Смертельное влечение

Дорогой дневник. Я никогда не думал, что всё дойдёт до этого. Ирония здесь в том, что у меня совсем не было возможности даже написать предсмертную записку. Томми тяжело дыша брёл по коридорам, пошатываясь из стороны в сторону, едва ли находя в себе силы. Он видел в конце дверь, ведущую на улицу с футбольным полем, что было будто свет в конце туннеля. Да вот только, юноше казалось, что он находиться в том самом сне, где сколько бы ты не шёл, ближе к тебе объект не становится. По этому распаленный мозг блондина решил предпринять самую очевидную идею на данный момент. Он вложил в свои ноги все силы и прихрамывая ускорился, направляясь на улицу, игнорируя острую боль в ноге. Но сейчас на жалобы времени у него не было. Ни у кого не было на это времени. Наконец дойдя до двери, он устало навалился на неё всем телом, толкая вперёд, после чего наконец почувствовал запах свежего воздуха, который так приятно было вдохнуть своими лёгкими. Вот только они видимо не были к этому готовы, а потому подросток зашёлся в кашле, спускаясь по лестнице, придерживаясь при этом за перила, чтобы прямо сейчас не распластаться на ступенях, как в каком-то фильме. Бомба казалась до не подъёмного тяжёлой в его руках в эту самую секунду. А каждый новый писк, исходящий от таймера, с каждым разом только глубже забивал гвозди в голову, где сейчас не было ни одной мысли. Вдруг, за спиной послышался тихий звук открывающейся двери, а за ней последовал и голос, что мог бы раньше заставить вздрогнуть, но сейчас Томми чувствовал себя слишком усталым. Ему хотелось уже закончить с этим и забыть. – Что, решил произвести впечатление? - блондин медленно повернул голову и увидел, как к двери прижимается всем своим весом обессиленный Уилбур, держа руку на боку, где из под белоснежной футболки текла кровь. На побледневшем  лице появилась слабое подобие на улыбку, искажённая болью и струёй крови, стекающей по подбородку. – Знаешь.. у тебя получилось.. - шатен тяжело дышал и едва ли вообще мог шевелить губами в таком положении, но упорно продолжал, то ли издеваясь, то ли в кои-то веки говоря искренне. – у тебя.. есть такая сила.. о которой я даже и не подозревал. Может стоило сказать «спасибо»? Да вот только это ничего бы не дало юноше. Лишь очередные слова, брошенные на ветер, обозначающие, что Голда простили в очередной раз. В последний раз уж точно. – И что теперь? - шаркая и тяжело переставляя ноги, Уилбур подошёл к ступеням, глядя прямо на блондина. – Отнесёшь бомбу-триггер на футбольное поле, как можно дальше от блоков и датчиков, чтобы никто не умер. - спокойно произнёс парень, даже не спрашивая, а говоря факт, ведь понимал, что сейчас происходит за радужкой голубых глаз. – Кроме тебя, если продолжишь держаться за эту хрень! Одним резким движением Голд переступил через несколько ступеней в пару шагов, протягивая руку в сторону бомбы. Голос шатена хрипел от натуги, то и дело выплёскивая вместе с каплями горячей крови, ощущение злости. На подростка перед ним? На весь этот мир? На себя ли? В тот же самый момент Том отстранился поворачиваясь в пол оборота, заслоняя собой бомбу, напоминая ребёнка, у которого хотят забрать плюшевую игрушку. Да вот только любое плюшевое создание безобидно, но Саймонс упорно продолжал сжимать в руках бомбу, осознавая, что будет дальше. В его глазах ничего не было. Ни страха, ни боли, ни разочарования или облегчения. Пустой взгляд, направленный на того, кто желал смерти всем людям в этой школе. И полное осознание собственных действий. – Я убивал людей. - говоря медленней и чётче обычного, блондин пытался придать уверенности своему голосу, но он всё равно предательски дрожал, выдавая настоящие эмоции. Блондин судорожно выдохнул. – Я должен заплатить за это! – Не ты! А я. - в ответ воскликнул с болью в голосе, старший, спускаясь по ступеням, в то время как голубоглазый наоборот делал нерешительные шаги назад. Карие глаза то и дело смотрели в одну точку, которая расположилась где-то на уставшем лице Томми. – Я.. разрушаю вещи.. прямо как мой отец. Тяжело преодолев последнюю ступень, Уилбур начал делать медленные шаги в сторону