Летние зарисовки

      Сегодня Шерлок привёл их в небольшой перелесок недалеко от реки. Времени до запланированной дискотеки ещё много, а значит, можно вновь пройтись по живописным просторам и отыскать новые тайные места, которые станут чем-то вроде безвременного, замершего в своём лучшем моменте рая только для них троих. Благо местечек таких здесь было много — главное не заплутать среди высокой травы и разросшегося ивняка.       Сюда, где дикое поле постепенно переходит в светлый лес, полный пока ещё безобидным зверьём, люди захаживают не часто. Обычным взрослым хватает привычных и давно накатанных дорог, ведущих в соседние деревни или на ферму. Грибники предпочитают вести свою тихую охоту чуть севернее, у оврага, где полно всяких белых да подосиновиков. Дети, которых, впрочем, в последние года стало приезжать всё меньше, обычно собираются на большом футбольном поле у сельской школы — зачем им теряться в траве, что вдвое выше их, если кем-то уже придумана очередная шалость?       И всё-таки было своё очарование в том, чтобы сбежать с любимыми от всех-всех куда-то сродни краю света. Туда, где горизонт бесконечен и волен, а ещё растёт кисловатая дикая малина и душистые цветы. Последних, кстати, Льюис успел насобирать целую с трудом удерживаемую в руках охапку, пока Шерлок и Уильям с тем же старанием обобрали все созревшие ягоды себе в карманы.       А их импровизированная тропа уже сделала новый поворот, приводя на залитую солнцем поляну. Трава здесь мягче, меньше гораздо, высокие берёзы рассеивают своими листьями свет и дают приятную тень. Чуть в отдалении лежит бревно от некогда поваленного во время бурной грозы дерева, будто создавая подобие сцены со зрительским залом. Шерлок просто не может этим не воспользоваться! Да и, в конце концов, должен же он, как ответственный парень и друг, проверить танцевальные таланты своих Мориарти?       Пока Льюис осматривается и кладёт свои цветы рядом с Лиамом, что примостился на том самом бревне, Шерлок ищет в загрузках телефона ту самую, как он чувствует, песню. Первые ноты разносятся по поляне из забитых динамиков чуть хрипло, но это ерунда. Самое главное что песня — как нельзя лучше подходит атмосфере, а технические неточности можно перекрыть и живым подпеванием.              — Ну же, — тянет Шерлок руку Льюису, который вместе со своим братом недоумённо замер, — потанцуем?              Уильям осознаёт всё первый. Хихикает в кулак и слегка подталкивает Лу вперёд. А когда они с Шерлоком неловко берутся за руки, вставая в позицию для вальса, старший Мориарти скорее берёт в руки только-только отложенный в сторону фотоаппарат. Необходимо обязательно заснять каждый шаг этой идиллии!       Шерлок и Льюис кружатся глупо и почти по-детски просто. Но сложных пируэтов и не требует ни мягкая радостная мелодия, ни нетронутая природа вокруг. Шаг, ещё один. Прокрутиться под рукой. Разойтись на вытянутых руках, чтобы тут же прижаться близко-близко. Снова вальсовый шаг и лодочка глаза в глаза. Уильям тронут до самого сердца этой картиной, он пытается успеть настроить эффект на камере так, чтобы ещё лучше передать эстетику всего момента. За этим делом он совсем упускает момент, когда его любимые перестали смотреть друг на друга, а вовсю уже глядят на него самого, слегка хмурясь.              — Нет, это совершенно невыносимо, — наигранно недовольно шепчет Шерлок, чтобы Лиам не услышал их обоюдный план раньше времени. Лиам ведь вообще-то не их личный и незаметный фотограф, не достойный даже толики внимания, а дорогой сердцу человек, с кем тоже хочется разделить всю радость и романтику!       — Полностью согласен, — Льюис усмехается одной из своих очень редких, но невероятно коварных улыбок и начинает тихо красться к брату, — чур, ты отбираешь у него.       — Договорились.              Уильям успевает услышать только хитрый смешок совсем рядом, прежде чем фотоаппарат выхватывают из его рук. За освободившиеся ладони его сразу же тянут вверх и вперёд так, что мир вокруг смазывается в быстро кружащуюся дымку, и он почти падает в чьи-то объятия… Что ж, объятия брата он узнает всегда. И это помогает немного прийти в себя.              — Наслаждайся моментом сейчас, а не на плёнке, Лиам, — словно ребёнку объясняет ему Шерлок, подходя со спины. Камера отложена куда-то к рассыпавшимся цветам и благополучно забыта, — успеешь ещё заснять для ностальгии.       — Да, — Уильям виновато усмехается, признавая, что вновь совсем позабыл о себе, — вы правы.              Песня начинается заново, и они вступают в новый куплет уже втроём. Вот уж точно бессмысленная кутерьма полная хаоса, но им нравится. Им хорошо так. Шаг, прокрутиться, перейти от одного к другому. Шаг и кружиться уже втроём, крепко взявшись за руки. Шаг и прижаться ближе, пока на спине ощущается ещё одно родное дыхание.       Это было ожидаемо — в какой-то момент они все валятся на траву. Запыхавшиеся, разгорячённые и невероятно счастливые. Лёгкие летние футболки задрались, и гладкая трава вместе с мягким ветерком холодит кожу, но только слегка. Ужасно хочется целоваться и неотрывно смотреть в небесную синь, твёрдо ощущая при этом тёплую ладонь в своей.       Они обязательно попробую всё, а затем будут, смеясь, есть остатки от беспощадно раздавленной в этой кутерьме малины.       Песня повторится снова в несчитанный раз дополняя момент.              

