Смертельное влечение

В комнате воцарилась тишина.. по не приятному тягучая и продолжительная. Или же так только казалось самому Томми, который со всей осторожностью подошёл к двери, обходя любую скрипучую доску в полу, что могла лишний раз привлечь к себе внимания. Сейчас даже малейший звук мог перевернуть всё вверх дном. И это не будет чем-то из разряда обыденной беседы. Нет.. Сейчас начнётся реальная игра не на жизнь, а на смерть, где участниками и врагами будут только те, кто это всё и начал. И увы, но явное преимущество ощущалось у того, кто стоял с другой стороны двери, и кто даже не побоялся заявиться таким способом в чужой дом под покровом ночи. По коже прошёл холодок, сопровождаемый мурашками, неприятно пробежавшими по шее, словно именно там подростка поджидала смерть. Словно она уже ждала его в свои объятия. Юноша резко обернулся, чувствуя, как сердце начало заходиться в бешеном темпе. Не ясно, что он ожидал там увидеть, вглядываясь в темноту с такой решительностью. Может ожидал появление костлявой старухи в чёрных балахонах, бледными и холодными руками, а также с пронзительным взглядом, способным отобрать душу? Чем дольше подросток вглядывался в темноту, тем будто чётче видел образ, который сам выдумал в своей голове. Будто это не белые простыни свисают неаккуратно с одной из коробок, а кусок чёрного плаща, который скорее всего пропах дымом пороха. Быть может.. Из тёмных мыслей вырвал голос, раздавшийся по ту сторону двери, заставляя светловолосого вновь обернуться в направлении звука, что слишком громко, как ему казалось, звучал прямо сейчас. Будто ещё мгновением раньше время было остановлено, но теперь.. оно продолжило свою скоротечность под звук битого стекла. А может это осколки Тома..? – Извиняй, что через окно так залез! - будто не боясь, что могут услышать, произнёс возбуждённым голосом незваный гость. Последующих слов он также не заставил ждать. – Никаких манер, знаю-знаю. С лёгкой насмешкой говорил Уилбур, оглядываясь по сторонам пустующей комнаты. – Пошёл вон из моего дома! - до слуха старшего донёсся слегка приглушённый, но явно недовольный голос Саймонса. Проследив взглядом за примерным направлением, шатен не удержался от того, чтобы прыснуть от смеха и взлохматить свои кудри, проведя по ним ладонью. – Так ты в гардеробной? - протягивая последнее слово, Голд сделал несколько шагов, пружинисто переваливаясь с пятки на носок, и вскоре подошёл к деревянной двери, стуча по ней кулаком. – Давай, открой дверь. – Один мой крик и родители позвонят в полицию! Как ты перед ними объяснятся будешь? Голд запрокинул голову назад и невольно закатил свои карие глаза, после чего шумно выдохнул, уставившись в потолок на котором приметил едва заметные звёзды, но не придал этому какого-либо значения. Он постарался добраться сюда, залез в комнату через окно, как всякие рыцари из сопливых романов.. А вот Томми явно не был также позитивно настроен на всё происходящее в данную секунду, а потому судя по голосу был готов, если не прикончить, то прогнать восвояси того, с кем его разделяла лишь хлипкая деревянная дверь. Саймонс не хотел этого признавать, но он прекрасно понимал, что старшему хватит сил выбить её. Как говориться: захочет — сделает. – Да ладно. - протягивая гласные, вновь продолжил кареглазый, пристально глядя на деревянную поверхность перед собой, будто мог увидеть таким образом чужое лицо. – Я всё простил, детка! - наклонившись ближе к двери и повысив тон голоса, но при этом не избавляясь от излишнего веселья, будто шатен уже был накрыт эйфорией, продолжал говорить. – Давай, собирайся. - легко постучав костяшками пальцев по двери, всё не унимался Уилбур, после чего сделал несколько шагов от неё, разводя руками в стороны. – Мы идём на зажигательное свидание сегодня! – Что? - шокированный голос вновь донёсся из гардеробной. Томми не понимал, что произошло с Уилбуром за тот промежуток времени, который они не видели друг друга, но было понятно только, что ничего хорошего. – О чём ты говоришь? – Наши одноклассники думают, что подписали петицию. - делая ещё несколько шагов от двери, произнёс старший, вытаскивая из кармана своего пальто свёрнутый в четверо лист бумаги. Парень окинул листок таким