***
14 сентября 2022 г., 12:00
– В следующий раз сразу предупреди меня, – ворчит Сайно, скрещивая руки на груди. – Чтобы я хотя бы морально успел подготовиться.
– А, я не сказал? – выдыхает Тигнари, дергая ухом. Он выглядит донельзя усталым и даже слегка рассеянным, не чета своему привычному образу собранного, охочего до растений садовника. – Прости, запамятовал.
Тигнари недавно вернулся с какого-то магическо-ботанического не то симпозиума, не то какой-то еще конференции, Сайно толком не вникал, и притащил с собой огромный куст кубберийской клубники. Произносится «огромный», читается «размером с дом»; теперь это чудо стоит посреди одного из садов, за которым ухаживает Тигнари, и лениво шевелит листиками.
– Висит клубника, нельзя скушать. Что это? – спрашивает Сайно, указывая на куст. Куст радостно шелестит огромными-преогромными цветами, словно понимает, о чем Сайно говорит. – Клубники там, к слову, нет.
– Конечно нет, – соглашается Тигнари, поглаживая зеленый лист с лиловыми прожилками. – Чтобы клубника зацвела как можно скорее и начала созревать, ей нужен стимул.
– Клубника, которой нужен стимул, – качает головой Сайно. – А что еще ей нужно? Спинку потереть? Золотой унитаз поставить? Не многовато ли для какой-то там клубники почестей?
– Вовсе нет, ничего такого, – ведет плечом Тигнари, вовсе не впечатленный попытками Сайно в юмор. Он лениво взмахивает хвостом и что-то нежно мурлыкает чертовой клубнике-мутанту. Да он с Сайно так не милуется, как со своими растениями! – Кубберийская клубника известна как сильнейший стимулятор для разработки магического ядра…
Сайно честно пытается вслушиваться в заумные речи Тигнари, но куда ему: он, в конце концов, глава ковена боевых магов, служащих господину этих земель, и разбирается он в плетениях заклинаний, рунических щитах, ядах, оружии и ловушках, но никак не в ботанике. Каждый раз, когда Тигнари заносит, Сайно даже не пытается его останавливать: знает, что это бесполезно.
Когда Тигнари замолкает, чтобы перевести дух, Сайно тут же встревает с самым животрепещущим вопросом:
– Но трахаться-то около этой несчастной клубники зачем? Не говори только, что у нее на генетическом коде написаны вуайеристские наклонности или что еще похуже.
Тигнари недоуменно смаргивает, затем утомленно потирает глаза и зевает, обнажая острые клыки. Сайно следит за тем, как под гладкой кожей перекатывается кадык, стоит Тигнари сглотнуть, и даже не думает отводить взгляд.
– В обычное время я бы справился сам, – непринужденно говорит Тигнари, подергивая ушами, и вдруг смотрит Сайно прямо в лицо. Взгляд у него усталый, но на глубине ясных глаз мелькает что-то коварное, дьявольское. – Кубберийская клубника – магическое растение, которое собирает скапливающуюся вокруг ману и питается преимущественно за ее счет. Чем острее и ярче эмоции, тем мана вкуснее, тем быстрее будет расти клубника. Во время секса все эмоции обостряются до предела, и это повышает скорость роста кубберийской клубники примерно на семнадцать-восемнадцать процентов.
– И кто же исследовал этот феномен? – спрашивает Сайно, уже заранее зная ответ.
– Я, – пожимает плечами Тигнари, продолжая наглаживать огромные листья: сначала один, потом другой. – Игрушками, способными подарить мне удовольствие, я закупился впрок.
Сайно воочию представляет, как посреди вот этого сада Тигнари трахал себя здоровенным вибратором, сидя на земле напротив треклятой клубники-мутанта, щипал за соски и, запрокидывая голову, сладко стонал, и в штанах становится очень тесно. Неудивительно: он уже пару недель не виделся с Тигнари, уехавшим на свою конференцию, как и с господином, отправившимся решать какие-то клановые вопросы в сопровождении своего верного слуги. Сайно как мог спускал напряжение в спаррингах, но сражаться – не то же, что заниматься сексом.
Он шумно выдыхает и качает головой.
– Иногда я думаю, что тебе невдомек, какое влияние ты можешь оказывать на людей, – говорит Сайно, прижимая ладонь к лицу. – Ладно, давай как следует развлечем твою клубнику-вуайеристку.
– Она не вуайеристка, – слабо протестует Тигнари и замолкает, когда Сайно притягивает его к себе и глубоко, жадно целует. Он обнимает Сайно за шею, прижимается всем телом и игриво щекочет бок хвостом, пушистым и ухоженным. Тигнари невесомо почесывает линию роста волос, затем вплетает пальцы в забранные пряди и стягивает резинку.
Сайно чувствует, как Тигнари улыбается сквозь поцелуй, а потому решает пойти чуть дальше: слегка прикусывает нижнюю губу, широко лижет горячий влажный язык и настойчиво, практически агрессивно углубляет поцелуй. Тигнари пахнет настоящим лесом: чем-то хвойным, ягодным и травянистым, а еще тонко-тонко – родниковой водой.
