Смертельное влечение

«Дорогой дневник..» После этих двух привычных слов, рука юноши замирает над листом бумаги на несколько минут. Мыслей и эмоций в его голове так много, что он не может ничего изложить. И это состояние уже начинает раздражать. Раньше он мог с лёгкостью выразить свои мысли и чувства в слова на листе бумаги. Это и было его успокоением. То, что было невозможно рассказать людям вокруг него, можно было сохранить на листе бумаги, хоть как-то освобождаясь от этого буйства. Бумага будет молчать. Она не смотрит осуждающе за то, что твоё мнение может отличаться от мнения других людей. Бумага просто.. молча принимает, в отличие от людей. И это ему помогало. Но сейчас.. сейчас он чувствует слишком много и не может избавиться от этих чувств. Где-то в грудной клетке неприятно тянет. Словно железная проволока обмоталась вокруг его сердца, но при этом не заставляя ускоряться. Оно просто бьётся сильнее с прежним темпом. Глубоко вобрав воздуха через нос, блондин прикрывает глаза на пару мгновений, после чего вновь открывает их и выпускает воздух через рот. Эта маленькая пауза дала ему возможность собрать мысли в предложения. «..моя жизнь очень быстро перевернулась. И самое ужасное, что я сам захотел этих перемен, отдавая свою грёбаную жизнь и свободу в чужие руки. Сейчас я без понятия, что делать дальше. С Уилбуром всё покончено окончательно и я даже не вижу его в коридорах дурацкой школы.» Томми прикрывает глаза и откидывает голову, упираясь макушкой в стену, глубоко дыша. Через несколько секунд веки поднимаются и голубые глаза устремляют свой взгляд в потолок. На потолке видны не аккуратно нарисованные звёзды зелёного, красного, да и любого другого цвета, а также космические корабли. Саймонс уже и забыл, что они там были.. сколько времени прошло с тех пор, как он начал закрываться в себе на столько, что даже в комнате не поднимал взгляда на потолок? Перед глазами вспыхнули кадры из прошлого, когда он был ещё десятилетним мальчиком. Маленький Тобиас Смит часто приходил к ним в гости, иногда засиживаясь допоздна. Тогда его волосы ещё не были тёмными и он частенько ходил в джинсовом комбинезоне с вышитой пчёлкой на кармашке. А Томми то и дело ходил с выпавшим молочными зубами из-за того, что постоянно не сидел на месте. У них были одни мечты на двоих и казалось, что пока они есть друг у друга, то им всё по плечу. Они любили представлять себя путешественниками в космосе, которые положат основу для новой нации на одной из планет. А что они за основатели без космоса? Как-то раз, на летних каникулах во время очередной игры, они загорелись идеей разрисовать потолок в комнате Тома в космос. А если они что-то решили, то цели достигнут непременно. Маленький Смит принёс свою большую упаковку с цветными мелками, широко улыбаясь. Тогда они принесли стул и несколько коробок, чтобы это всё поставить на кровать. Томми тогда чуть не упал с их конструкции, которую старался поддерживать Туббо, старательно выводя каждую линию. Через некоторое время мальчики менялись местами, чтобы каждый мог принести что-то в их общую работу. Из-за того, что они были детьми, то не смогли выйти за пределы кровати, а просить взрослых не было желания. Они же самостоятельные мужчины! Спустя некоторое время, мальчики убрали их «башню» с кровати и удовлетворённо смотрели на звёзды, самых разных цветов, какие были в наборе с мелками Тобиаса. Не аккуратные рисунки ярко смотрели на радостные детские лица с потолка. Кто-то мог сказать, что они были не идеальными, но ребятам не было до этого дела. Это был их космос. И для них он был прекрасен. Сейчас эти нарисованные звёзды горели не так ярко для Томми, смотрящего на них в этот час. Цвета стали тусклее и местами рисунки стёрлись. Их космос... он больше не святил также ярко, как и раньше. Глаза начало неприятно жечь и подросток быстро проморгался, опуская голову к дневнику, лежащему на его коленях. « Я поступил плохо по отношению к Туббо... я бы сказал, скорее, ужасно. И больше я так не могу. Если я хочу всё исправить, то мне предстоит долгий разговор с ним, который (надеюсь) закончиться примирением и он простит такого балбеса, как я.»

