Под моей кожей

Когда наступило воскресенье, Гермиона спорила, идти в кабинет профессора Блэк или нет. Прошедшая неделя была очень трудной и запутанной, и она была измотана этим, но в основном она страдала от потребности. Не только физической потребности, которую ее возбуждение оставляло с каждой поздней ночью и ранним утром, когда она цеплялась за простыни, но и потребность быть в компании Беллатрикс. Она стала ее наркотиком, и у Гермионы начались ломки. Она спустилась в подземелья, одетая в пару коричневых штанов и детскую розовую толстовку, ее волосы свободно падали мягкими каштановыми локонами. В классе было холодно и пусто, как и в кабинете, поэтому она аппарировала самостоятельно, появившись через несколько мгновений в Поместье Блэк. Она слышала классическую музыку, когда шла к библиотеке, и видела теплое свечение от входа, дверь была слегка приоткрыта. Она медленно распахнула ее, не желая, чтобы ее приход был грубым пробуждением. Глаза Беллатрикс сразу же нашли ее, когда она выглянула из-за своего мольберта с палитрой и кистью в руках. Ее волосы были небрежно собраны в пучок, и она была одета в просторную белую рубашку, покрытую засохшей краской разных цветов. В камине горел огонь, и в комнате было тепло и уютно, что резко контрастировало с серым небом и темнеющими облаками за пределами святилища, в котором они находились. Гермиона улыбнулась и осторожно обошла комнату по периметру, ее пальцы танцевали по книжным шкафам, пока она пробиралась к Беллатрикс, чувствуя жар огня за спиной. «Привет». — Тихо сказала она, наблюдая, как темная ведьма продолжает рисовать; маленькая кисточка добавляет тонкие белые пряди к волнам. «Здравствуйте, мисс Грейнджер». — Ответила Беллатрикс, бросив ей быструю улыбку. Гермиона подошла немного ближе, чтобы понаблюдать за женщиной за работой. «Я не была уверена, что Вы будете здесь». — сказала Гермиона через мгновение. — «Я скучала по Вам на прошлой неделе». — Рискнула она прошептать. Блэк повела плечами, ее кисть ненадолго замерла на холсте, прежде чем она продолжила. Комментарий Гермионы остался без ответа. Тихий вздох разочарования сорвался с ее губ. Она закусила губу и скрестила руки на груди, переминаясь с ноги на ногу, обдумывая свой следующий шаг. Она не хотела отходить от Блэк, но в то же время неловкость была угнетающей. Грейнджер заставила свои ноги двигаться и вернулась в другой конец комнаты, потянувшись за книгой, которую она начала в предыдущее воскресенье. Она подумывала о том, чтобы принести ее в Хогвартс, но решила взять что-нибудь на ходу, когда придет. Девушка бросила еще один взгляд на Беллатрикс, которая была глубоко сосредоточена, вторая кисть была зажата между зубами, ее естественная красота вызвала мини-взрывы в животе Гермионы. Усевшись на диван, она начала читать, но ее разум был недостаточно сосредоточен, ее глаза несколько раз пробегали один и тот же абзац, прежде чем она сдалась и налила себе маленький стаканчик огненного виски. Устраиваясь поудобнее, она позволила себе удовольствие наблюдать за работой Беллатрикс, представляя их парой, наслаждающейся своими увлечениями в ненастный осенний день, греясь в компании друг друга. Она почувствовала укол в сердце. Они не были парой. На самом деле, вполне вероятно, что такая привилегия была у другой женщины, а Гермиона была просто гостьей; зрителем, наблюдающим за жизнью, которую она так отчаянно хотела для себя. Она хотела того, что было у ее родителей; то, как легко они двигались друг с другом, гравитация всегда сводила их вместе, когда они наслаждались жизнью бок о бок. Грейнджер наклонила свой бокал, взбалтывая в нем янтарную жидкость, прежде чем сделать глоток, ее карие глаза