Интриги и котики кардинала Ришелье

      В матушке-Франции правил тогда Генрих IV, он же Генрих Наваррский, он же Генрих Добрый (характер общительный, очень женат). Это именно тот, который

Жил-был Анри IV, Он славный был король, Любил вино до черта, Но трезв бывал порой. Ля-ля-ля-ля, бум-бум…

       В песенке там ещё про победы, женщин и нанесение Смерти черепно-мозговой травмы рыцарской рукою в ухо. Генрих и впрямь был личностью примечательной. Во-первых, он начал собирать раздробленные земли Франции и прекратил Гугенотские войны. Во-вторых, никак не мог решить, кто ж он такой, католик или гугенот, и в зависимости от выгоды гулял по религиозной дорожке взад-назад. Ещё чаще он гулял налево от своих жён, коих у него было две.       Сначала Генрих был мужем той самой королевы Марго — притом, на свадьбе за жениха был брат невесты, а сама свадьба закончилась Варфоломеевской ночью, словом, отлично отметили. После того, как Генрих стал королём, он развёлся с женой. Но у короля Франции были те же проблемы, что и у семейства дю Плесси (дайте денег!), потому он женился на пышной и сварливой итальянке Марии Медичи. За мужа на свадьбе опять был другой человек, правда, резнёй на сей раз дело не кончилось. Зато Генрих за глаза вовсю обзывал свою жену «толстой банкиршей», она его тоже обзывала по-всякому, и ещё супруги активно навешивали друг на друга рога. Пятидесяти-с-лишним-летний Генрих — со всякими разными, а сварливая Медичи — с двумя итальянцами Орсини и одним Кончини.       Генрих наделал своим любовницам неистовое количество внебрачных детей. Мария Медичи в ответ родила шесть детей (неизвестно от кого, но на всякий случай тоже записали на счёт Генриха). Из детей особо важными для повествования будут мамочкин нелюбимец Людовик и мамочкин любимец Гастон (да, прямо как в «Красавице и чудовище», намекает). Особо важных для повествования детей воспитывала, на секундочку, в том числе бывшая королева Марго — такой вот круговорот жён в природе.       То есть французский двор тех лет представлял собой знатный такой кавардак из фаворитов, фавориток, старых миньонов, злющих феодалов, происпанской партии, разных министров… И вот сюда-то с размаху заныривает епископ Люсонский.       Бульк от погружения вышел вялый. Нет, Генрих на молодого епископа внимание обратил и даже стал называть его «мой епископ». А денег и земель не дал и положения не дал.       Тогда Ришелье начал потихоньку создавать рецепт, которыми сейчас пользуются модные коучи. Первым пунктом в рецепте значилось «Прояви себя».       Проявить себя при дворе было затруднительно, и Ришелье совершил немыслимое. Он поехал в свою епархию в Люсон, чтобы проявлять себя там.       Люсонская епархия, объявленная полем для экспериментов по проявлению себя, вздрогнула и попыталась болезненного епископа подспудно устранить при помощи своей нищеты, грязноты и всеобщего запустения. Того, другого и третьего хватало — Люсон был чуть ли не самой бедной епархией Франции. Голые стены бывшего епископского дворца посматривали ехидно, как бы говоря «И шо ты сделаешь?» Священники не знали латынь, но могли сходу сдать экзамен на профессионального сомелье. Насчёт законов целибата тоже не все были в курсе, потому от скуки делали детей.       В общем, самое время было опустить руки, сказать «Господь, жги» — и уехать в Париж. Но епархия просто не знала, на кого напала. Многие говорили, что у всех в семействе Ришелье что-то не так с головой. У Армана дю Плесси это проявлялось обычно меланхолией и головными болями — но в особо радостные или потрясающие моменты он, говорят, называл себя боевым жеребцом, ржал и бегал вокруг стола.       У Люсона при таком раскладе просто не было шансов. Новоявленный епископ, в аллегорическом смысле, бодро бил копытом. Чихая и кашляя, он полез на чердак разрушенного дворца, выкопал траченные молью древние гобелены и приказал задрапировать стены. Он начал отстраивать развалившийся собор с собственных средств. Он таки поехал по епархии, проповедуя повсюду в духе:       — Блуд, разврат, пьянки! Ух, я вас!       — А ну все быстро сплочаться под власть короля!       — Латыни не знаем? Экзамен для духовенства! НЕТ, НЕ НА СОМЕЛЬЕ!       При этом Ришелье дико мёрз и болел, но не помирал — то ли согревался котами, то ли визитами к прежним друзьям по колледжу. И в короткие сроки сумел организовать на землях епископства духовную школу, отвадить народ от гугенотства, написать богословский трактат — и откуда-то взять на все свои проекты денег, что было уже совсем поразительно.       В свободные от служб, проповедей и экспериментов над епархией часы Ришелье тщательно, в тетрадочку конспектировал свои наблюдения за двором и королём. Создавал, можно сказать, мануал «Как вести себя с Генрихом Добрым», полный примечательных отметок: «Когда король бухает, под руку не мешать» и «В глаза не льстить, отвечать остроумно, с искрой». Отсюда второй урок — всегда продумывай, как себя вести с начальством.       В заветной тетрадочке, которую потом нашли для потомков историки, было расписано всё-всё: как с королём шутить, как играть с ним в карты, как отвечать на колкости…       Но тут опять время вспомнить известную песенку:

Но смерть, полна коварства, Его подстерегла, И нанесла удар свой Ножом из-за угла.

      В истории случился «ля-ля-ля-ля, бум-бум», короля запырял ножом фанатик Равальяк, и тетрадочка стала не нужна.       Отсюда третий урок — дорога ложка к обеду.