блондина, продолжая смотреть ему в глаза. Сейчас в этих карих омутах было всё и одновременно ничего. Импульсивное желание жить и успеть всё отхватить от жизни в какой-то мере двигало им и стало лишь маленьким огнём от спички, которая упала в здание, залитое бензином. Может по началу это пламя и нужно было потушить, ведь боль, приносимая телу и душе, становилась не выносимой. Но прошёл год, затем и три, а огонь всё не убывал. И тогда.. пришлось свыкнуться с этим непоправимым фактом. Оправданно? Совсем, нет. Писатели скажут, что нет плохих людей, а есть только люди, совершающие плохие поступки. И они будут.. относительно правы. Но важнее всего признавать тот факт, что ты был не прав, да? Вот только, у Уилбура раскаяния не было до сей минуты. Но было ли это действительное чувство вины и осознание своих ужаснейших ошибок. Он ведь знал, что все слова и действия имеют последствия, в том числе и на сердцах людей. Быть может он наконец перестал притворяться, что может найти оправдание и выход в счастливую жизнь? С каждым мгновением, расстояние между двумя людьми становилось всё меньше, когда старший протянул руки к бомбе в руках Томми.. – Не подходи! - Как от кипятка отпрыгнул Саймонс, резко отойдя ещё на несколько шагов, бегая взглядом по фигуре старшего, который лишь развёл руки в стороны. – Или что? Быть может.. он уже слишком давно живёт с осознанием того, что сломан. И когда к нему спустился добрый человек, едва ли не ангел с небес, то он начал ломать эти белоснежные крылья. Быть может.. там уже нечего чинить. – Я разбит, но ты — другой. - вновь начал говорить шатен, медленно вытирая рукой струю крови с подбородка. – И тебе плевать на страх, да знаю. Защищая всех подонков, каких только сыскать, ты разрушил что-то внутри меня.. что-то, что так напоминало.. ненужное здание, которое вот уже восемнадцать лет никто не может достроить. Про которое уже забыли, решая думать, что всё равно уже ничего не изменить. Но ты смог. Его голос стал напоминать ломающиеся обуглившиеся ветви, не способные больше держать тот огонь, который обрушился на них. Кажется он впервые за долгое время был искренен. Нет, не так. Он впервые по настоящему смог признаться в том, что на душе. Не для красивых слов. Не для того, чтобы удержать кого-то рядом. А чтобы.. наконец выпустить этот чёрный дым наружу. – Ты можешь чинить людей и помогать им, когда они так нуждаются в этом. В этом твоя уникальность. - он вновь приблизился к Томми, что не мог найти нужных слов в этот самый момент. Он не решался смотреть в глаза парню напротив, ведь, что будет если он не увидит никакого света в них? Снова тьма, которая ложью обволакивает душу снова и снова. Но может.. Уил был прав? Может Томми не должен умирать? Не сейчас. Быть может.. ему нужно научится жить с пониманием тех вещей, которые происходили в его выпускном классе. Быть может.. Быть может в другой вселенной все они нормальные подростки, у которых смогла случиться хорошая концовка. Но он всё ещё здесь. И в нём нуждаются.. кто? Таббо, с которым они постоянно проводили вместе время и дом Саймонсов уже был для него родным? Родители Тома, которые то и дело не могли понять, что не так с их сыном? Джордж, который остался жив, по большей части именно благодаря ему? Или.. Один маленький мальчик со светлыми волосами и искрящимися голубыми глазами, который всё ещё сидит в комнате на втором этаже дома, неумело выводя звёзды и мечтая стать кем-то особенным. Быть может это он в первую очередь нуждается в том, чтобы Том был жив.. Блондин вздохнул, всё ещё чувствуя, как болит щека и поджал губы, поднимая наконец взгляд на старшего, что протягивал руки будто бы для объятий. Блондинестые брови едва заметно свелись к переносице, а Томми, мысленно считая до трёх, всё же протянул подрагивающими руками бомбу, тому, кто её создал. Стоило шатену обхватить детонирующие устройство, как оно было тут же прижато к его груди. Грудь тяжело вздымалась, когда они отошли почти до футбольного поля и шатен лишь тогда оглянулся на Саймонса, что всё ещё был близок к нему. – Сделай шаг. - подросток отступил на большой шаг, шелестя коротко подстриженной