***

             Они приходят в сельский клуб, когда солнце почти полностью скрылось за горизонтом. Конечно, этот клуб не сравнится с городскими — здесь нет алкоголя, ни софитов и именитых гостей, а музыка играет лишь до часа ночи, потому что после Милвертона очень уж сильно клонит в сон. Но здесь есть деревянная сцена, кулисы, за которыми никто не запрещает прятаться, превосходная музыка, ибо у Милвертона хороший вкус, и совершенно неповторимая особая атмосфера.       Людей собралось прилично. Не толпа конечно, но Шерлок видит и незнакомые лица, а значит, всё-таки жизнь в этой местности продолжает кипеть, пускай и не так сильно, как это было в его детстве. Чарльз за пультом, словно диджей из фильмов, только прижимает большие наушники к уху, а не надевает их. «Натирают из-за очков» — объяснял как-то он. Моран и Ирен уже танцуют недалеко от него, чтобы удобнее было по старой дружбе просить включить любимые треки. Да и вообще просто быть ближе с друзьями, с которыми столько лет вместе прожил, — что-то на уровне подсознания.       Моран первый замечает их застывших в дверях и машет рукой, приглашая. Шерлок усмехается ему в ответ и ведёт своих Мориарти туда. Вечер обещает быть жарким и очень приятным.              И вдруг спустя пару приветствий и песен, которые хочется петь хоть до сорванного горла, но лишь бы выразить свою любовь… И вдруг включается медленный танец.              — Что-то он рано сегодня, — удивляется Моран, поглядывая на Милвертона у диджейского пульта, — обычно же чуть ли не половина всего вечера должна пройти, прежде чем он соизволит включить эти «слезливые песенки».       — Кто знает? — хитрой лисой улыбается ему в ответ Ирен и будто невзначай кладёт свою руку ему на плечо, — может быть, сегодня ему самому не терпится танцевать.       — Тогда мне очень интересно знать, кто осмелится составить пару нашему абсолютному королю сплетен и сарказма, пускай и в отставке, — Моран, разгадавший её намёк, приобнимает Адлер за талию и начинает тихо кружиться в такт неспешной мелодии. Кажется, им обоим уже не до страстей, кипящих вокруг старого друга. Кажется, они, спустя столько лет, наконец-то сами обрели счастье.              Шерлок и братья же отходят от них чуть в сторону, чтобы не портить момент, и наоборот внимательно смотрят за Чарльзом. Тот, к ещё большему удивлению, отошёл от своего пульта и спустился к танцплощадке.       Обычно Милвертон и впрямь долго не включает «медляки» — не нравится ему угрюмо стоять и смотреть на милующиеся парочки. Слишком явственно в такие моменты ощущается собственное одиночество… Но, возможно, сегодня что-нибудь пойдёт иначе, чем обычно? Чарльз очень на это надеялся.       Шерлок следит за его тоскливым взглядом — он непременно смотрит на того самого Джона Раскина. М-да, если Моран и Ирен наслаждались своей игрой в пятнашки и флиртующие недоговорки, то этим двоим так долго ждать нельзя. Возраст уже не подростковый, чтобы драму не разводить, да и Милвертон быстрее вновь разочаруется в любви, чем эти отношения сами сдвинутся чуть дальше. Определённо нужно их подтолкнуть друг к другу, свести.       