Летние зарисовки

      Майкрофт задерживается в деревне на целую неделю — каким-то немыслимым образом, но ему всё-таки удалось выбить маленький отпуск на своей, несомненно, важной работе. И это приводит к довольно закономерному: сегодня у бани рядом с домом Холмсов вовсю клубится дым. Сам Майкрофт с самого утра то внимательно следит, как набирается вода в большие баки, то колет дрова и разжигает печь, то гонит Шерлока прочь, чтобы тот не угорел раньше времени, надышавшись дымом.       Но и Шерлоку мешаться надоело достаточно скоро. В его голове загорелся новый чарующий воображение план, который он почти сразу же рассказал братьям. В конце концов, у них на участке только один летний душ, а побыть в деревне, но не побывать в бане — большое упущение. Его сумбурное приглашение было принято на удивление быстро. Но с другой стороны, к чему им отказываться? Уильям и Льюис давно подтвердили свои необычные отношения, а после многочисленных походов на речку стесняться Шерлока попросту глупо. А Альберт же вообще с самого первого часа, когда на соседском участке повалил сизый дым, с нетерпением надеялся на такую возможность, терзая в предвкушении свои губы.              Дождаться вечера — вот, что действительно трудно, но выполнимо. И заветный час опаляет сердце сладким трепетом. Шерлок, стремясь всё побыстрее показать, чуть не обжёгся о нагретую железную пластину, которая укрывала камни для жара. Возбуждение от этой затеи переполняло его во всех смыслах. Это была не просто интимная ситуация, но скорее возможность быть по-домашнему ближе друг к другу, возможность разделить бытовые мелочи вроде мытья волос на троих. Возможность позаботиться, которую Шерлок ни за что не упустил бы.       Уильям и Льюис, поначалу неловко ютившиеся у двери, вскоре проходят дальше, окачиваются прохладной водой, чтобы вынести нарастающее тепло. Для них такое в новинку: если брат Альберт ещё изредка посещал в городе дорогие общественные бани, то они всегда предпочитали оставаться дома, лежать в пускай и тесноватой, но знакомой и не таящей сюрпризов ванне… Но с Шерлоком хотелось пробовать новое. Хотелось окунаться в его неудержимый круговорот жизни, эмоций и чувств. Хотелось, чтобы всё это запомнилось.              — Лулу, давай, ты первый, — с улыбкой говорит Шерлок, похлопывая рукой о деревянный полок у стены, — тебе ведь нельзя испытывать сердце сильными нагрузками, значит, будем парить тебя сейчас, пока никто не напустил жара.              Льюис слегка уязвлённо фырчит на это замечание и осторожно забирает по деревянным ступенькам вверх. Но ложиться на дощатый настил не спешит — внимательно вглядывается в их лица.              — А после?       — Потом нужно будет намыться и быстро одевшись идти в дом, — со знанием дела продолжил Шерлок, кажется, не подмечая как меняется настроение младшего Мориарти, — только иди непременно в наш! Там Ба особым чаем напоит, чтобы точно не заболел.       — А вы вдвоём… — голос Льюиса тихий и к концу запинающийся. Что он может сказать ещё? Приревновать? Какая бессмыслица. Нельзя так, только вечер испортит. Да и разве это ревность? К кому? Так, просто обида отчего-то. Или сердцу действительно плохо в жаре, вот оно и стучит так больно.              Льюис всё-таки ложится на живот, и распаренный берёзовый веник опускается на его спину. Удары у Шерлока не осторожные, сдерживаемые. Льюис знает, что он может сильнее, Льюис уверен, что сам не сахарный и выдержит жёстче. Потому что жёстче — правильнее. Но он снова молчит и жмурит глаза от жара. Всё заканчивается довольно быстро. Он бы ещё посидел там, наверху в тепле, зорким соколом глядя на своих возлюбленных. Но чуткие руки брата помогают ему спуститься, а после осторожно мылят волосы и тело, скачивают водой.       