травой. Карие глаза продолжали смотреть на юношу, который некогда был в его жизни постоянно. – Ещё один. - и блондин снова сделал шаг, прекрасно понимая, что будет дальше. – И убери руки. - Том чувствовал, как сердце начало колотиться размеренно, но до безумия сильно, будто желая проломить ему кости, и он поднял дрожащие руки, раскрывая пустые ладони. – Знаешь, мне на самом деле не ведом этот трюк. - хрипло усмехнулся из последних сил Голд. – Но.. если вспомнишь, то наверное поймёшь, что я боготворю тебя. Ты буквально показал мне в каком аду я жил. Так.. значит и правильнее будет, если моя жизнь за твою.. – Боже.. - сорвалось с губ Томми, прежде чем он смог даже подумать. Его руки медленно опускались, слушая монотонный писк от бомбы. Время перешло на секунды. – Как только я умру.. скажи, что ты будешь делать в этой жизни? Это был человек, чью боль не смогло вылечить даже время, ведь времени у него не было. И эта боль, поражала всё вокруг, заставляя остальных чувствовать то же самое. – Стой.. - шёпотом произнёс Том. Он знал, что это произойдёт. Но он никогда бы не был к этому готов. В ответ ему нежно улыбнулись, сверкая карими глазами. – Пожалуйста, прибери тут. Знаю, что это звучит ужасно, ведь именно этим ты и занимался с тех пор как мы встретились. Но я попрошу сделать это в последний раз. И больше тебе никогда не придётся марать руки, слышишь меня? - в ответ блондин вяло кивнул ему, глядя в последний раз на Уилбура. – Помнишь? Наша любовь свята. Это был человек, который смотрел, как рушиться всё вокруг, в том числе и его жизнь. Как умирают все вокруг, но не он. Человек, что принял решение исправить всё. Перед глазами у Томми невольно поплыло, но он говорил себе быть сильным. Надо продержаться ещё немного. Но.. Невольно он вспомнил всё, вплоть от их первой встречи в столовой и безумной драки. Как они общались всю поездку на природу, а подросток ощущал, что по настоящему влюбился. Тогда он не видел всех скелетов в шкафу Голда, но почему-то он считал, что сможет принять каждую часть в парне. А потом убийства. Одно, второе. И образ прекрасного принца разрушился до основания. А Томми.. надо уметь отпускать. – Встретимся там. - Произнёс он достаточно громко, чтобы его услышали. И спустя несколько мгновений прозвучал взрыв, от которого блондин лишь прикрыл глаза, чувствуя, как их начало предательски жечь. Всё. Это конец. И столб дыма, поднимающегося наверх от подорванной земли, разлетевшейся в разные стороны, был тому доказательством. Саймонс судорожно вобрал воздух в грудь и отвернулся. Его растрёпанные волосы испачканные в саже, точно также, как и его лицо с одеждой, явно давали понять, что произошло не что ужасное. Надо отпускать. И именно по этому, юноша начал медленно ковылять обратно к школе, глядя перед собой опустошённым взглядом. Сердце больше не желало сломать кости изнутри, но своим спокойным ритмом будто напоминало всему телу. Надо отпускать. Стоило Томми зайти в школу, как ему показалось, что он оказался в самом настоящем муравейнике. Хотя нет. Там тихо. По этому гнездо пчёл подойдёт по описанию куда больше, чем колония бедных работяг. Все то и дело куда-то бежали с сорвавшейся игры из-за прозвучавшего взрыва. Но все они пробегали мимо, походя на размытые яркие пятна, сквозь которые смотрел ничего не выражающим лицом. Сейчас им нет дело до кого-то другого, сейчас они все стремятся сбежать от сюда. И среди всех этих хаотично снующих парней и девушек, которые переживали за свою жизнь, к Томми внезапно подбежал тот кому он не был готов что-либо отвечать. Перед ним стоял Джордж с растрёпанными тёмными волосами, грудь его вздымалась от пробежки, а глаза то и дело носились по подростку перед ним. – Господи, Томми! - его руки в моменте потянулись к едва подрагивающим плечам Саймонса, но британец в последний момент одёрнул их, будто будучи не уверенным в своих действиях, тем самым оставляя руки подвижными в воздухе. – Ты где был? Люди начали говорить, что ты покончил с собой. – Выглядишь так, будто прямиком из Ада нагрянул. - появившийся словно из неоткуда, как и всегда поражая своей прямолинейностью, произнёс Ник, оценивающе