все еще были устремлены на Беллатрикс. Она почувствовала облегчение от того, что играла музыка, симфония красиво заполняла пространство, крещендо пианино отражало небо снаружи. Она боялась, что без этого тишина может стать оглушительной. Гермиона снова взяла свою книгу и, наконец, смогла прочитать еще пару глав, прежде чем снова поднять глаза. Беллатрикс стояла в стороне от картины, положив краски и кисти на блок рядом. Она смотрела на свою работу, ее глаза изучали холст на предмет каких-либо недостатков. «Могу я посмотреть?» — Спросила Гермиона; темные глаза нашли ее. Беллатрикс кивнула. Грейнджер вернулась к темной ведьме и посмотрела на картину. Она видела, где были добавлены дополнительные штрихи. Раньше это было красиво, но, увидев глубину добавленной текстурированной краски, девушка испытала новое чувство удивления. «Это невероятно. Теперь Вы довольны? — Спросила Гермиона, взглянув на Беллатрикс. Блэк нахмурила брови и постучала пальцем по губам, движение, которое сразу привлекло внимание Гермионы. — «Я…Я думаю, да.» «Как Вы узнаете, когда картина действительно закончена?» «Когда я, наконец, могу отложить кисть и не стремиться поднять ее. По крайней мере, для меня это так». Гермиона на мгновение задумалась, прежде чем подойти ближе к холсту. — «Я действительно думаю, что это потрясающе красиво. Если с преподаванием ничего не получится, Вы всегда можете зарабатывать на жизнь рисованием». Она услышала, как Беллатрикс хихикнула где-то позади нее, и вздохнула при этом звуке. -“Не думаю, что Министерство одобрило бы рисование в качестве подходящей компенсации за мое… неоднозначное прошлое». Гермиона повернулась и встретилась с ней взглядом. «Нет. Вероятно, нет». — Она улыбнулась. -“Теперь Вы видите красоту в картине?» Блэк пошевелилась, ее глаза вернулись к своей работе. — «Я не думаю, что когда-нибудь увижу это таким же красивым, как видишь ты, для меня здесь слишком много тьмы». «Вы не сказали мне в прошлый раз, но где это место?» Обсидиановые лужи смотрели на нее в ответ, и Гермионе пришлось остановить себя, чтобы не провалиться в них глубже. «Ты действительно хочешь это увидеть?» — Спросила Беллатрикс низким и хриплым голосом. Гермиона кивнула. «Что ж, погода определенно подходящая для этого». — Блэк подошла к ней и протянула руку в приглашении. Гермиона положила свою руку сверху, когда они аппарировали из библиотеки. Первое, что почувствовала Гермиона, был запах песка и прибоя, а ветер бил ей в лицо. Они стояли на пляже, глядя на возвышающийся утес, поднимающийся в грозовое небо, которое грохотало над ними. Тучи были темными и тяжелыми, угрожая пролиться в любой момент. Она оглянулась на море, его волны разбивались о береговую линию, и девушка могла представить, как оглушителен будет их звук, когда начнется прилив, ударяясь о зубчатые скалы, совсем как на картине. Она разглядела здание на вершине утеса, детали внешнего вида терялись в тени. Если бы она прищурилась, то разглядела бы свет, идущий из окна. Вспышка молнии на мгновение осветила небо, а гром отозвался секундой позже. Гроза была близка, и Гермиона почувствовала прилив опасности, когда с небес пролился первый дождь. Она повернулась, чтобы посмотреть на Беллатрикс, ее черные глаза уже наблюдали за ней. «Где мы?» — Гермиона кричала, желая быть услышанной за ветром и дождем. «Ты не знаешь?» — Громко спросила Блэк, перекрывая вой шторма. «Нет». «Этот пляж принадлежит дому вон там». — Ее рука указывала на строение, которое теперь было почти скрыто за пеленами дождя, лившего с такой силой. Еще одна вспышка света и раскат грома раздался сверху. Гермиона обхватила себя руками, почувствовав, как ее одежда впитывает воду, как