***

Холодный ветер растрёпывал тёмные кудри, при этом неприятно обжигая кожу. Сегодня была не самая лучшая погода для того, чтобы выходить на улицу для прогулок, но кого-то это всё равно не останавливало. Подросток шёл по асфальту, глядя пустыми глазами, куда-то в пустоту. Он был измотан. Не только физически, но и морально. Всего какой-то час назад он покинул свой дом, не забывая услышать от отчима, что-то вроде: «не попади под машину». Это обязательное напутствие, которое всегда даётся Тобиасу. Оно работает как намёк. «Я не хочу, чтобы ты возвращался домой ближайший час или два.» А Туббо с возрастом научился понимать этот намёк, как ничто иное. Он в принципе научился многому к своим семнадцати годам. Знал, как выполнять все обязанности по дому, или как добраться до тренировок с одного конца города в другой, хотя никто ему не хотел подсказывать дороги. Он даже научился сам оказывать людям первую помощь. Хотя.. чаще всего эта первая помощь нужна была именно ему. Сколько он себя помнит, он хотел связать свою жизнь с игрой в команде. Ведь команда.. это семья.. или он так думал. В один момент спорт и обязательное участие в любой подобной деятельности, стало чем-то особенным. Чем-то, что похоже на глоток свежего воздуха в не самой спокойной жизни. Это стало частью его самого. Кто-то называл это «просто хобби» или «кружок по интересам». Но для него это стало гораздо...гораздо больше, чем просто хобби. Но если так задуматься.. то он практически всё потерял за слишком короткий промежуток времени. Дружба с Томом, которая длилась много лет, словно куда-то пропала. Из команды его вышвырнули, а дома.. ну, всё было как всегда.. наверное. К тому же, ещё и один высокий придурок сначала появился спустя много лет в его и так не стабильной жизни, а потом подлил масло в огонь на вечеринке. Изо рта подростка вырывается тяжёлый вздох, когда он прокручивает всё произошедшее за последнее время в своей голове. Глаза начинает неприятно щипать, но только из-за холодного ветра. По сути, ему не хотелось плакать. А даже если бы и захотел, то не смог бы. Вряд ли внутри него хоть что-то осталось. Он устал. Устал еле слышно всхлипывать, зарывшись в сырую от слёз подушку. Устал быть сыном, который по словам отца ничего не стоит, если уж его даже из команды выгнали. Устал поддерживать позитивный настрой в школе или дома. Не важно, что он делал, всё равно это приводило к треснутому по швам сердцу. У него внутри целый рой даже не бабочек, а пчёл, бьётся в агонии и кажется, что скоро они разорвут ему внутренности. Туббо чертовски бесится от того, что он не может совладать со своими чувствами и тонет в них с головой, не желая даже помочь самому себе. Он просто наблюдает, как этот беспомощный ребёнок захлёбывается, пока наконец не утонет. Тогда и наступит долгожданное облегчение. Подобные мысли заставляют юношу резко замереть на несколько мгновений, когда рядом с ним проезжает машина по дороге. Что-то вязкое обволакивает горло и подросток тщетно, пытается избавиться от неприятного чувства. В голове пульсирует и он просто засовывает руки в карманы своей толстовки, тут же чувствуя в одном из них скомканный лист бумаги. Ладонь невольно сжимает этот пострадавший клочок, сминая ещё сильнее. Будь проклят тот день. Он слишком устал от воспоминаний о нём. Устал от Тома, который клялся быть с ним всегда. Устал от его нового друга. Устал от ухудшения оценок за которые ему влетает. Устал от грёбаного отчима, с которым приходиться делить место, что все называют домом. Устал быть обузой. Устал. Устал от грёбаной двухметровой катастрофы по имени Ранбу, что спустя столько лет вернулась. Шатен резко втягивает воздух сквозь зубы, стараясь отрезвить себя. Он не хотел снова думать обо всём этом. Чёрт. Хоть, Томми и говорил ему уже забить на старого знакомого, но даже он не знал, что это было не так просто. Том ведь думает, что они вновь начали налаживать дружбу и никакой душевной связи не было. По этому отпустить будет просто. Вот только никто не знал о том, что это ни черта не просто. Это он осознал в полной мере в тот самый день, когда Ранбу позволил себе переступить невидимую черту, которую они сами выстроили в своей специфической дружбе. Не просто переступить, а растоптать её к чертовой матери с невинной