Паразит

      POV: Димитреску.       Она лежала на кладке, без движения и признаков жизни. Только чуть дрожащие веки и слабое дыхание выдавали жизнь в теле. Наконец-то маленький зверек перестал сопротивляться. Это не могло не вызывать улыбки, но эти дурацкие комплементы с измазанных кровью губ звучал одновременно и с усмешкой, и с искренностью.       - Идиотка. – Сделав шаг, я подхватила маленькую тушку на руки, после чего услышала тихий писк. Осмотревшись, я не увидела источника, пока не поняла, что это шло от израненной руки, на которой висел небольшой ободок, что поблескивал светом. Перехватив тело одной рукой, я подняла руку, смотря на легкий свет. – Хм. «Вы упали?» - С усмешкой прочитала я на маленьком циферблате. Прозвучал очередной писк и вместо прошлого вопроса высветился другой. «Ваш пульс упал ниже 60. Вызвать помощь?» Это уже заставило насторожиться. Неужели эта дурочка так легко умрет. Ну уж нет.       Быстрыми шагами я вернулась в теплые помещения, зовя служанок. Эти дуры начали копошится, смотря на капающую кровь, что пачкала не только пол, но и мое платье. Она пахла слишком пресно, не имея того выраженного железистого запаха. Наконец-то пришла главная гувернантка, успокаивая дам и отдавая указания.       - Госпожа, положите ее пожалуйста. – Женщина в возрасте указала на мягкий диван, куда тело было уложено. Чуть морщинистые руки прощупали пульс на здоровой руке, а после попросила принести любую аптечку и жгут, подзывая одну из молодых служанок, помочь снять с нее кофту. Порванная часть одежды легла на кресло, оголяя тонкие, но жилистые руки. – Она может не протянуть, ваша милость. – Сказала гувернантка, осматривая рану как на ноге, так и на руке.       - Просто постарайся не дать ей уйти в мир иной. Мои дочерям нужно свежее мясо, а не тухлый труп. – Хмыкнув, я приняла в руки мундштук, закуривая сигарету.       - Она потеряла много крови, да и она вся в ледяной воде. Ей нужен хороший отдых и питание. Если ее так оставить, она умрет. – Женщина стала стягивать эти чудаковатые штаны синего цвета, что были частично порваны и измазаны кровью, и затянула жгут на бедре. Второй жгут затянулся на предплечье. В ее руки легла склянка спирта, которая сразу была вылита на раны и оперативно перебинтованы. Бледные губы дрогнули от жжения, и последовала попытка пробуждения. Но сознание было слишком слабым, чтобы выйти из такого состояния. Хотя мне казалось обратное, слишком уж много желания жить было в этом теле и это от части восхищало, но и до злости бесило.       - Дайте ей время, и она будет в более стабильном состоянии для подвала. Там она просто умрет и будет съедена мароайками. – В чем-то старая служанка была права, но в подсознании все еще не верилось, что все же победа досталась так легко. – Ее надо отнести в теплую комнату и хорошо прогреть. Вы же не хотите, чтобы ваши дочери ели мясо больного человека? – Мне начинало казаться, что гувернантка стала строить козни против меня, надеясь, что эта малявка сможет напакостить мне до конца жизни. Я издала рык, скалясь и сжимая мундштук.       - Тогда брось ее и дай умереть! – Почти крича ответила я. Слова сами сорвались, ибо к этой девчонке появилась капля уважения за ее борьбу, пока остальные словно стадо смирных овечек. Послышался тихий стон и веки девушки вновь дрогнули. Она вообще человек?       - Ах ты, сука… - Голубые глаза с серебристым отливом, что были похоже на самое чистое море, смотрели на меня так, будто я не просто ее пыталась убить, а сделала это. Но в них сверкало что-то еще, что было плохо заметно из-за лопнувших капилляров белка. Служанка попыталась удержать ту на месте, но схватившись за резную спинку дивана, она приподнялась. – И какого хера я живая? – Голос был хриплый, но довольно приятный. Когда в прошлые моменты голубоглазая кричала, это было похоже на визг сирены.       - По моей милости, зайчик. – На моих губах заиграла ухмылка. Победная и доминирующая.       - По твоей блять милости?! – Попытка сорваться на крик вышла сильным кашлем, пока служанка все еще пыталась ту уложить обратно. Даже в трясущемся теле было еще достаточно сил, чтобы ускользнуть из клетки охотника. – А по моей милости, я тебе весь замок разнесу. А тебя трахну! – Последние слова вызвали краску у всех, в том числе и у меня. Либо она уже начинала бредить, либо была серьезна как никогда. Но даже если она разнесет весь замок, последней угрозы у нее точно не получится выполнить.       - Какие мы красноречивые, зайчик. – Она оскалилась, оголяя зубы и чуть выпирающий клык. Будь он чуть длиннее, сошел бы за зуб волка. Но все же, перед ней маленький зайчик. – В мои покои ее. Я не хочу, чтобы моя добыча убежала.       - Но Госпожа, ей нужен покой и отдых. – Служанка наконец уложила дрожащее тело на место.       - В моих покоях достаточно тепло, чтобы не дать ей заболеть. Там же ее можно и отогреть в ванне. К тому же, мне кажется вы с ней не справитесь. – Я прошлась рукой и челюсти, которая все еще ныла и вспомнила ее слова про воду и как та стала яростно вырываться в один момент. Гувернантка сглотнула и кивнула, подчиняясь моей воле. Все же, интересный зверек мне попался…              POV: Мария              Хотелось прямо сейчас подскочить и ударить ее по прекрасному личику, но тело было не в состоянии даже адекватно двигаться, ибо поднимать меня пришлось аж двум служанкам. Поправив на мне одежду, они повели меня куда-то на верх, пока сама Димитреску куда-то гордо ушла. Как бы она не была красива, хитрая же лиса переросток. Каждый шаг давался мне тяжело. Колено от перепадов температур саднило так сильно, что всю ногу пробирала судорога. По груди расплывалась вибрация от хрипа при дыхании, а кашель так и норовил вырваться из клетки.       - Потерпи, милая. Сейчас мы тебя разденем и отогреем в ванной. – От упоминания ванны, тело пробила мощная дрожь. Я ненавидела принимать ванны, мой максиму заканчивался на душе. Да я даже купаться на озеро отказывалась ездить всеми правдами и не правдами, а тут меня собираются затолкать в ванну отогреться. А учитывая факт того, что меня ведут в покои Димитреску, ванна там будет как бассейн. Блять…       - Не-не-не-не. – Я замотала головой и стала упираться обеими ногами, усиливая боль. Служанкам стало на много труднее вести меня, и когда подошва кроссовок зацепилась за порог, что был меж коридорами, мне удалось вырваться и побежать в обратную стороны, под недовольные возгласы и пренебрежения с моей стороны вылилось мне боком. Ватные ноги и боль сыграли свою роль, когда я на относительно большой для человека скорости просто рухнула, проехавшись по неприятным для кожи коврам. Нога стала ныть до такой степени, что вызывала слезы и мой собственный скулеж. Сука, было саму себя даже жаль за такую боль, а то, как на меня смотрели, жалость сменялась отвращением. Какая же ты слабая! Да, у тебя такие раны, что дай Бог выжить. Да, у тебя жар и возможное обморожение. Но сука, встань и беги!       Прохрипев, я поднялась на руках, чувствуя, как три ведущие меня служанки присели, пытаясь помочь подняться. Вот она отцовская сторона, что стала убирать чужие руки и огрызаться. С лица стал стекать мелкий пот, когда я подогнула под себя ногу, пытаясь на нее подняться. Было невыносимо тяжело, словно мое туловище это бетонная плита. Я почувствовала запах сигарет и то, как служанки ойкнули, когда большая рука подхватила меня за талию. Димитреску положила мою тушу себе на плечо.       - Вас и на минуту оставить с эти зайкой нельзя. Сразу начинает вырываться. – В ее голосе была слышна насмешка в мою сторону.       - А ну пусти меня, кровопийца. – Кричать у меня не получалось, вырывались только хрипы. За извивавшись из последних сил, я пару раз ударила гигантшу по спине, но та лишь посмеялась и отвесила мне шлепок по бедру, вызвав мой вскрик от боли и неожиданности.       - Не рыпайся, а то будет больнее. – Перехватив мою тушу, она пошла в сторону своих покоев, пока служанки убежали вперед. – И ванну принять все же надо будет. От тебя воняет потом и кровью.       - И пылью. – Добавила я, просто повисая и утыкаясь носом в большую спину. Она только хмыкнула, подмечая этот факт, докуривая сигарету на мундштуке. От этого вида организм требовал никотина. А мои сигареты остались в куртке на чердаке, сука.       Занеся в огромную комнату, служанки уже стелили новое одеяло и по взгляду той, что уже была в возрасте и отличалась свои черным платьем, она то догадалась куда делось прежнее одеяло. От этого было немного не ловко. Но это чувство пропало, когда меня неожиданно поставили на пол и я упала на пятую точку, шипя от боли в ноге.       - Раздеть ее. – Женщина махнула рукой, вешая шляпу на спинку стулу. Мои уши дернулись, и чужие руки легли на моя пояс, стягивая сырую футболку.       - Эй! Нет, я сама могу раздеться если надо! – Руками я прикрыла грудь и чуть наклонилась вперед. Конечно, мое тело еле двигалось. Медленно, как в слоумо. Но это не отменяло огромного Но, тут как минимум три незнакомые мне горничные и сама Димитреску, которую моя больная голова как бы знает, но один на один мы не знакомы. – Я сама разденусь, ферштейн? Только выйдите отсюда, а. – Я нахмурилась, сводя брови и чуть щурясь. Служанки посмотрели на Госпожу, и та благосклонно кивнула. Троица ушла, почтительно поклонившись, оставив на мне только яркую пару глаз. – Что? Может хоть отвернетесь?       - Что бы ты улизнула? Ну уж нет. – Ее хищная улыбка была и прекрасной, и наводящей ужаса. Я лишь сглотнула.       - Спорить нет смысла? – Она лениво кивнула, докуривая сигарету и туша ее в пепельнице, кладя мундштук на туалетный столик. Это очень напрягало. Блять, ненавижу себя за все это. – Окей. Только посмейте засмеются. – Ее правая элегантная бровь поднялась вверх, продолжая слежку за моими движениями. Расстегнув застежку бинта, я аккуратно стала его сворачивать в рулончик и чувствую, как кровь начинает приливать к стопе. Его я отложила в сторону от себя с довольным стоном, чуть подвигав ногой, но удовольствие быстро сменилось новым потоком боли, заставляющим схватится за колено.       - Что с твоей ногой? Вроде бегаешь быстро, а падаешь и шипишь так, будто у тебя там штык. – Женщина чуть приподняла голову, осматривая меня с высока, словно орел в небесах. Блять, ей что, еще и обо всех болячках рассказывать?       - А вам то что? Болит и болит, когда надо, бегаю. – Я слышала ее недовольный вздох, от чего по оголенной спине прошлись мурашки.       - Бегать то бегаешь, да только убежать от служанок что-то не вышло. Упала как камень в воду. Даже на первом этаже было слышно. – Чертова зараза. Всей ей покажи да расскажи, может ей еще и паспорт сразу отдать со всеми документами? Пф…       - Надеюсь вы насладились этим звуком, миледи. – Я скорчила не довольную рожицу, пытаясь встать, но падая и ударяясь головой об пол. Через свое собственное шипение, мое ухо улавливало смех женщины. – Что блять смешного?! – Из глаз сами собой потекли слезы. – Смешно, что я упала?! Смешно, что мне больно?! Ха-ха-ха! Пиздец как смешно! – С ее лица мгновенно пропала улыбка, смотря прямо в мои глаза. А я же смотрела в ответ, не отводя взгляд. Пару широких шагов, от звука которых я зажмурилась и была голова получить удар когтями, по почувствовала лишь то, как меня подняли с ковра и усадили на кровать.       - Не стоит кричать на весь замок. Нужна помощь, лучше попроси ее. – Она была спокойна, как ебаный дзен. Ахуеть не выхуеть.       - Попросила я как-то помощи, да меня нахуй послали. – Прохлюпав носом и утерев остатки крови бинтом на руке, я легла, пытаясь стянуть сырые джинсы. Ткань цеплялась за пинты и жгут, который уже, наверное, следовало снять, но мои руки не рискнули. Кровать тихо скрипнула, когда Димитреску села на нее, помогая мне снять штаны. Для меня это было трудно, и она это заметила. Ногу было почти не согнуть и не разогнуть, ее просто как будто заклинило.       - Мило. – Она тихо посмеялась, а я осознала, что именно сегодня я надела трусы с бабочками. Твою мать, какой стыд. Взрослая девушка, а ношу такое белье.       - Я попросила не смеяться. – Мое лицо загорелось краской смущения, вперемешку с жаром. Пальцы в перчатках прошлись по чуть выпирающим ребрам, вызывая дрожь по телу и мой смешок. – Щекотно, не надо. – Мои губы свелись в улыбке, а ее пальцы прошлись по красно-бледным пятнам на плечах.       - Что это? – Я чуть дрогнула, принимая сидячее положение и непонимающе смотря на женщину. Только через пару минут до меня дошло, что она про шрамы от болячек, которые шли на всем плече, немного на грудь и шею.       - Просто шрамы. Ничего такого. – Придерживаясь руками за перину, я соскользнула на пол, еле устояв. – Так, ванна там? – Я указала дрожащей рукой на чуть приоткрытую дверь и Димитреску кивнула, так же вставая. Меня сразу прошибло, я увидела в ее движения то, что она хотела сделать. – Нет! Я сама! – Хромая, я отошла от ее рук, что хотели подхватить. Мои глаза быстро считали на ее лице недовольство, а лишь прищурилась. – Я не маленькая. Мне двадцать два и дошагать сама могу. – Женщина хмыкнула за моей спиной, скрестив руки на своей груди и наблюдая, как я, хромая, иду к двери. Мелкими шажками, как первые люди на луне. Это было больно и довольно стыдливо, идти в одном белье, да и еще оголяя все свои слабости с телесными дефектами. На спине то этих шрамов тоже полно.       - Медведица. – Я резко остановилась и посмотрела на нее через плечо.       - Что? – Мои правые веки чуть дернулись, щурясь и фокусируя зрение. Все же глаза утомились за это время и правый начинал отказываться видеть что-то. Приехали. Это, наверное, выглядело мега странно. Медленными шагами, словно зверь перед прыжком она прошлась по кофрам и ее палец очертил узор между шрамами на спине. И до меня дошло, Большая Медведица, или Малая, выводилась на моей спине. Блять, а она дотошно меня успела рассмотреть. Это напрягало.       - А твоя походка… - Ее губы почти были над моим ухом, и я слышала усмешку в ее голосе. – Не стоит бегать с артрозом, дорогая. – Ах ты лиса, почти в точку.       - Ха, почти. Но нет, это не артроз. – Я чуть выпятила грудь, гордясь ее промашкой, но боль вернула меня в прежнюю сутулость. Ебаная спина. – Еще две попытки. – Женщина явно опешила от такого заявления, но приняла игру. – Могу дать подсказку.       - Ну давай. – Ее дыхание почти опалило мое ухо, а после руки подхватили мою тушу, занося в ванну. Помотав головой, я вернулась к разговору.       - Это результат повреждения природного амортизатора в теле человека. – Посадив на край ванны, она задумалась, потирая подбородок пальцами в кожаных перчатках. Я же, скрестила руки на груди, ожидая ответа.       - Остеоартроз? – Я помотала головой, смотря на эти глаза и млея.       - Это тот же артроз, но хуже. Подсказку я дала, а попытка одна. – Пару секунд эти желтые глаза смотрели на меня, щурясь, пока женщина плавно не столкнула меня в горячую воду. Благо, я не ударилась, а просто занырнула с головой и почти сразу вылезая. Простонав, я попыталась вылезти, но рука меня остановила, держа за плечо.       - Гонартроз. – Я закатила глаза, выдыхая. – Но факта того, что с этим бегать нельзя, все еще действует. – Она сняла перчатки, кидая их на край раковины. – И раз я угадала, ты исполнишь одно мое желание.       - На шашлык я не согласна. – С серьезным лицом ответила я, чувствуя, как нога заныла. Сжав челюсть, мне хотелось сейчас умереть, это было похоже, будто мою ногу выворачивают вместе с суставом. Женщина лишь тихо посмеялась, чуть засучив рукава.       - Нет, тебя пока жалко пускать на мясо. Слишком ты веселая и довольно интересная в общении. Просто посиди смирно и не пытайся вылезти. И сними белье пожалуйста. – Димитреску отошла к полочкам, беря пару склянок и снимая с крючка подобие мочалки. Пока она выбирала склянки, я разделась до конца. Было еще более стыдно, до такой степени, что боль уходила на второй план. Я повернулась к ней спиной, сопя почти в воду.       - Боги, что я делаю… - Почти под нос пробубнила я, пока чуть теплые руки снимали бинты с плеча и шеи с грудью. – Я надеюсь Вы не будете это потом использовать как способ меня остановить, если я сбегу.       - Конечно буду. – Она усмехнулась, начиная легонько обрабатывать рану на плече и свой собственный укус. Было не то, чтобы больно, она это делала с какой-то заботой, что даже заставило меня тихо посмеяться. А может и правда я для нее теперь предмет интереса? Как никак, не каждый день встретишь долбаебку, которая будет носится по всему замку с гонартрозом, так еще и разбивать об твою голову вазы. Хах, я точно с ума сошла. Но все же, я сидела в воде, что почти касалась плеч, а это вызывало легкую панику и мега отвратные воспоминания.       - Зачем так много воды? – Чуть дрожащим и сиплым голосом выдала я, смотря на свое отражение в уже немного мутной воде. Сглотнув, я опять начала видеть в своем отражении отца, что заставило меня съежится.       - Служанки набрали столько, сколько и обычно. Тут уже моей вины нет. А ты расслабься, я не могу нормально промыть рану. – Смоченная какой-то сильно пахнущей жидкостью ватка касалась раны на шее, что и так уже почти зажила. Я лишь продолжила вздрагивать. – Я думала мы договорились о желании? – Она рыкнула, взяв меня за щеки и повернув к себе. Только взглянув в мои глаза, ее брови сошлись на переносице, смотря как они бегают из стороны в строну, с небольшими слезинками в уголках. Я не могла найти себе места, меня напрягало нахождение в воде, почти до истерики. – Да что с тобой?       - Простите, просто я… - На мгновение мой голос оборвался. Мне было страшно это говорить, ибо все еще детская часть моего эго брала на себя вину за все несчастья в семье. Даже за то… - Я боюсь утонуть. - Вот он, взгляд непонимания, который я всегда получала даже от родной мамы. Это меня ломало, словно тот самый лед в фонтане, когда женщина на против пыталась меня утопить. Она как-то нервно посмеялась, приподняв уголок губ, чуть оголяя зубы.       - Но ты же не в озере, не в речке или море. Это ванна. Тут утонуть сложно. – Это было мало похоже на утешение. Да что там, она же не знала причину такой боязни, а я лишь вновь перевела взгляд на отражение. – Ты сломана на столько, что боишься простой воды в ванне? – Я молча кивнула, доставая из воды руку в бинте, с которой чуть выделялась кровь и капнула ей на отражение. С губ сорвался смешок, а тело задрожало с новой силой. Женщина лишь наблюдала.       - Знаете, я не знаю откуда у меня столько желания к жизни. Он умер по моей вине, по крайне мере мне так говорили до шестнадцати. Но их слова извинения не вернут того сказанного. Я же даже на похороны не пришла… - Слезы потекли по чуть грязным щекам, пока челюсть болезненно сжималась. – И какого черта я вообще все еще хочу жить с этой фамилией?! – Руки вцепились в волосы, сжимая их в кулаках, пока я пыталась взять свою истерику под контроль. Я не знаю, было ли это помутнение от жара, или еще чего, но блять, я сейчас как раскрытая книга для Димитреску. Бери и читай, смейся над моей жизнью. Ты то аристократка, никогда и не знала, как жить с таким грузом. Все смеялись надо мной, что Он сидел в тюрьме. Был таким, каким стал. Смеялись что у меня не стало папы, а остался отец… А после и ни того и ни другого не стало....       