взглядом, будто в руках он держал произведение искусства, любуясь им. – Но тебе лучше выйти и посмотреть, что на самом деле их ждёт! Вновь прозвучал странный смех, с хрипотцой, когда Голд вновь провёл рукой по русым волосам, после чего вновь сложил лист бумаги, да так резко и дёргано, что едва не порвал его. Белоснежный лист вновь был убран в карман, а Уилбур слегка пошатнувшись, будто в пьяном состоянии, отвернулся от двери с гардеробной и уставился в по-прежнему открытое окно. – Знаешь, это ведь даже забавно, не находишь? Ты просто выбросил меня, как ненужную вещь, будто я сплошной мусор. Хотя сам же говорил, что такого не будет! - переходя на более громкий тон голоса, говорил шатен, резко проводя рукой по воздуху, будто хотел, то ли схватить что-то, то ли ударить. – Я бы даже тебя убил.. Но! Я же не псих! - резким движением парень повернулся обратно к двери, поднимая руки в якобы сдающимся жесте. – Я осознал, что это бред полнейший! Он сделал несколько шагов к стене, после чего резко замер. – Я подумал: а что если вместо этого, старшая школа сгинет! Давай честно: причина в грёбаных мудаках, которые поймали тебя в ловушку с самого начала и связали руки. Это ведь именно из-за них ты ушёл, да? - будто в любой момент задохнётся, продолжал парень, сжимая кулаки, до боли под ногтями. – Ты оказался ослеплён и с затуманенной головой, я это понимаю, и я смогу спасти тебя от этого! С уверенностью в голосе, твердил Голд, яро жестикулируя, пока взгляд тёмных глаз блуждал по комнате, хаотично блуждая от предмета к предмету. Он было сорвался с места, но остановился, от чего едва не столкнулся с письменным столом. Руки шатена легли на спинку стула, крепко сжимая её, от чего в костяшках появилась тянущая боль. – В тот день, когда ты ушёл от меня, я чувствовал себя совсем пустым. Казалось, что уже ничего мне не поможет. - глядя куда-то в пустоту, Уилбур лишь сильнее сжал спинку стула, обращая внимание на покрасневшие костяшки пальцев, корочки от ран которые до сих пор не затянулись. После этого он резко отпустил и ударил по нему со всей силы, что сразу же отразилось тупой болью на его ладони. – И не поверишь, но я в кровь разбил свои руки! С тихим стуком, парень словно оторвался от стула, и вновь обернулся в сторону двери, прижимая искалеченные и подрагивающие ладони к груди. – Я понял, что был по-глупому слеп. Ты даже не представляешь, как изменил моё сердце. Дошло до того, что я сам себя начал не узнавать, ведь изо всех щелей в моей голове, то и дело доносились правила морали! Будто что-то очень ценное отрывая от груди, Уилбур с тяжестью отстранил руки от своей футболки. Он опустил руки так, словно выбрасывая это что-то ценное, ведомое только ему, чтобы буквально через секунду они вновь развелись в стороны. – Но ведь мораль — сплошное дерьмо, а весь этот мир прогнил до основания! Разве не так?! Его руки вновь обессилено пали вдоль туловища, пока грудь то и дело тяжело вздымалась. – Поэтому я создал бомбу, так что, может, устроим небольшой Вьетнам другим? - с безумной лёгкостью произнёс эти слова парень, смахивая тёмную чёлку со своего лица. – Я гарантирую, что никто никогда не увидит выпускной в этой школе, оставляя его в своих мечтах! Голос внезапно стих. Парень замер на несколько секунд, когда уголки его губ медленно опустились, а мутный взгляд оглядывал комнату, наблюдая за вещами разбросанными вокруг него. Вдруг рядом с кроватью он заметил светлое пятно, что невольно привлекло внимание шатена. Присмотревшись повнимательнее, оказалось что это была небольшая плюшевая корова. В голове пробежались воспоминания о том, как она появилась у Саймонса. Когда для них всё было хорошо. – Я..я же должен быть твоим.. - тихим, подрагивающим и будто не уверенным голосом, вновь начал Уилбур, медленно подходя к чужой кровати. Не долго думая, он опустился на одно колено, а затем поднялся вновь, но уже с плюшевым зверёнком в руках. – ...