оглядывая младшего, будто тот был каким-то экспонатом в музее. Вот только Саймонс сейчас не горел желанием придираться к чужим словам и тону голоса. Да и в принципе больше не желал этого. Он устал. – Да.. я прямо от туда. - с нервной усмешкой ответил голубоглазый, проводя рукой по грязной щеке, с полным пониманием, что наверное это недоразумение так быстро не сотрётся. Точно так же как и все его ошибки и грехи, которые будут ещё долго его преследовать. Его взгляд невольно врезался в зелёный элемент в образе Ника. Платок, который был выкраден из шкафчика Клэя.. Безумие, кажется, будто прошла уже целая вечность с тех пор. Но нечто взбесило подростка и он рывком выдернул зелёную ткань, сжимая её в своей руке. – Ты что творишь? - ошарашено глядел на парня брюнет, пытаясь отобрать вещь, но к этому времени, блондин расправил зелёную ткань, складывая треугольником и повязал себе на шее, завязывая концы на обратной стороне. – Готовься Николас, к потере всеобщей любви. После этих слов невероятная смелость нагрянула на Томми, который теперь даже не страшился сурового и осуждающего взгляда со стороны других. – Народ, давайте уже включим головы, ведь это уже перестало быть смешным! - практически прокричал подросток, тут же приковывая внимание всех вокруг. – Зачем кого-то нам травить, унижать, угрожать.. мы что, дети, которым по двенадцать лет?! Вы никогда не думали, что можно жить нормально? - рука сама по себе указала в сторону «бывшей команды мечты». – Без иерархии, которую выстроили мы сами, тем самым усложняя нам самим же жизнь! Но кто сказал, что всё должно быть именно так? Почему в один момент каждый из вас решил, что если он будет высмеивать чужие интересы или стиль одежды, то значит он записан в клуб «крутых ребят»? - Томми оглядывал всех вокруг, видя как сначала его не слушают, затем начинают улавливать суть, а после и задумываются об сказанных им словах. – И я не говорю, что я никогда не был таким же. Как раз наоборот. Я знаю, что значит портить другим людям жизнь. - горечь в горле снова дала о себе знать, стоило ему вспомнить обо всём произошедшем. – Но также я знаю.. что эти самые жизни можно спасать. Где-то в толпе его голубые глаза заприметили уже знакомого Сэма, который пытался справиться с болью не самым хорошим путём. И он улыбнулся в ответ Тому. После этого, глаза невольно встретились с тёмными омутами Джорджа, что медленно кивал Томми. – Почему в один момент вы решили, что если кто-то решил покончить с собой, но его остановили, то значит она или он слабаки? - взгляд Саймонса вновь вернулся ко всем собравшимся здесь, вновь наполняясь жёсткостью. – Конечно, ведь гораздо легче, сказать пару ужасных слов, которые превратят чью-то жизнь в кошмар! Но стоит приложить хоть каплю усилий, и чья-то жизнь будет спасена! На несколько секунд, юноша позволил тишине пронзить каждого из подростков в этом коридоре. Он провёл по своим волосам, глубоко вдыхая. – Я скажу то, что никто из учителей не осмелиться вам сказать. Каждый из вас монстр в том или ином смысле. Каждый из вас, когда причинял боль другим, становился большим монстром чем был раньше. Он знал, что это очень прямолинейно. Но также он понимал, что иначе ни до кого не дойдёт. – Те, кто пытаются диктовать правила путём запугивания, такие же монстры. И это не значит, что он более сильный или значимый. Нет. Он такой же как и все остальные. Ничем не лучше. Я не выписываю себя из этого списка. Я тоже монстр. И он смог сказать об этом так прямо. Так просто. Просто пожал плечами и согласился с тем, что ужасных вещей натворил гору. – Да, мы все чего-то боимся. Да, мы все разбиты по своему. Но это ведь ни для кого уже не секрет! Так почему бы нам наконец не понять простую мысль? Когда мы все пройдём через сложный этап в своей жизни, который казалось бы никак не возможно было преодолеть.. то каждому из вас станет как минимум легче жить. От куда-то сбоку послышался тихий звук колёс, который слух подростка смог уловить. Стоило ему обернуться, как внутри всё ухнуло в пропасть и одновременно с этим воскресло вновь. Туббо. Его Тубоо. Да, перебинтованный и загипсованный, на коляске, но