губка, ее кожу кололо от холода. «Это поместье Блэк». — Голос Беллатрикс, казалось, эхом отдавался между ними. Гермиона оглянулась на дом. Как она могла не видеть этого раньше или не чувствовать этого из нарисованного Беллатрикс изображения грозовых туч и отчаяния. Это место было таким навязчиво изысканным, но она могла понять, почему темная ведьма не видела ничего, кроме боли, за этими холодными стенами. Она вздрогнула, откинула мокрые волосы со щек и посмотрела на Беллатрикс. Ее лицо было обращено к почерневшему небу, глаза закрыты, рот открыт, а струйки дождя падали на ее заостренные черты. Гермиона перестала дышать, с завистью наблюдая, как они струятся по бледным скулам и красным губам; вода цепляется за дикие кудри, которые развеваются на ветру. Гермиона почувствовала, что ее тянет к ней, с простым желанием быть ближе. Они никогда не были достаточно близки, и она задавалась вопросом, случится ли это когда-нибудь; если их тела сольются в объятиях, удовлетворит ли это потребность ее души. «Я люблю дождь. Это потрясающе красиво, как будто небеса плачут на выжженную землю». — Кричала Беллатрикс; глаза все еще были закрыты. «Скажи мне. Что ты любишь, Грейнджер?» ‘Тебя’. Гермиона зажала рот рукой, когда осознание ударило, как молот. Она почувствовала, как осознание пронзает ее сердце, как лезвие. Ее рот открывался и закрывался, когда ее горло сузилось; дыхание в груди застряло, когда она боролась. ‘Я… о боже… Я люблю… Я люблю ее.’ Все, на чем она могла сосредоточиться, это Беллатрикс и то, как отчаянно ей хотелось протянуть руку и запустить пальцы в ее мокрые кудри, обхватить ее шею и прижаться губами к ее губам. В тот момент она поняла, что за всю свою жизнь ничего так не хотела, как попробовать и заявить права на женщину, стоящую перед ней. Она хотела обнять ее под дождем, чтобы влага их поцелуев утонула в каплях. Она хотела, чтобы их вздохи и шепчущие желания затерялись в бушующих ветрах. Она хотела. Она хотела все это. Затем черные глаза нашли ее собственные; бровь приподнялась в ожидании ответа на вопрос, который она задала. «Природу». — Гермиона слегка кашлянула, ее голос сорвался из-за пересохшего горла. — «Я люблю природу». Ее ответ, казалось, успокоил Блэк, которая снова подняла голову к небу и высунула язык, чтобы попробовать дождь. Эмоции Гермионы разрывались между мыслью о том, что жест был восхитительным, и вопросом, как этот язык будет ощущаться у нее во рту, на ее коже, облизывая самую ее сердцевину. Она знала, что плачет, но только потому, что ее слезы были горячее, чем дождь на ее щеках. Девушка не могла остановить их падение, и отдалась моменту, ее эмоции были необузданными, замаскированными штормом, в который они были завернуты. Она слышала, как стучат ее зубы, звук эхом отдавался в голове, когда она обнимала себя, желая, чтобы ее руки были руками темной ведьмы. Затем Грейнджер почувствовала сильные руки на своих бицепсах и подняла взгляд, чтобы найти Беллатрикс. «Ты замерзаешь». — Сказала она с выражением беспокойства на лице. — «Давай. Давай согреем тебя». Гермиона кивнула, и они аппарировали обратно в библиотеку, внезапная жара в комнате заставила ее неудержимо вздрогнуть. Она была холодной до костей, ее волосы были в мокром вьющемся беспорядке, ее тело стояло в луже капающей воды. Беллатрикс наложила на них обоих согревающее заклинание, и Гермиона почувствовала, что ее одежда высыхает почти мгновенно. Она пошевелилась, чтобы отлепить когда-то промокшую ткань от своего тела, и провела пальцами по волосам в попытке прихорошиться, что внезапно показалось важным под пристальным взглядом, устремленным на нее. «Мне жаль. Я не думала». — Пробормотала Беллатрикс. — «Я не должна