Эти споры смешны и не нужны в принципе. Подрагивающие пальцы прошлись по мордочке коровы, будто поглаживая её, а брови невольно изогнулись, когда в голове одним за другим прокручивались воспоминания. – Мы ведь с самого начала были одним целым, помнишь? - с этими словами он аккуратно положил на постель плюшевую корову с забавным именем Генри, устраивая среди подушек. – И это было ведь так замечательно.. Парень сделал несколько шагов прочь от кровати, обхватывая себя руками и вновь оборачиваясь к заветной двери, когда в горле почувствовался ком. – Просто.. не оставляй меня, прошу... - едва ли громче шёпота, говорил эти слова Уилбур, делая несмелый шаг обратно к месту, где точно был Том. – Пожалуйста, поверь мне, и давай завершим то, что начали вместе! Голос внезапно повысил свою громкость, вслед за которой последовал вновь по-странному оживлённый тон, желающий навязать свою мысль. – Но когда спортзал взлетит, то это будет огроменный взрыв, со всеми находящимися внутри! - вновь нервно улыбаясь, начал говорить шатен, вырисовывая руками в воздухе то, каким может произойти этот взрыв. – Мы оставим на обожженных костях записку, которая станет объяснением, к чему был весь этот маскарад! Парень вновь выудил из кармана белоснежный лист, разворачивая его и со всей присущей выразительностью, зачитал написанное там, для молчавшего Саймонса. «Мы, студенты старшей школы Ла’Менбург. Сегодня умрём. Сгоревшие тела смогут, наконец, достаться вам, ведь наши души никогда не смогли бы жить в ваших рамках. Серьёзно, а чего вы вообще ожидали? Каждый из нас буквально был лишён выбора, который так почитается в нашей стране. Ваше общество только и делает, что штампует себе рабов и пустышек, удобных вам, на деле ни разу не интересуясь что угодно нам самим и заставляя страдать в этой системе, где выживает либо сильнейший, либо тот, кто становится как вы. А хотим ли мы примкнуть к такому же тупому стаду, которое только и может, что говорить о своём статусе и авторитете, но даже мнение своё боится огласить? Нет уж, спасибо. Подписано студентами старшей школы Ла’Менбург. Прощайте.» Старший быстро свернул лист бумаги, чудом не режась об его края, после чего с его уст сорвался смех, что был схож со смехом безумца. – Повсюду будет пламя, дым и прах, а мы будем наблюдать за тем, как это всё валит из дверей и окон. Потом на раскалённых углях пожарим зефир. Ты же тоже считаешь это очаровательным, не так ли? Мы сможем наконец друг другу улыбнуться, а ты и вовсе крепко обнимешь меня, когда перед нашими лицами будет гореть огромный кострище! Окончательно вскрикивая на последних словах, Уилбур поднёс к лицу ладони и прижал их к глазам, сильнее зажмуривая их. За закрытыми веками, в полной темноте уже начали появляться пятна, и только в этот момент Голд отстранил руки от лица и открыл веки, чувствуя, как уголки губ начали опускаться. – Я.. я же должен быть твоим. - делая медленный шаг навстречу к гардеробной, невольно прикусывая губу, начиная ощущать, как на языке появился терпкий вкус металла. – Повторюсь, давай избавимся от этих детских споров и найдём общий язык.. Как и прежде. Он тихо подошёл к деревянной поверхности и аккуратно поднёс к ней ладонь, за которой последовала и голова, соприкоснувшаяся с твёрдой дверью. – Я не справлюсь один.. со всем этим, что мы оба начали. Как ты не поймёшь, что именно я сейчас нужен тебе! - подняв лицо, но видя перед собою лишь дверь, что ничем не отличалась от стены, Уилбур почувствовал, как сердце рухнуло вниз. – Ты уже и так вырезал моё сердце и присвоил его себе! Что тебе ещё нужно? Ты же не можешь оставить его истекать кровью.. Его голос замолк на несколько мгновений, когда в глазах начало неприятно жечь. – Перестань мучить моё сердце! Шатен поджал губы, и прикрыл глаза на считанные мгновения, прежде чем снова поднял веки, и сделав шаг от них, его рука, сжатая в кулак, со всей силы ударилась в твёрдую поверхность, от чего на всю комнату раздался громкий стук. – Томми! - едва не срывая голос, прокричал Голд, после чего вмиг, разжимая кулак, проводя обессиленными пальцами по дереву, спускаясь всё ниже. – Открой.. открой дверь, прошу.. - дрожь вновь сменилась сталью. – Томми, сейчас же открой! Проглотив вязкую слюну, и стараясь избавиться от жжения в глазах, кареглазый продолжал искать понимания с чужой стороны. – Томми, повторю ещё раз: нам с тобой незачем спорить! Пожалуйста, мы же можем больше не ругаться? Будто в бреду повторял шатен, едва ли не ударяясь лбом об косяк двери, пока кое-как склеенные остатки