И Уильям без слов понимает его, юрко маневрирует сквозь людей, чтобы приблизится к одиноко стоящему у стенки Раскину. Тот, кажется, сам не знает для чего сюда пришёл. Или знает, но боится решиться. Что ж, Уильям поможет, подскажет.              — Джон, верно? — с доброжелательной улыбкой окликает он Раскина. Тот кивает и тоже улыбается в ответ, хотя и немного потеряно, — а я Уильям. Мы не виделись раньше, но я, так сказать, наслышан и… — Мориарти наклоняет ближе, почти шепчет на ухо, — и мне кажется, что кто-то очень ждёт приглашения на этот танец, — и скашивает глаза, очевидно, на Милвертона.       — Ты… ты правда в этом уверен? — Джон, проследивший за его взглядом, чуть смущается и нервно сглатывает. Но, не замечая ни тени сомнений на лице Уильяма, он с решимостью сжимает кулаки и делает шаг вперёд, — хорошо. Раз так, я попробую… И спасибо.              То, как он в итоге приглашал Чарльза, достойно лучшего полотна и позолоченной таблички рядом: «Абсолют неловкости». И всё-таки угадали. Милвертон, хоть и был поражён столь быстрому осуществлению своих желаний, однако, выглядел искренне и бесконечно счастливым. Кажется, у них тоже всё будет хорошо-хорошо.       Льюис незаметно встаёт за диджейский пульт и ставит новый медленный танец. За этими интригами прошлая композиция слишком скоро подошла к концу. И никто из собравшихся, судя по довольному гудению, не был против продлению этого романтичного момента. Со своего места Льюис может видеть, как Шерлок берёт под руку его брата. Эти двое в свою очередь хоть и смотрят на Льюиса с благодарностью, но одновременно этими взглядами и обещают, что все следующие такие танцы будут отданы ему. Даже вроде шуточно переругиваются за возможность станцевать с ним первым — всё-таки это не утренняя лесная полянка, нужно соблюдать хотя бы минимальные приличия. Дурачьё. Но Льюис сам дурак, раз смотрит так влюблённо.       Однако это дискотека — медленная песня сменяется новым популярным и зажигательным хитом. Милвертон, оживлённо переговариваясь о чём-то с Джоном, подходит к своему законному месту и шепчет Лу благодарное «спасибо», принимая бразды правления этим своеобразным баллом на себя.       Всё определённо прошло не зря, и Льюис рад приложить к этому и свою руку тоже. Он идёт к ждущим его в центре толпы Уильяму и Шерлоку и собирается беспамятно танцевать ещё долго-долго.              

***

             Возвращаться в родную деревню приходится глубокой ночью, освещая камни под своими ногами фонариками на телефонах и кутаясь сильнее в лёгкие кофты. Ночная свежесть после жаркого клуба приятна, но всё же кожа охлаждается очень быстро. А ещё Шерлок рассказывает леденящее кровь страшилки, каждый раз заканчивая их не как нужно, а полной смешной нелепицей, отчего не знаешь — дрожать или смеяться.       Сам он нелеп. Говорит, что Ба уже заперла все двери и будет ругаться, если он постучит так поздно. Как же он тогда возвращался в былые года, когда не было гостеприимного домика Мориарти по соседству? Хитринка в его глазах даёт понять, что ответа на этот не озвученный, но животрепещущий вопрос Уильям и Льюис никогда не услышат. Или, по крайней мере, точно не сегодня.       Сегодня они, так уж и быть, приглашают Шерлока Холмса уснуть в их тёплой совместной постели. Конечно же, вместе с ними.