поводу того случая.. я всё ещё зол на Уилбура. Прошла уже почти неделя и я не тороплюсь идти с ним на контакт. Серьёзно, о чём он вообще думал? Но вместе с этим.. Я по-прежнему думаю, что у нас всё серьёзно. В общем он милый со мной, но немножко «рок-звезда», если ты понимаешь о чём я. За эту неделю он прикончил трёх из нашей школы. Господи, храни меня... Я просто жил семнадцать лет не думая даже о таком и они тоже жили. Им было ещё куда рости. У них ещё мог быть шанс стать лучше. Они могли стать добрее, но.. к сожалению нам больше не узнать, куда бы повернули их пути и кем бы они стали по жизни.» Томми сидел на лавочке, уже по привычке записывая свои мысли в дневник. Сказать по правде, сейчас ему не хотелось никого видеть и уж тем более слышать. Но школа, есть школа. Вероятно, совсем скоро будут очередные похороны. Вот только не понятно, что именно это изменит. Разве подростки перестанут ненавидеть друг друга просто потому что могут себе это позволить? Это соразмерно тому, как мечтать о единороге под своим окном. – В последнее время парней, забирающихся ко мне в спальню через окно, явно не хватает. - послышался со стороны знакомый голос. Подняв голову и увидев ухмыляющегося шатена, Том быстро закрыл дневник и убрав его в сумку, поднялся с места, скрещивая руки на груди. – Пойми намёк. – Ладно, ты злишься, я понял. - подняв руки в жесте сдающегося, произнёс старший. – Нет, не думаю, что ты понял! - блондин быстро сократил расстояние между ним и Голдом, чувствуя, как внутренне уже закипает. В особенности это чувствовалось, когда кареглазый убрал руки в карманы, не переставая ухмыляться. – Пули Ich lüge? Да ты мне просто солгал! – Ты лгал самому себе. - на лице старшего больше не было ухмылки. –Ты ведь тоже желал им смерти. – Не желал. - отрицал младший. – Но ты хотел, чтобы они умерли. - настаивал на своём шатен. – Не хотел. – Хотел. – Не хотел! - уже не выдерживал Саймонс и переходил на повышенный тон. – Они довели тебя до слёз своей выходкой? Это заставило Саймонса отойти на пару шагов назад и обхватывая себя руками, отвернуться. – Да. Между ними на пару мгновений воцарилась давящая тишина, что действовала на нервы одинаково обоим парням. – А они могут довести тебя до слёз сейчас? - ответа некоторое время не было, но услышав тяжёлый вздох на лице темноволосого появилась ухмылка. Да, он уже знает этого паренька. И сейчас он сломается. – Нет.. - блондин развернулся к старшему, опуская руки. – Но ты можешь! Подобное утверждение заставило Уилбура прыснуть, а потом и вовсе засмеяться в полный голос, видя серьёзное лицо голубоглазого. – Просто.. подожди и ты увидишь сколько хорошего из этого выйдет. – Что вообще хорошего может выйти из этого?! - нервы Тома были откровенно говоря уже на пределе, от чего хотелось просто кричать. И не важно на кого. Не важно за что. Просто хотелось прокричаться. – Считай меня оптимистом.

***

С того разговора прошло ещё несколько дней и по правде говоря.. нет, Томми по прежнему не был готов разговаривать с Уилбуром, так как тот банально его не слышал, да и не хотел по ходу. Саймонс просто не подходил к нему, а Голд в свою очередь видимо ждал, пока тот наконец хорошо над всем подумает и примет определённые решение. В школе они могли не пересекаться, но с наступлением одного дня их встреча без вариантов могла произойти, без других исходов. День похорон. День, когда все собрались почтить душу умерших людей. Все скорбят. Ну, или притворяются скорбящими по тем, кто портил им жизнь. И вот Том сидит на одной из скамей в чёрной одежде, также, как и все остальные, пока перед ними стоят два гроба с мёртвыми людьми внутри. Играющий орган придавал ещё более скорбящей атмосферы, что заставляла слёзы пойти. Им было всего семнадцать-восемнадцать лет.. вся жизнь была впереди.. Но они не смогли. Не справились. Возможно это бы являлось забавным в другом случае.. да и в другой жизни. Вот только взгляд голубых глаз метнулся в первый ряд длинных деревянных скамеек и увидел маленькую девочку, на плечах которой, была наброшена спортивная куртка. Её золотистые кудри струились до лопаток, как раз перекрывая надпись «Ла’Мэнбург». На секунду девочка словно что-то услышала и обернулась назад, смотря куда-то в пустоту и в тот момент что-то внутри Тома вновь треснуло. По её детскому лицу стекали слёзы, образуя солёные дорожки с маленькими хрусталиками, что в конечном итоге один за другим разбивались. И большего было не нужно знать. Ведь после увиденного у любого человека ком встанет в горле. От чего-то ему вспомнились бабушкины слова: Все люди умирают и мы с тобой не исключение. Я прошу тебя не забывать об этом и радоваться каждому новому дню, так как один из них может стать последним. И вот ком в горле снова дал о себе знать, мучая своей тяжестью подростка. – На самом деле, я не уверен, что мне стоит здесь говорить. - начал говорить мужчина, стоявший рядом с гробами на лице которого не выражалось каких-либо понятных эмоций. – Разумеется, мне стыдно. Моя семья превратила этот город, эту школу.. в посмешище. Мой сын оказался не тем мужчиной, которого я знал. Когда я думаю о больных и отвратительных вещах, которые делали эти двое!.. – А ну погоди минуту! - воскликнул другой мужчина, вставая со своего места и подходя ближе. – Невежественная и злая речь вроде твоей и сделала мир местом, где наши мальчики не смогли жить! Они не погань и не проклятие! – Но наши мальчики гомики! – Да! Мой сын любил парней! Но разве он из-за этого ужасный человек? Знаете, я много думал и молился об этом и вот к чему пришёл: Все люди имеют право любить. Не только люди, но и животные! Они все могут сами выбрать, кого им любить! И если уж природа так заложила, чтобы мы любили, не завися от пола.. то почему мы все так жестоки к тем, кто просто хочет жить также, как и все остальные? Почему мы не хотим открывать глаза, чтобы посмотреть на правду? Почему мы не хотим принимать эту правду? Мы сделали этот мир жестоким местом, где даже за любовь тебя могут все возненавидеть и ничего лучше, кроме как умереть просто не остаётся. Я верю, что когда посмотрю ночью на небо и когда увижу две звезды, совсем ярко находящиеся друг другу, то это будут Панз и Алекс. Как бы мне не хотелось говорить такое, но.. давайте не будем доводить до смерти других молодых юнош и девушек, что просто хотят любить. Давайте мы сами научимся любить! Я скажу вот что: я люблю своего мёртвого сына гея! На всех в зале это произвело огромное впечатление. Но никакой давящей тишины не было. Все лишь повторяли о том, что любить не страшно. И что жизнь теперь будет другой, по крайней мере в одной школе. – Я тоже люблю своего мёртвого сына гея! – Я хочу обратиться ко всем подросткам здесь. Не бойтесь любить. Не бойтесь своих чувств! Если вы две девушки, то не бойтесь целовать друг друга в щёки и ходить за ручку на людях! Если вы парни, то к вам это тоже относится! Не бойтесь самих себя! Просто любите! На то молодость и дана вам, чтобы любить! Вот так всего за пол часа настрой со скорби, сменился на бодрость духа и мотивацию что-то менять. Но так было не у всех. Один подросток сидел всего с одним вопросом в голове, будучи ошарашенным всем происходящим. Что. Происходит. В его. Жизни.