сердца точно также были готовы в любой момент разлететься на части. – Томми, я знаю, что ты боишься. Я через этот страх уже проходил. Но я смогу тебя освободить от этого! Уилбур рывком отстранился от двери, после чего сделал ещё несколько шагов назад, набирая большое расстояние между ними. – Томми, не заставляй меня ломать эту чёртову дверь, если не захочешь открывать! Он ожидал. Правда. Он правда был готов ещё один шанс. Он ждал минуту, прослушиваясь к любым возможным звукам. Может быть он сейчас услышит чужой голос, который будет лишён злобы и ненависти? Может прямо сейчас он услышит скрежет замка в двери, а затем она отвориться? Вот только прошла минута. Минута тишины. В груди вспыхнуло пламя гнева, окутывая всю душу и голову. Да что уж там.. всё тело целиком. – Я считаю до трёх! - Голд в последний раз пытался добиться мирного решения. – Раз! Ничего. – Два! Томми сам напросился. – Нахер! Из горла Уилбура сам по себе вырвался выкрик, что служил предупреждением о неизбежном. Он готов сломать эту грёбаную дверь. Вновь сжав ладони в кулаки, а затем разжав их, шатен разбежался и замахнувшись ногой, с грохотом выбил дверь, от чего она ударилась о стену внутри гардеробной и уже хотела прикрыть комнатку обратно, но шатен поймал её, глядя перед собой. Прямо под потолком висел злотовласый юноша, пока вокруг его шеи была обёрнута белоснежная простынь. Ноги и руки обессилено свисали прямо перед лицом старшего, чьи глаза расширились при увиденном. В лёгких внезапно оказалось чертовски мало воздуха. Теперь кареглазому приходилось хватать ртом воздух, дабы вдохнуть полной грудью, но даже этого было недостаточно. К горлу опять поднялся ком, что одним своим присутствием сводил челюсть. На месте сердца же появилась пустота. Чёрная дыра, не иначе. – О.. Боже.. Нет! Томми! - парень хотел было подойти к чужому телу, но внезапная слабость в ногах, заставила его упасть на колени перед подростком. Это колени так болели..? Или это были остатки души? – Прошу.. только не уходи от меня.. - тихий всхлип сорвался с уст кареглазого, что почувствовал, как по его щеке стекает одинокая слеза, сверкнувшая в свете холодной луны. – ..Ты же обещал, что ты не бросишь меня. Я же.. я же только тебе мог верить.. я не справлюсь со всем один.. Голова внезапно стала ощущаться как нечто тяжёлое. Будто к шее был привязан непосильный груз, тянущий прямо к земле. Давно он не ощущал этого.. Не страшась более повиноваться этому чувству, Уилбур склонил голову, видя как на тёмный пол падает одна слеза, затем вторая. Хотелось кричать. Кричать на весь мир о не справедливости. Но он не мог. Сил не было. – А, впрочем, .. выбора то у меня и нет.. - тихим шёпотом, сорвались слова с дрожащих губ, пока пустой погасший взгляд карих глаз смотрел на пол, стараясь не замечать тень над собой. Как же так..? Разве ты не должен был быть сильнее? Он закончит начатое. Сделает для того, кто так не справедливо оставил его. – Томми! - внезапный громкий голос женщины донёсся из коридора, заставляя Уилбура резко поднять голову и найти в себе силы встать на ноги, взглядом последний раз проходясь по чужому телу. Понимая, что времени больше нет, он мысленно простился с младшим и выбежал в комнату, после чего перемахнул через окно, скрываясь в темноте ночи. Лишь секундами позже в комнату вошла миссис Саймонс, держа поднос с нарезанными фруктами, что были очень схожи с животными. Когда её сын убежал к себе, то она невольно вспомнила те времена, когда Томми был ещё совсем мальчишкой и мог точно также спрятаться в своей комнате. Тогда женщина вырезала ему из фруктов разных зверушек и приходила к нему с подносом, как знак примирения. Захотелось напомнить Томми, что пусть тому уже семнадцать, но он всегда может поговорить с мамой, которая хоть и не очень.. но пытается быть рядом. – Я знаю, что мы не должны были так реагировать прямо с порога и.. я принесла тебе перекусить. - неловко замирая на пороге комнаты, женщина оглядела помещение, но почему-то не нашла своего сына. Он же не мог пропасть? Сделав шаг внутрь комнаты, она заметила, что дверь в гардеробную открыта и подошла ближе к ней, заглядывая туда. – Томми? Поднос с фруктами выпал из её рук, а крик женщины пронёсся по всему дому.