Интриги и котики кардинала Ришелье

      Бэкингем — это такой английский Киркоров. Не в смысле нелюбви к розовым кофточкам, а в смысле гламура и пути на политическую сцену.        В международных соревнованиях фаворитов Бэкингем мог бы посостязаться с д’Эперноном. Даже последнему не удавалось быть фаворитом сразу у двух королей.        Сперва сын шерифа очаровал Якова I — который возвёл его в рыцари и задарил молодому человеку целую колоду титулов: виконта-графа-маркиза — и, козырной туз — герцога. На последнем титуле, которого в Британии не видали уже полвека, лорды-сэры-пэры возмутились в смысле: «А за какие это заслуги? А нельзя ли и нам?» Но король двусмысленно ухмылялся, напевал что-то про зайку, а в письмах именовал Бэкингема то жёнушкой, то мужем. И во время разлук рассчитывал на скорый брачный союз (но это наверняка был такой сложный дипломатический шифр!).        После смерти Якова I Бэкингем по наследству переплыл к его сыну Карлу I, и игра «зайка моя — я твой зайчик» продолжилась. С Карлом Бэкингем кутил весело и задорно — например, они с Карлом сгоняли в Испанию, где ухитрились поссориться с испанским двором. Испания обиделась и привычно схватилась за кинжалы. Бэкингем решил, что нужно срочно добыть союзников, и поехал добывать их во Францию.        А во Франции — несчастная Анна. У которой сокровище-муж весь в чёрном и варенье варит. А тут приезжает весь такой нарядный Бэкингем, ресничками хлоп-хлоп и жемчуга по залу рассыпает.        Как истинный Киркоров, Бэкингем взял с собой во Францию двадцать семь костюмов (маловато, но при скромной жизни…). Неизвестно, сколько из них было с перьями, но с брюликами один был точно. А ко двору короля Бэкингем явился в костюме, украшенном жемчугом. Притом, жемчужины прикрепили к костюму некрепко, так что при каждом шаге Бэкингема с него, так сказать, малёха сыпалось. Французские придворные честно просыпанное поднимали, но Бэкингем устроил аттракцион неслыханной щедрости и встал в позу: «Ах, оставьте, я себе ещё нарисую!»       В общем, первое появление Бэкингема перед двором Людовика — тот ещё гала-концерт с завываниями «Вива ля дива! Вива Виктория! А-а-а-афродита!»        На роль Афродиты была скоропостижно назначена Анна Австрийская. Дальше началось искреннее и неподдельное шоу «Ой, мама, шика дам, шика дам!» — с поигрыванием бровями и намёками. На подтанцовке включилась госпожа де Шеврез, которая тоже начала нашептывать королеве, что вона какой красивый и щедрый — надо брать!        Анна Австрийская томилась и вздыхала, но тут Бэкингем договорился о свадьбе сестры Людовика с британским королём, невесту нужно было провожать, в свите провожания оказались сразу Анна и Бэкингем — и таки бахнуло.        В заповедных и дремучих странных амьенских садах Анна и Бэкингем остались наедине — и тут герцог воспылал и принялся хватать Анну за всякое. Дальше свидетели путаются, а показания разнятся. Судя по одним источникам, вопль великий подняла сама королева, а все прибежали, а только кусты колышутся, а нет никого! По другим сведениям — вопль из кустов поднял какой-то шпион кардинала (который увидел такое, что не мог не проораться). И когда все прибежали, Бэкингем обнимал ноги королевы. И эти же ноги ей расцарапал — потому что это же Бэкингем, у него повсюду брульянты, в самых неожиданных местах.        Король про это дело узнал и так рассердился, что гастроли Бэкингема по Франции запретил. Но Бэкингем выдал, что он ещё «Бэк ин гэйм» (вернётся в игру, коряв. англ.).        Дальше свидетели ударяются в легенды и анекдоты, но не рассказать о том и другом нельзя. Говорят, например, что Бэкингем как-то посетил французский бал-маскарад. Просто попросил своего друга французского придворного поменяться с ним пару раз костюмом: танцует с королевой Бэкингем, а маску снимает — а там уже совсем другой человек. И никто не узнал, и никто не заговаривал, кто ж на балах-то заговаривает или приглядывается, ну что вы, в самом деле.        