улыбкой на лице. Когда они шли после его тренировки и невинно болтали, а Ранбу вдруг остановился и взял шатена за руку. Он помнит, как мальчик поцеловал его в щёку своими мягкими, тёплыми губами. Его тело мелко задрожало, а в голове стало пугающе пусто, только эхом разносилось единственное: Что это за чувство? Не будь дураком, это не то, что тебе нужно. Когда это случилось, то внутри что-то мгновенно треснуло, с громким хрустом, подобно тонкому льду, сломавшемся под ногами. Горькое, ядовитое осознание своей беспомощности накрыло его лавиной и жгло так сильно, что он еле сдержался, чтобы глупо не разрыдаться прямо по дороге домой. После этого случая Тобиас пытался держать с ним дистанцию. Он не избегал его, ведь просто не мог, но старался общаться по минимуму. И даже когда тот уехал.. ему должно было стать легче, верно? Да, должно.. но не обязано. Даже когда он не видел макушку, что выглядывала за остальными головами из-за своего высокого роста, почему-то легче не становилось. Скорее.. становилось только хуже. Внутри него поселилась жгучая боль и обида. Обида на Ранбу за то, что тот поступил с ним так, даже не предупредив. Раньше он никогда не поступал опрометчиво, так какого черта он решил, что переезд оглашать не обязательно? Обида и на самого себя за не угасающие чувства, даже спустя.. сколько лет? Не известно. Он перестал считать после третьего года. И это даже забавно, ведь чем взрослее он становился, тем меньше он вспоминал о высоком волейболисте. Туббо уже думал, что и чувства все выветрились, как неприятный запах из комнаты. Но стоило ему спустя столько лет вновь увидеть этого парня, как сердце снова забилось. И он ненавидел за это себя. За то, что намертво вцепился в эту уже привычную боль и отказывается её отпускать. За то, что даже на той вечеринке, читая грёбаную записку, пытался найти ответ в чужих глазах, где можно было бы найти взаимность. Обида абсолютно на весь мир, будто кто-то кроме него виноват в том, что он вновь появившееся от Ранбу тепло по отношению к себе воспринял, как пожар и теперь молча сгорал где-то там, под толстым слоем кожи. Он устал ненавидеть себя. Свою жизнь. Именно по этому он сегодня заправил свою пастель так аккуратно, как только мог, вышел из дома в одной толстовке и джинсах с тканевыми кедами, несмотря на ужасную погоду. По этому он ушёл так далеко от дома, будучи погружённым в самого себя. Кареглазый шагал по тротуару вдоль дороги, глядя куда-то на тёмный асфальт под ногами. Он не хотел быть найденным. Простой ответ на все странности. И если с ним что-то случиться.. что же будет? Вероятно, будут речи. Такие же, как и в память о Дриме, Панзе и Алексе. Это действительно каждый раз происходит с размахом. Возможно в какой-то степени это льстит им. Может это привычка, но если ему сделают нечто подобное, то складывается чувство, что они будут просто издеваться над ним. А как иначе? Начнут говорить о том, сколько он для них значил. Какие у них были отношения. Но от куда им знать, что он чувствовал все эти годы? От куда им знать, через какую боль физическую и моральную ему пришлось пройти? Скорее всего ему придётся умереть, чтобы они заметили, что когда-то Тобиас Смит был жив. Тоби? Знакомый голос звучит на периферии сознания, заставляя вынырнуть из собственных мыслей. Дрожь моментально прошлась по телу. Неужели он его как-то нашёл и решил просто поговорить? Может он наконец обратил внимание на его отсутствие? Он оглядывается по сторонам, но никого не видит в такое время суток. Он ошибся. И кажется, он сходит с ума. Парень поворачивается всем телом к дороге и ставит одну ногу на проезжую часть. Последние нескольких лет он не часто слышал ободрения в свой адрес. Даже получив случайный комплимент из разряда: «Туббо, ты такой забавный, ловкий, быстрый, весёлый», он никогда не был уверен, что это всерьёз. Юноша начинает неспешно идти по проезжей части, совершенно ничего не видя перед собой. Будто все органы чувств уже заснули, не желая функционировать. На фоне негатива хорошие слова терялись. Это зависело также от того, кто отпускал комплименты в его адрес. Вдруг нарастает шум. Да какая разница? Шум становится всё ближе и громче. Значил ли я хоть что-то? До него медленно доходит звук гудка и слепящие глаза фары. Облегчение.

