Интриги и котики кардинала Ришелье

      Поскольку воевать предстояло, в некотором роде, с фаворитом и даже частично из-за фаворита — Мария Медичи решила связаться с заслуженным специалистом. И написала Д’Эпернону. Д’Эпернон был архиминьоном ещё Генриха III и в битве фаворитов мог бы сразу считаться финальным боссом. В романах Дюма Д’Эпернон изображается трусоватым и жадненьким, на самом же деле это был лютый мужик, который прославился храбростью и при Генрихе III назывался «полукоролём». Д’Эпернон ухитрялся удачно жить и интриговать при трёх королях, в последний раз женился в 70 лет, а помер в 88 — притом, вполне мирной смертью, что уже само по себе достижение.        В то время, о котором идёт речь, Д’Эпернон был бодрым шестидесятипятилетним парнишкой. Король его тоже немножко сослал, так что бывший архиминьон был, что называется, за любой движ. Он быстренько приехал в замок, где томилась королева-мать, и принялся её оттуда вызволять.        Вызволение это рисуется источниками по-разному, от дебильно-сказочных мотивов: «Рапунцель, сбрось свои косыньки!» до побегов по крышам с миллионом в ридикюле, в духе госпожи Беладонны. В общем, имели место переодевания, веревочные лестницы и легкий пенсионный флёр монте-кристизма.        Сразу же после этого Д’Эпернон начал помогать королеве собирать войско и вербовать наёмников. Издалека воодушевлённо поддакивала Испания — мол, да конечно, поможем, какие проблемы, всё для соотечественников! Назревала хорошая гражданская войнушка, король беспокоился, а Люинь — ни разу не военный — чесал тыковку всё активнее.       В разгар почесушек к Люиню вторгся капуцин отец Жозеф (он же дю Трабле, он же будущий серый кардинал), который приходился Ришелье хорошим другом и всячески его при дворе продвигал.        — Королеву-мать нужно успокоить, — вкрадчиво заметил отец Жозеф.        — Несть во Франции столько валерьянки, — печально ответил фаворит короля.        — А давайте пошлём к ней Ришелье, и он её уболтает, — ещё более вкрадчиво заметил отец Жозеф.        — А потом и всех остальных тоже уболтает, — ещё более печально ответил фаворит короля. — И вообще, я его боюсь. Что ему там надо, вообще?        — А вы сделайте его кардиналом, да и всё, — сочась от вкрадчивости, посоветовал отец Жозеф.        Сначала Люинь погрустнел дополнительно, но потом подумал, что обещать сан — это не дать сан, и таки выступил за то, чтобы вернуть Ришелье на положенное место в альков королевы-матери.        Ришелье вышел из меланхолии на второй космической скорости и примерно с этой же скоростью прибыл к Марии Медичи. И — кто бы мог подумать — решительно всех уболтал, так что в финале всё дело кончилось мирным договором и обнимашками матери и сына.        Дело было за кардинальской шапкой.