Интриги и котики кардинала Ришелье

      Война с Испанией началась для Франции настолько неудачно, что под угрозой оказался аж сам Париж. Народ впал в панику, Госпожа де Комбале начала строить баррикады из котов и яблок, Ришелье привычно грохнулся во всёпропальство и «А-а-а-а-а-а, народ меня ненавидит, сейчас мне окна побьют, а потом возьмут и как Кончини, а его же СЪЕЛИ!»        Но тут на сцену ворвался мрачный отец Жозеф и сходу осведомился:        — Шо не ржёшь, мой конь ретивый?        Дальнейший монолог неистового капуцина можно было сокращённо привести к «Бздыщ! Бздыщ! Вот тебе ещё мотивирующий пендель! Встал и пошёл! Мокрая курица! А то я ща схожу за плёткой!»        Потрясённый кардинал восстал из полумёртвых, начал ездить по улицам и наставлять народ, народ выпал из паники, Ришелье окончательно отошёл и как следует помолился. Как обычно, в таких случаях молитва оказалась результативной: французская армия оглянулась и поняла, что в тылу дела плохи. Испанцы поняли, что сейчас им наваляют, и сделали вид, что они просто войском мимо проходили и вообще, заблудились маленько.        Положение пришло в норму, и Гастон решил, что таки МОЖНО. А потому он кинулся в заговор, на этот раз с графом де Суассоном. Граф был, как это заведено, красавцем, принцем крови и троюродным братом короля. А ещё — другом Гастона и завсегдатаем заговоров против кардинала. Например, в заговоре де Шале Суассон участвовал. Так что заговорщики пошли по проторенной дорожке и решили в очередной раз кардинала убить.        Тут надо сделать отступление и сказать, что из попыток убить Ришелье мог получиться нехилый такой список разной степени абсурдности. Вскоре после заговора де Шале была ещё попытка Гастона с братией укокошить ненавистного кардинала на крестинах дочери того же Гастона (от первой жены, герцогини де Монпансье). Но Ришелье применил гениальную тактику: он заболел и не пришёл. Пропустил, так сказать, собственное убийство по состоянию здоровья. Дальше были попытки Марии Медичи (там где заговорщики-убийцы КРАДУТСЯ с любимым конём королевы на цыпочках). И вот наконец…        План был прост: вот кардинал придёт с Гастоном поговорить о делах военных, а Гастон знак ка-а-а-ак подаст, а остальные заговорщики ка-а-а-ак напрыгнут! В общем, Ришелье пришёл и заговорил, Гастон слушал и кивал, заговорщики терпеливо ждали знака («А что там, кстати?» — «Да, вроде, три раза уткой крякнет…»). Но Гастон не торопился крякать уточкой, ухать совой, говорить кодовые фразы или махать платочками. Он сидел и кивал, и смотрел в пространство. Ришелье договорил и ушёл, а Гастон всё сидел, а заговорщики всё разочаровывались…       — А сигнал? — укорили Гастона, когда исключительно целый кардинал убыл восвояси.        — А я чего-то растерялся, — нашёлся Гастон. — И вообще, чегой-то у меня сердце кольнуло. Страшный, страшный человек!        Тут граф де Суассон наконец-то понял, с кем имеет дело. Вспомнил участь Монморанси, прикинул, что он же тоже красавец и принц крови, и первым завопил: «Разбегаемся в разные стороны, всё пропало!». И разбежался аж до Седана, а потом вообще помирился с Ришелье. Временно, конечно — потому что потом он опять начал интриговать, попал под надзор, а уже за год до смерти кардинала собрал армию мятежников и даже сумел одержать блестящую победу. После которой славный полководец и принц крови захотел испить водицы и поднял забрало. Дулом заряженного пистолета.        — А вот что-то не везёт Франции с красавцами, полководцами и принцами крови, — заметили присутствующие, созерцая недавнего победителя с дырой в башке.        — Ну, или Ришелье очень хорошо помолился, — не согласился в кустах Рошфор, складывая мушкет с оптическим прицелом (версия про снайпера действительно имеет место быть, кстати).        — Он бы ещё пистолетом в носу поковырял, — не согласится автор, который знает, что инструкции по ТБ пишутся кровью.        Но пока что Суассон был ещё живой и поехал мириться с Ришелье. А Гастон хотел было разбежаться в Гиень, а потом опять влезть в очередной блудняк, где мамочка, кардинал-инфант, деньги, войско…       — А, гори оно всё гаром, — подумал Гастон и написал королю длинное письмо с покаяниями в духе «Ой, ну я же еще не успел тебя предать по-настоящему, а давай ты мне дашь денег, а? И жене бы моей ещё гарантий безопасности. И маме вот…»        Маме Людовик гарантии давать отказался, а брату и его жене таки дал. Так что Гастон в очередной раз покаялся, облобызал брата, получил полмиллиона ливров, чтобы выплатить долги, и затаился. Потому что как-никак, Людовик всё-таки хилый, а дофина нет и нет, а Гастон наследник престола Франции…        Но тут кардинал Ришелье опять как следует помолился, родился будущий "король-солнце", Людовик Богоданный, и Гастон резко из наследников выпал.        Потому о рождении дофина обязательно надо рассказать.