Разлучаться страшно. Оставлять их наедине будто бы тоже. Льюису кажется, что вот-вот он выйдет и вдруг больше никогда не будет им снова нужен. Мысли в распаренной голове одна хуже другой, и самому от себя становится дурно. Льюис вопреки всем наставлениям идёт непозволительно медленно. Хочется вообще пойти к себе и зарыться в подушках да одеялах, но всё-таки он обещал…       В доме Холмсов играет милые песни из радио и пахнет сушёной ромашкой. Бабушка, точно заметив его через окошко, уже приготовила чай с лимоном, мёдом и какими-то специями — за его горячностью у Льюиса не получилось разобрать. А может, он и просто не мог, пока все мысли были заняты другим.              — Знаешь, моя мать в былые дни моей молодости совсем не боялась отпускать меня с кем-то из кавалеров туда, — Ба говорила так, будто это обычные старушечьи мысли к месту или нет. Однако в её глазах тлела мудрая хитринка, — всё потому, что за жаром и духотой дела до другого нет, да и опасно это… И Шерлок тоже это помнит и рисковать никем из вас не будет.       — Я понимаю, просто… — Льюис неопределённо ведёт плечами, а щёки и уши его окрашиваются в пылающий алый. Говорить об их отношения с кем-то… настолько взрослым неловко. И ещё ярче ощущается вся бессмысленность и нелепость его обиды.              Бабушка Холмс, кажется, понимает все его чувства и не продолжает разговор — только провожает в комнату Шерлока и всучает в руки собственноручно приготовленный ягодный пирог. Льюис благодарно улыбается ей, а когда дверь закрывается, без сил падает на плохо заправленный диван. Потолок в комнатушке почему-то разноцветный. Возможно, из-за экспериментов? Не суть. Льюис без особого интереса разглядывает всё остальное и ждёт, томительно отсчитывает каждую минутку.       Брат и Шерлок приходят вместе, а не по очереди, что вновь колет Льюиса. Но не без помощи Ба поразмышляв над всем этим, он понимает, что скорее дуется, чем действительно испытывает гнев, ревность или вроде того. И всё-таки как же иначе, если и у Шерлока этого и у дорогого брата россыпь засосов на шее и припухшие губы, тогда как с ним обошлись словно с ребёнком?       Но никакая ерунда не помешает им провести милый вечер за просмотром фильма и поеданием всяких вкусностей. И Льюиса, наконец, целуют и много. А ещё щекочут под рёбрами и шепчут непотребства, ну как же так! Однако Льюису нравится очень, сколько бы он не ворчал. Чувстовать любовь, свою нужность и важность — вот, что так жизненно необходимо ему сейчас. Брат и Шерлок дарят всё это без лишних слов. И их незапланированная ночёвка у Шерлока оседает в сердце приятным тлеющим теплом, залечивая.       

      

***

      

      Засыпая в постели Альберта Мориарти, Майкрофт был самую малость поражён.       Ухаживания Шерлока за младшими братьями дали ему весомый повод продолжить их с Альбертом бурное знакомство. Хотя не то чтобы Майкрофт струсил предложить первым — просто обстоятельства сложились более удачным образом, вот и всё. Но самое главное заключалось в том, что Майкрофт никак не мог предположить такую силу в руках Мориарти. Соглашаясь на то, чтобы Альберт попарил его, он совсем не думал, что пробирать будет настолько. А ещё и этот особый способ, по которому Альберт не дал лишней влаге слететь с веника во время замаха, а сразу отпустил его на спину Майкрофта, заставляя того вздрогнуть от ручейков прохладной воды… Это было необычно, но интересно и захватывающе очень. Словно олицетворение самого Альберта, который в эти дни представлялся ему то милым и домовитым хозяином, то чертовски жгучим мужчиной, сыплющим искры в каждом своём слове.       И хоть Майкрофт и был поражён, засыпая в уютном кольце чужих рук, но он ни капли не жалел.