Руки Тигнари скользят по шее, плечам, ложатся на грудь и слегка отталкивают. Сайно поддается: возможно, только пока, когда вентиль самоконтроля еще не сорвало окончательно, а бегущие по венам искры электричества не вынуждают действовать опрометчиво, лишь бы добиться желаемого. Он глухо ворчит и щурится, разглядывая из непосредственной близости чуть раскрасневшееся лицо Тигнари, затем переводит взгляд на клубнику, шелестящую листьями на ветру, и морщит нос.
Слышится тихий смешок, и в этот же самый нос Тигнари его целует, затем игриво-невесомо прихватывает зубами, обхватывает щеки ладонями и снова утягивает в сногсшибательный поцелуй. Сайно обнимает Тигнари за талию, нахально забирается большими пальцами под пояс штанов и гладит тазовые косточки, и он чуть ли не мурлыкать от удовольствия готов, когда Тигнари принимается неторопливо и нежно массировать кожу головы.
– Представь, что ты выпускаешь возбуждение наружу, – хриплым шепотом произносит Тигнари, когда отстраняется. Его ладони оказываются у горла Сайно, Тигнари нежно проводит коготками по шее, а затем уверенно и умело расстегивает первую пуговицу на форменной рубахе боевых магов. – Не давай ему клубиться внутри. Позволь просочиться в воздух.
Сайно, если честно, плохо понимает, что Тигнари от него хочет: иногда манера Тигнари изъясняться оставляет желать лучшего, потому что люди перестают его понимать сразу же, как только он седлает любимого конька. Он целиком и полностью сосредоточен на прижимающемся к нему крепком теле, многогранном запахе леса, горячих пальцах, прикасающихся к коже, и тепле гибкой спины под ладонями.
Что-то подсказывает Сайно, донельзя соскучившемуся по Тигнари и его умелым рукам, что их возбуждения и так хватит через край безо всяких дополнительных ухищрений: клубника вырастет до небес, и все будут довольны, в том числе и сам Сайно.
Глаза у Тигнари темные-темные, а еще блестящие от желания: это Сайно успевает заметить прежде, чем Тигнари склоняется к шее и проходится цепочкой поцелуев от шеи по ключице и до плеча. Сам Сайно времени не теряет: вслепую расстегивает ремешки на куртке Тигнари, а затем помогает ее снять, когда Тигнари быстро отстраняется, чтобы через мгновение избавиться от лишней одежды и прижаться грудью к груди.
– Кубберийская клубника любит звуки, наполненные эмоциями, – продолжает Тигнари низким хриплым голосом, и по спине Сайно пробегает дрожь. Он ловко подхватывает Тигнари под поясницу и укладывает прямо на траву, а после хищно облизывается, нависая сверху. Тигнари щурит глаза и облизывается в ответ, прекрасно зная, какой эффект оказывает, а после добавляет: – Не стесняйся своего голоса, Сайно. Я знаю, у тебя получится.
– Так и будешь продолжать читать лекции о клубнике, пока я тебя трахаю? – утробно урчит Сайно и вклинивает колено между ног Тигнари. Тот времени не теряет: обхватывает колено и потирается вставшим членом о бедро, кладет руку на шею Сайно и притягивает для поцелуя, пока свободной ладонью скользит по груди, обводит кончиками пальцев кубики пресса и замирает у пояса штанов.
Сайно, уперевшись локтем в траву над головой Тигнари, перебирает пряди на макушке, иногда почесывая то одно, то другое основание ушей. Тигнари хмыкает в поцелуй, сжимает сквозь штаны член Сайно, и он не сдерживает короткого, но чувственного стона – все, как его учили.
– Молодец, – воркует Тигнари, выцеловывая линию челюсти и подбородка. Сайно довольно ворчит в ответ, потираясь носом о щеку, и жадно подается бедрами вперед, когда Тигнари начинает поглаживать ширинку. – Представь, что твоя похоть – это мана. Каждое прикосновение, каждый стон, каждое ощущение – это энергия, которая заряжает тебя изнутри. Дай ей выход: через слова, звуки, движения и действия.
Тигнари красивый, но его красота лесная и опасная. Сайно прекрасно знает, на что Тигнари способен, и никогда не обманывается спокойной натурой; впрочем, он знает и другую его сторону, ласковую и податливую, и искренне наслаждается каждой проведенной рядом с ним минутой. Сейчас он лежит под ним, раскрасневшийся, рвано дышащий, облизывает губы и трепещет длинными ресницами, и выглядит как лесное божество.
– Нам хватит рук? – спрашивает Сайно, когда Тигнари ловко расстегивает ремень его штанов одной рукой и ныряет под влажные от предэякулята боксеры. – Или твоей клубнике-вуайреристке нужно больше хлеба и зрелищ?
– Рук хватит, – благосклонно отвечает Тигнари, а затем неуловимым движением переворачивается, и теперь лежащим на земле оказывается Сайно. Тигнари склоняется над грудью Сайно, шире распахивает полы рубашки и невесомо касается кончиком языка вершинки соска. – И она не вуайеристка. Просто она предпочитает иной тип питания, ее нельзя в этом обвинять. Это некультурно.