***

Подросток с самого утра был на нервах и исправить это было невозможно. Он быстро передвигался по коридору глядя вокруг себя, пытаясь найти знакомое лицо, которое он так хотел увидеть. Но снова и снова блондин терпел неудачу, видя лишь толпу безымянных школьников. Вместо того, кого он хотел найти, Том заметил высокого юношу. Быстро выдыхая, подбегает к парню, тут же начиная вести себя максимально спокойно, как только мог. – Ранбу! - высокий юноша чуть ли не подскакивает на месте и резко поворачивается к голубоглазому, случайно ударяясь рукой об дверцу шкафчика. Том виновато посмотрел на него и всё-таки взял себя в руки. – Знаешь, ты как будто исчез из поля видимости, несмотря на свой рост. - неудачно попытался пошутить блондин, нервно посмеиваясь. Собеседник же просто пожал плечами. – Ну, после вечеринки у Армстронга, где была вся школа, меня не особо хотели видеть. Так ещё и с Туббо отношения просто исчезли. - последняя часть сказанного заставило Саймонса внутренне напрячься. По правде сказать.. он думал, что Ранбу хотя бы присматривает за их другом, раз уж сам Том оплошал. – То есть? - всё-таки задал вопрос младший, сцепляя свои руки в замок между собой, нервно закусывая губу. – Когда ты вернулся, казалось, что он в тебе души не чает. – Ну, технически, из-за меня его выставили на посмешище перед всей школой. К тому же.. его мечты о команде с треском провалились, когда Сапнап выгнал его от туда. Внутри словно что-то сжалось от услышанного, ведь он как никто знал, сколько сил Смит был способен потратить на это «хобби». Всё на что у Томми хватило сил, так это на тихое: – Что? – Почему ты так удивлён, будто впервые слышишь об этом? - не понимающе оглядел младшего. – Разве вы не лучшие друзья? – У нас всё сложно. - отстранённо и в какой-то степени раздражённо ответил подросток. – В любом случае.. я хотел спросить.. ты не видел Туббо? Я наговорил ему много плохого и хотел бы извиниться перед ним. Томми заметил, как во взгляде его собеседника что-то изменилось, но тот сразу отвёл глаза и заговорил самым равнодушным тоном. – Я не знаю.Но как видишь: у меня с ним тоже всё сложно. А теперь прости, но я пойду. - плечи юноши были напряжены, хоть тот и пытался скрыть это спокойным видом. Он удалялся от Саймонса, словно убегая от чего-то, с чем сталкиваться не собирался. Но от чего?