жив! Томми даже не боялся своей «слишком эмоциональной» реакции, когда он увидел своего друга, но не смог удержаться от того, чтобы подбежать к шатену, оставляя всех с перевариванием своих мыслей. – О боже.. Туббо! Я рад тебя видеть, это безусловно, но какого чёрта ты здесь делаешь? - стоило блондину подбежать к Смиту, как тут же присел на корточки, для удобства. Он был рад, но одновременно и напуган. – Ты не должен быть в больнице под присмотром врачей? Но тот ничего не ответил ему и Том поджал губы, опуская взгляд вместе с головой, которую он едва ли не положил на чужие колени. – Прости меня.. мне очень, очень жаль.. но знаешь? Этот придурок от меня отстал и теперь тебе не нужно будет волноваться о том, что он будет влиять на меня. - Томми нервно усмехнулся, поднимая взгляд к своему другу, и.. решил рискнуть. – Есть.. планы на вечер? – Что? - только сейчас карие глаза опустились к подростку. Голос звучал, как если бы ему не верили. – Ну.. я знаю, как это звучит не правильно и наверное по большей части обидно для тебя, но.. - чувство неловкости и страха поглощало голубоглазого, от чего он начал нервно водить большими пальцами друг по другу. – ..я надеялся, что если у тебя нет никаких планов, то мы могли бы поджарить попкорн и посмотреть все части Терминатора? Или.. что-то с хорошей концовкой? Голос Саймонса стал тише чем в начале мысли. Он понимал, что допустил грубую ошибку, отталкивая всех из своего «прошлого».. и это будет абсолютно нормально, если его сейчас пошлют, ведь.. – Я устал.. тот, кому я доверился подор..вал моё доверие.. - с запинкой произнёс юноша, решая, точно не вмешивать в это и без того травмированную душу. Но он мог понять, если сейчас его ударят по лицу и скажут катиться прочь, но он будет знать, что хотя бы пытался объясниться. – Вообще-то он всегда возвращается, а потому в любом случае концовка хорошая. Оу. Это.. было приятно. – Но.. такие концовки вообще бывают? - тяжело вздохнув, Туббо опёр голову о руку, что лежала на подлокотнике кресла. Эти слова заставили Томми задуматься на некоторое время. Ведь в этом и была доля правды их жизни. «Хороший конец» это очень размытое понятие и каждый будет судить со своей перспективы. Подросток медленно поднялся на ноги и вновь оглядел других школьников, которые на удивление никуда не ушли. – Может быть будут новые команды Мечты, ведь в старшую школу то и дело приходят новые люди и этому нет конца. - светлоглазый тяжело вздохнул, возвращая внимание к Туббо. – Честно.. я скучаю по тому, как мы раньше дружили. Я вёл себя как последний падонок по отношению к тебе, но.. - его слова на несколько секунд застряли в горле. – может мы смогли бы сделать это снова? Снова дружить? И.. просто жить как в обычные семнадцать лет. Как обычные подростки, которые, так и чувствуют себя взрослыми. – Было бы славно.. - мягко улыбнувшись, произнёс шатен, беря Тома за руку. – Если здесь нет любви, то значит где-то ей точно есть место. - на периферии зрения, блондин заметил одного долговязого знакомого, в лице Рамбу и не смог сдержаться позыва, чтобы махнуть ему и подозвать ближе. Стоило же Томми только оглянуться, как рядом с ним стоял уже и Джордж, неловко улыбаясь. Он сделал свой выбор. Каждый из них сделал этот выбор. Они будто бы обменивались всеми своими переживаниями, даже не произнося слов. Том взял чужую ладонь в свою, мягко сжимая её, а в голове в кои-то веки всё было кристально чисто. Он не видел призраков прошлого.. разве что.. Среди учеников мелькнула зелёная одежда и светлые волосы, но это не ощущалось как что-то страшное. Нет.. Он больше не должен боятся. Мы все торопимся скорее повзрослеть и поменяться, как нам кажется «в лучшую» или в «более крутую сторону». Но когда нам ещё ошибаться, баловаться, подобно детям и просто жить в своё удовольствие, кроме как сейчас? У нас есть возможность всё исправить. Быть может каждый по своему изменит этот мир.. но этот кошмар, как и любой другой закончится. Ведь за ночью всегда восходит солнце.. Зачем нам притворятся сейчас кем-то другим, если нам сейчас всего по семнадцать лет? Можно.. просто быть как дети, ведь дважды нам ими уже не стать.