– Да-да, говори что… – Сайно не успевает закончить речь и захлебывается стоном, потому что Тигнари обводит языком ареолу и втягивает в рот сосок. Он кладет руки Тигнари на плечи, чувствуя ходящие под кожей мышцы, сжимает-разжимает пальцы и стонет снова, когда Тигнари умело приспускает штаны и высвобождает ноющий от недостатка внимания член.
– Вот так, правильно, – мурлычет Тигнари, когда с влажным чмокающим звуком отрывается от соска и поднимает на Сайно темные пьяные глаза. – Продолжай в том же духе, у тебя прекрасно получается.
Сквозь пелену возбуждения Сайно вспоминает, что Тигнари просил что-то там делать с похотью, как-то стараться пропускать ее через себя, чтобы дать насытиться чертовой кубберийской клубнике, будь она неладна! Видимо, у него все получается, потому что Тигнари говорит продолжать в том же духе. Впрочем, он может справиться и лучше – все ради того, чтобы выполнить все странные просьбы Тигнари.
Потом он лично проследит, чтобы эта клубника попала к господину на стол, или даже лично его покормит. Будет интересно посмотреть на лицо господина, когда он узнает, что было предпринято для выращивания плодов.
Тигнари лижет соски, то один, то другой, покусывает их, дует на влажную кожу, обводит языком ареолы и втягивает в рот. Сайно цепляется за плечи Тигнари, коротко, несдержанно постанывая, и все пытается выцепить взглядом выражение лица Тигнари в те моменты, когда не запрокидывает голову. Вокруг них действительно сгущается энергия, похожая и не похожая на ману одновременно: насыщенные травянисто-зеленая и лиловая ауры сплетаются, перемешиваются между собой и окружают плотным облаком.
Ах, черт с ним, ловит Сайно ускользающую мысль, когда мозолистая ладонь смыкается на члене. Энергия, не энергия, он больше не может думать ни о чем, кроме удовольствия, которое доставляют рот Тигнари и его умелые руки.
Тигнари ловко размазывает предэякулят по стволу, облегчая скольжение, и улыбается чему-то своему – эту улыбку Сайно чувствует кожей. Он вплетает в короткие волосы пальцы, ощутимо, но не больно, и старается не задевать уши: не хочет в порыве страсти задеть особенно чувствительную часть тела Тигнари.
– Как прекрасно у тебя получается, – слегка невнятно бормочет Тигнари, на мгновение замирая, и Сайно замирает тоже: Тигнари зачарованно таращится на свою ненаглядную клубнику и довольно улыбается. – Надо было сразу к тебе обратиться, а не ждать, пока у меня закончатся силы.
Сайно не успевает ответить, потому что Тигнари быстро клюет его в губы, затем поочередно широко лижет набухшие от внимания соски, проходится дорожкой поцелуев по груди и животу и в конце концов ластится щекой к члену. Сайно с трудом приподнимается на локтях и сводит брови к переносице, когда видит оставшийся на светлой коже след от смазки. Тигнари кидает спокойный взгляд из-под ресниц, перехватывает член у основания и чмокает головку.
Стон рвется с губ, и Сайно его не сдерживает: Тигнари умелый, очень-очень опытный любовник, он прекрасно знает, как сделать очень-очень хорошо, так, чтобы удовольствие достигло своего пика. Тигнари работает руками, гладит ствол в такт движениям головой, ласково перебирает отяжелевшие яйца и щекочет внутреннюю сторону бедер и низ живота. Сайно знает, что долго под напором не продержится: он не видел Тигнари две недели и за это время успел позабыть, как чувствуются его рот, губы и горло.
Во рту Тигнари горячо, влажно и тесно, но насладиться этими ощущениями сполна он не дает, потому что Тигнари то заглатывает член больше, чем наполовину, то осыпает его поцелуями и короткими быстрыми движениями языком. Но когда Тигнари вакуумом втягивает в рот головку, Сайно кончает: бурно, сильно и до белых вспышек перед глазами.
Локоть подгибается, Сайно валится обратно в траву, тяжело дыша, и накрывает глаза предплечьем. Мир обретает фокус с трудом, но как только к нему под бок приваливается теплое тело, Сайно сразу же подгребает Тигнари поближе.
– Неплохо, – резюмирует Тигнари со странным чавкающим звуком, и Сайно распахивает глаза: Тигнари облизывает перепачканную в сперме ладонь и, умостившись на плече Сайно, во все глаза разглядывает свой ненаглядный куст клубники. Ну кто бы сомневался. – Думаю, на сегодня хватит. Она уже начала демонстрировать все признаки цветения.
– Клубника клубникой, но уйти тебе неудовлетворенным я не позволю, – ворчливо отвечает Сайно, и Тигнари тихо посмеивается, слизывая остатки семени с пальцев, и порывается ринуться замерять результаты и изменения, но осекается, когда ладонь Сайно решительно ложится ему на бедро.
Немного свободного времени до возвращения господина у них есть, так почему бы не провести его с пользой?