***

– Туббо сегодня весь день нет в школе.- облокотившись головой на стену коридора, удручённо произнёс Том. Он сидел на столе, где были разложены различные бланки с расписаниями и устало болтал ногами. – Пропустил один день, это нормально для старшеклассников. - обыденно ответил Джордж, складывая листы бумаги по какому-то принципу, который видимо был известен только ему. Со стороны эти двое скорее всего смотрелись до жути комично. Блондин в красной одежде, которая выглядит слегка замято, при этом небрежно сидящий на столе. И брюнет, одетый в синий костюм, сидящий на его теле идеально, к тому же занимающийся важными делами. Очки на удивление теперь не были на его лице или же голове, имитируя ободок. Теперь они висели на воротнике белоснежной рубашки, иногда болтаясь. – Да, но точно не для него. - блондин взмахнул руками, чуть ли не задевая лицо британца ладонью, после чего вновь опустил их на колени. Его голос сквозил горечью, которую невозможно было скрыть. – Что-то точно не так.. я это чувствую. Дальтоник замер на несколько секунд, останавливая движения рук. Он внимательно глядел перед собой в одну точку, после чего слегка нахмурил тёмные брови и поджал губы. Бумаги были отложены, а в голове британца начался мыслительный процесс и взвешивание всех вариантов. Глядя на него со стороны в такие моменты, можно было услышать отдалённый звук шестерёнок, исправного механизма. Сохраняя молчание, он медленно повернулся к столу спиной, облокачиваясь на него бёдрами и поставил чуть дальше руки, после чего сел на деревянную поверхность. Недолго думая, старший облокотился на холодную стену, подражая голубоглазому. – Ты.. пытался позвонить ему домой? - спустя минуту тишины осторожно спросил парень, сцепляя свои руки в замок. – Да! - немного резко ответил юноша, поворачиваясь к кареглазому. – Но сразу включается автоответчик. Где он может быть? Британец хотел было что-то ответить, как его прервал голос, неожиданно раздавшийся рядом с ними. – Ох, привет, ребята. - подростки одновременно обернулись, видя перед собой Николаса с планшетом на котором была небольшая стопка бумаг, в руках. – Я не видел вас после третьего урока и уже успел соскучиться по вам. – Мы тебя избегали. - ровно ответил Джордж, глядя прямо в глаза Сапнапу, с чьего лица ни на секунду не сошла ухмылка. – Давно я не слышал такой прямолинейности от тебя. – Ты поступил со мной дерьмово. - произнёс шатен, едва не закатив глаза. Его брови были сведены к переносице, а во взгляде виднелся лишь холод. Холод, который был присущ лишь этому человеку и ощущался он всегда по-особенному. – Пропустим прелюдию и приступим к главному: мне нужны ваши подписи. - протянув планшет с прикреплённой бумагой Джорджу, произнёс брюнет. – Практически все уже подписали письмо поддержки музыкального коллектива в нашей старшей школе. – Вау. - не выглядя впечатлённым протянул блондин. – Можешь меня вычеркнуть от туда. И когда ты стал расхаживать по школе с петицией, разве это не обязанность Джорджа? Это всё выглядело очень странным. – Ох, понимаешь ли, после того инцидента с громким заявлением нашего друга, все посчитали.. не целесообразным допускать его сейчас до таких масштабных работ. - добродушно ответил Ник, после чего перевёл взгляд к дальтонику. – Так что я оказываю тебе услугу. На лице брюнета по-прежнему была улыбка, как вдруг он воскликнул. – В любом случае! Подписи поставили даже те, кто был против, представляете? Люди меня любят. – Они тебя любят. А я тебя знаю. - нахмурившись, произнёс Джордж, глядя на своего одноклассника. – И что это должно значить? – А то, Николас. - его терпение было на исходе. Он всегда знал о происходящем, но тактично помалкивал, создавая впечатление не осведомлённости. Но сейчас он решил воспользоваться этим и озвучить то, что было ему известно. – Ханне было сказано, что её обольют кипятком, прямо в столовой. Джек буквально в окно прыгнул. Брюнет на это заявление лишь пожал плечами и приподнял брови, строя невинное выражение лица. – На одних людей действует одно убеждение. На других — другое. - он тут же переменился в лице, чётко проговаривая каждое слово, пытаясь припечатать британца стальным тоном. – Просто поставьте свои подписи. – Не говори так. - вклинился Том, отзеркаливая тон голоса и спрыгивая со стола. – Ни со мной, ни с Джорджем. Юноша встал перед Сапнапом и скрестил руки на груди, сохраняя