Большая рука легла мне на спину, поглаживая. Она молчала, не влезала в мою голову своими словами. Просто давала возможность успокоится самой. Громко сглотнув слюну, что скопилась во рту, я разжала руки. От напряжения на бинте выступило еще больше крови.       - Простите. – Я зажмурилась в попытке забыть все эти злосчастные картинки и слова, но получалось плохо.       - Все нормально, мои дочери тоже часто впадали в истерику. – Поглаживания прекратились. – Если тебе так не комфортно, давай побыстрее с этим покончим. Я не буду просить тебя излить мне душу, после всего этого. – Я посмотрела на нее через плечо. В ее руках была мочалка, которую женщина намылила и стала оттирать грязь со спины, а я могла только тихо шипеть.       - Незнакомым проще излить душу, даже если они тебя пытаются убить. Пусть у нас сейчас и белый флаг. – Я тихо посмеялась, разминая ногу под водой и смотря на плитку в ванне. – Мой папа был хорошим человеком, пока не сел в тюрьму. – Я чуть запнулась, сдерживая ком в горле. – За хранение веществ. Мне было одиннадцать. – Мочалка на спине остановилась. Видимо, даже для такой властной женщины, как Димитреску, такая история из личного портфолио моей жизни была удивительно. – Ушел папа, пришел отец. Вечно злой, пьющий и бьющий меня с мамой. Он при нас не брезгал даже продолжать принимать эту дрянь. До сих пор помню, как у нас был праздник в школе, мама меня усадила на табуретку, которую он сам сделал, заплетая мне косички. А в мусорном ведре гора шприцов… Она встала заранее, собрать их и выкинуть. Но я их все равно увидела. Аха… Блять… - Я закрыла лицо рукой, сглатывая новый ком.       - Это слишком большое откровение. Если тебе… - Я мотнула головой, выдыхая.       - Мама подала на развод. Он почти выбил дверь из цельного, сука, дерева. Она до сих пор стоит на входе в дом, словно напоминание. – Тело дрогнуло, вместе с мышцами лица, пытаясь сдержать новый порыв слез. – Он вроде завязал, я уже подумала, что вот он, мой папа. Аха… ха… Он утонул. Сердце не выдержало, когда он плыл. – Я посмеялась над своей же историей. – Мне так гадко, что я его ребенок. – Смех перешел в плачь. – Я блять, его ребенок! Я ношу его фамилию, только из уважения и надежды что не повторю его судьбу! – Вместо крика из груди вырывался хрип, пока женщина, не брезгая обняла мое дрожащее тело. Боже, что за сломанная душа ей попалась?...       Димитреску не церемонясь достала меня из воды, укутывая в большое полотенце. Мне кажется, она меня звала. Зайка? Да, так он меня звал… Блять… Новый ком слез подошел к горлу.       - Не зовите меня так, умоляю. – Я замотала головой, пытаясь успокоится. – Никогда. Ни при каких условиях. Как бы вы не были злы. Это низко даже для Вас! – Сглотнув, я сделала глубокий вдох, сжимая губы в тонкую и от части болезненную линию.       - Хорошо. – Я не ожидала услышать от нее такое сострадание к человеку. Простому, блять, человеку со сломанной психикой. У всех тут такая сломанная психика, у любой служанки. У дочерей Димитреску и у нее тоже. Но к себе то она не испытывает сострадания, да? Она это пережила, у нее было на это куча времени. А у меня этого времени может не быть вовсе… И все же, она прекрасна, даже с этими чуть растрепанными, мокрыми волосами. И этот болезненный взгляд, он хоть как-то грел. – Успокаивайся. Иначе тебе станет хуже. А мне все же хочется оставить тебя здесь в целости. – С ее уст это звучало странно. А что, Мария Димитреску звучало бы. Только тогда Даниэле пришлось бы подвинуться в уровне безумия.       - Может, тогда угостите девушку сигаретой. – Я посмеялась, перебивая слезы и замечая, как Альсина опешила с такой резкой смены моего состояния. – Я бы и сама, но простите, я свои оставила в куртке. А она хрен пойми где! – Мой смех, как всегда, оказался заразительным, и женщина так же засмеялась.       - Хорошо-хорошо, но надеюсь ты готова к крепкому табаку. – Я фыркнула, вспоминая историю.       - Мне как-то раз дали сигареты Князь вроде. Или Варяг. Я с ней сидела на поребрике пол часа. – Моя голова запрокинулась, а смех стал звонче, пусть и с хрипцой. – У нас все 20 человек, что решили их попробовать, сидели на столько обдолбанные, это надо было видеть! – Женщина так же продолжая смеяться, подхватила мое больное тело, унося на постель. – Правда нас это ничему не научило. Спустя четыре или пять месяцев мы купили то ли три, то ли четыре бутыли с соком по два литра каждая и разбавили это с водкой, или каким-то вином дешевым. Мы пили это до конца занятий! И это было год назад! – Моя ладонь легла на рот, приглушая смех.       - Не выкладывай все карты, дурочка. – Димитреску еле подавила смех, обтирая мне лицо, пока я не зашипела.       - А, я сама могу. Не маленькая. – Я щелкнула зубами рядом с ее рукой, заставив отдернуть. Это вызвало у нее широкую улыбку.       - Волчонок. – Она на секунду задумалась. – Или медвежонок? – Вальяжной походкой, она обошла кровать, осматривая меня, пока я же, вытирала лицо и шею с волосами.       - Медвежонок мне больше подходит. – Я вытерла плечи, а после достала из большого полотенца руку, которая была в сыром бинте.       - Это еще почему? – На секунду, ее тень закрыла свет от камина и Димитреску положила передо мной пижаму. Я же скривила лицо. Как в этом можно спать, боги.       - Я сплю много. А это обязательно надевать? – Она кивнула, уперев руки в бока. – Тогда отвернитесь. Не готова я еще вам всю свою подноготную рассказывать. – Она засмеялась, но все же отвернулась. Альсина понимала, что я не убегу в одном полотенце, все же чувство гордости у меня было. Обтиревшись до конца, я все же скрипя зубами надела пижаму, что была мне чуть великовата. А цвета, вообще смак. Почти бананового света, самый отвратный моему глазу. Знала же, лиса. Сотку даю, что знала! – Ненавижу пижаму. Фе. – Я чуть выгнулась в больной пояснице, запрокидывая голову и кривя лицо, высунула язык. С одной стороны, это было комично, что подтвердил тихий смех, а с другой немного отвратительно. Мама всегда говорила, чтобы я меньше кривлялась, но это было моим единственным способом справится с нервозностью и в целом успокоится.       - А твою одежду мы отправим на тряпки. – Мои уши дернулись, а лицо приняло серьезный вид.       - Нет! Ни моя футболка, ни моя кенгурушка, ни мои джинсы не пойдут в мусорку! – Протестуя, я еле как слезла с кровати и пошатываясь подошла к женщине, что уже успела взять мундштук и закурить. – Это ясно? Мне в них удобно при любом раскладе.       - А почему не платье? Тебе бы пошло. – От этого слова я вновь скривила лицо издавая странный булькающий звук. – Что? – С легким смешном спросила Госпожа.       - Ненавижу платья. Они не практичные и в них не удобно до чертиков. – Пока мои губы были разомкнуты, в них легла сигарета и мои глаза засияли. – А, спасибо большое!       - И что такое… - Она пару секунд обрабатывала слово, давая прикурить от подсвечника. – Кенгурушка, правильно?       - Это кофта с капюшоном и большим сквозными карманом на животе. – Я сделала затяжку и почувствовала, как мощный табак ударил в больное сознание, вызывая расслабление. – В этот карман влезает как минимум две банки пива. – Я облокотилась на спинку стула, смотря как Димитреску чуть скривила лицо.       - Ладно, бутылка вина точно влезает. Проверяла. – Мы обе посмеялись. Я и не могла подумать, что могу быть таким хорошим тамадой, веселя Альсину. Может и правда я не так плоха, как себя считаю? Главное, чтобы я смогла проснуться после этой ночи, живой или мертвой, не важно. Моя самая заветная галочка в этой жизни поставлена, а именно рассмешить Димитреску, ну или хотя бы увидеть, что я считала невозможным. Хах, а может и вторую галочку получится поставить…       - Я, кстати, надеюсь, что твои выкрики в зале были шуткой. А именно обе угрозы. – Я чуть не подавилась дымом, начиная краснеть. Блять, а она точно не умеет читать мысли?