Вторая история ещё прекраснее, потому что она о приватном выступлении Киркингэма (Бэккорова?) прямо в Лувре. Мы же помним советский фильм о трёх мушкетёрах — ну, тот, где Бэкингема в Лувр тащит Бонасье, д'Артаньян выполняет роль бодигарда, а в Лувре потом королева и герцог поют про «не сказала да и не сказала нет»? Ага, сейчас.        — Хотите увидеть королеву — станьте местным привидением, — категорически заявила госпожа де Шеврез.        Бэкингем похлопал ресничками и заявил, что он, в принципе, готов на всё, но помирать обязательно?        — Нет, обязательно переодеться в костюм Белой Дамы, — отчеканила де Шеврез. — Вот грим, вот сорочка, вот чепчик, ничего не знаю, любовь требует жертв!        Как мы видим, герцогиню де Шеврез круассанами не корми — дай кого-то во что-то переодеть в своих фантазиях: то Ришелье в шута, то Бэкингема в чепчик. Герцог, конечно, немножко четыре часа попререкался (и сорочка без брульянтов, и чепец без алмазов, мне что, быть некрасивым?!) — но в конце концов в наряд полез. И поплыл себе по Лувру, как привидение, дикое, но симпатишное.        При виде такого немного хэллоуинского наряда королева утратила не просто волю к сопротивлению, но и сознание. Потому неудивительно, что при первых звуках тревоги она подарила Бэкингему ларец с последним подарком мужа — теми самыми подвесками. К тому времени она уже что угодно могла подарить — просто представив, как король собирается её навестить… а у неё в алькове, в некотором роде, Бэкингем в чепчике.        Герцог от подарка отнекиваться не стал, потому что «лучшие друзья бэкингемов — это бриллианты». Дальше последовала та самая распиаренная история с подвесками, которую Дюма пересказал из исторических анекдотов почти верно. Там действительно была бывшая любовница Бэкингема, которая пару подвесков срезала и отвезла кардиналу. И гонка с доставкой была, но попроще — только с закрыванием портов. И никакого «Я вам верна, а вы — увы, увы, увы» — не было тоже во время Мерлезонского балета, поскольку подвески попали к королеве ещё до бала.        Ну, и ещё Д`артаньяну в это время было лет пять, так что он в истории не участвовал.        А Бэкингем всё время вёл всякие бессмысленные войны и транжирил ресурсы, отчего народ считал его немножко демоном. Потому однажды лично обиженный герцогом фанатик Фельтон взял в руки мануал «Будущим Клеманам и Равальякам» и последовал инструкции. Обеспечив Бэкингему — «ля-ля-ля-ля-бум-бум», а королю Карлу — «цвет настроения синий». Что касается народа, то там экстренно придумывались анекдоты типа: «Хоронили Бэкингема — порвали три волынки».       А никакой миледи там на самом деле не было, вот.       Но мы всё равно о ней расскажем. ________________ Песенный бонус Королева: Мадонна, мне конец, Святая Дева, я пропала. Людовик мой глупец, Людовик: Ну, вот сейчас обидно было. Но не обманешь кардинала. Ришелье польщённо раскланивается. Опять в чужом белье Копался Ришелье Людовик: Кузен, это правда? Ришелье (одной рукой держа зашифрованное письмо, другой — панталоны королевы-матери): И-э-э-это для государственного блага. […] Надежды никакой. И вижу я с тоской Вокруг одну вражду под маской лести. Умру во цвете лет — Испанка я, иль нет? А для испанки — что дороже чести? Ришелье: Я извиняюсь, о какой чести идёт речь? Да вы, ваше величество, с этим Бэкингемом (непереводимый латинский речитатив)… клятые подкопы (здесь по-испански)… Белой Дамой по Лувру! (звук ножа, всаженного в стол) Запихать ему эти подвески в… Далёкий голос госпожи де Комбале: У дядюшки снова нервы. Принесите ему яблок и котиков!