зрительный контакт со старшим. – Поумерь пыл, Томми. - быстро возвращаясь к добродушному выражению лица, сказал Ник. – Это была идея твоего дружка с тёмным прошлым. По коже прошёлся холодок, который успел уже знатно надоесть, как и голос, следующий после этого явления. Краем глаза, Томми увидел появившуюся фигуру на лице которой была неизменная широкая улыбка. – Вау.. а краски сгущаются. - сложив руки на груди и оперевшись на стол рядом с местом где по-прежнему сидел Джордж, произнёс зеленоглазый. – Уилбур? - нервно переспросил блондин, беря планшет в руки и начиная быстро пролистывать бумаги, прикреплённые к нему. Сердце за считанные секунды разогналось до бешеной скорости, отдаваясь не приятной пульсацией в ушах. – Он составил подписной лист и всё прочее. - Как ни в чём не бывало, ответит Ник, глядя на напряжённое лицо младшего, что бегал глазами по листам бумаги. – Томми, почему-то я не вижу, чтобы ты звонил копам. - подходя ближе, продолжал Дрим. – Слушай, я не знаю, что задумал Уилбур. - резко поднимая голову от планшета в своих руках, произнёс Том, глядя в глаза Ника. –Но если ты себе не безразличен, то выкинь подальше этот планшет. – Ни за что, мы занимаемся очень важным делом. - одним рывком забирая планшет обратно в свои руки, ответил брюнет. – К тому же.. любую подпись можно подделать, не так ли, Том? Я просто подделаю твою подпись, также, как с Тобиасом Смитом. Он совсем не в состоянии.. Внутри скрутится тугой узел, напоминая подростку о том, что его беспокоило весь сегодняшний день. Голубоглазый внимательно всматривался в лицо напротив и всё указывало на то, что Ник знает про Туббо то, что самому Тому не известно. – Что с ним случилось? - невольно делая шаг вперёд спросил подросток. Его глаза были устремлены в одну точку. Ему нужно было знать, что с его другом. – А вы не знаете? - выглядя удивлённым, ответил вопросом старший. – Ну точно. Об этом ещё не объявляли. - парень лишь понимающе кивнул и посмотрел на блондина. – Он попал под грузовик, сжимая в руках записку. Очевидно, предсмертную. Внутри юноши вмиг всё похолодело, за считанные секунды покрывая внутренности ледяной коркой. Казалось, что даже сердце на несколько мгновений покрылось слоем ила и остановилось. Не было никаких пульсаций или гула в ушах. Ничего не было. Лишь тишина. Тишина всепоглощающая. Так продлились несколько мгновений, после чего сердце вновь начало отбивать набатом безумный по скорости ритм, пока грудь тяжело вздымалась. Он не мог поверить в то, что услышал. Нет же.. этого не могло быть. – О, Господи... - тихо сорвалось с уст юноши, чьи глаза неверяще смотрели в одну точку. А в голове эхом раздался чужой голос: интересно, что же его так огорчило? - с явным намёком, на последний разговор двух подростков, произнёс умерший Юноша только и мог, что цеплять крупицы воздуха, чтобы не задохнуться окончательно, от накатившей новости. – Он жив? Секунды в ожидании ответа, длились подобно вечности, словно всё замедлило свой ход, тем самым заставляя Томми страдать ещё сильнее. – В этом и прикол, что да. - ответ, заставил блондина сокрушённо выдохнуть, ведь его друг хотя бы жив. – Он лежит в реанимации, находясь в тяжёлом состоянии, но отделался лишь переломами. Жаль, что пользы от него сейчас никакой, верно? Ник смотрел на Томми с таким выражением лица, будто ничего не произошло. Будто это был сущий пустяк. Саймонс и не заметил, как его окутала злость, а в глазах начало темнеть. Он сжал руку в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в его ладонь. В любое другое время эта боль могла бы отрезвить. Но не сейчас. Сейчас он был готов собственноручно убить человека стоявшего перед собой. Глубоко вдохнув, парень лишь крепче сжал кулак и ударил Николаса по лицу, чувствуя жжение в костяшках. Брюнет отшатнулся и поморщился от неприятной боли, которая неожиданно встретила его в лице Саймонса. Через несколько секунд он выпрямился, глядя на Томми, у которого в глазах полыхал огонь, совместимый с болью. – Вот, что бывает, когда неудачник пытается подражать популярным ребятам. - вновь подал голос Ник, слабо улыбаясь одним уголком губ. – В итоге получается полная лажа! В голове вновь пульсировало. Он не прекращал слышать ехидный смех покойного Дрима, который уже долгое время не желал являться в его сознании. В глазах плыло. Было больно. Чертовски больно. Вот чёрт... Что он натворил..?