была предполагать, что ты захочешь попасть под дождь». «Я не… возражала». — Ответила Гермиона, хотя ее зубы стучали. — «Я наслаждалась этим. Честно.» Беллатрикс подняла бровь, уголок ее рта дернулся в ухмылке. — «Сядь у огня. Я принесу тебе одеяло и большую порцию виски». Гермиона кивнула и села, скрестив ноги, на ковер, тепло согревало ее спину. Беллатрикс вернулась через несколько мгновений с огромным одеялом через руку. Она быстро наполнила два бокала и вернулась к камину. Блэк вложила ей в руку бутылку, из которой Гермиона быстро сделала глоток, прежде чем поставить ее на пол на расстоянии вытянутой руки. Женщина опустилась на колени перед ней и накинула одеяло ей на плечи, подоткнув его к телу и ковру под ней, коротко потерла руку о руку, прежде чем опуститься на колени. — «Ты скоро согреешься». — Пробормотала она, все еще выглядя виноватой. «Уже почти не холодно». — Гермиона ответила с искренней улыбкой. Беллатрикс глубоко вздохнула, ее глаза блуждали по лицу девушки, а челюсть двигалась. 'Она хочет что-то сказать’. Гермиона задумалась, она ждала, а ее карие глаза были полны надежды. Беллатрикс на мгновение закрыла глаза и пробормотала что-то себе под нос, что звучало очень похоже на «черт возьми», прежде чем она быстро встала и подошла к Гермионе сзади, снимая одеяло с ее плеч. Она скользнула за ней, натянув на них обеих одеяло, прежде чем заключить Гермиону в объятия. Грейнджер перестала дышать, когда почувствовала, что ее тянут назад в крепкие объятия между ног Беллатрикс. Все ее тело испытывало сенсорную перегрузку от того, что она так много касалась ведьмы, ее аромат проникал в ноздри и согревал изнутри. Щупальца тепла прошлись пальцами по ее позвоночнику и собрались в виде жидкого жара в ее сердцевине. Ей было больно, и она хотела, но в то же время она была совершенно ошеломлена нежностью действий Блэк. Она закрыла глаза и судорожно вздохнула, откинувшись назад, ее шея нашла пристанище на сильном плече, когда она позволила своему телу расслабиться и почувствовать себя полностью окутанной Беллатрикс Блэк. Она сосредоточилась на том, чтобы успокоить сердцебиение, выровнять дыхание, надеясь, что тихие вздохи, которые она издавала, будут списаны на то, что становится теплее. Конечно, ей было теплее, и прикосновение упругих грудей к ее спине и кудри, задевающие ее щеку, не делали ничего, чтобы подавить бушующий огонь внутри. Она прикусила губу, вспомнив момент на пляже; момент, когда правда о ее чувствах, наконец, обрушилась на нее, как волна. Она любила. Это больше не было увлечением, вызванным ее любопытством, или подростковой влюбленностью, она полностью и неопровержимо любила своего профессора; ее Профессора, которая баюкала ее перед камином в ее личной библиотеке. Девушка задрожала, не в силах остановиться, когда страх охватил ее. Это могло закончиться только одним способом, и это, безусловно, то направление, в которое, как знала Гермиона, она никогда не хотела спускаться. Она хотела бы поговорить с Джинни, своей замечательной подругой, которая, казалось, всегда говорила правильные вещи; позитивная, обнадеживающая Джинни. Но она вернулась в Хогвартс, уткнувшись носом в письмо Гарри, без сомнения, и рядом с ней не было никого, кто мог бы сказать ей, что все будет хорошо. Что ее сердце в безопасности в объятиях женщины, которую она любит. ‘Мерлин, что мне делать? ’ Беллатрикс переместилась за ее спину, рука перебросила волосы через плечо. Гермиона смотрела, как черные кудри выбились из грубой прически в тот момент, когда на них попал дождь. Она заскучала по ощущению их прикосновения к своей коже в тот момент, когда Блэк убрала их за спину, пока не почувствовала прохладную кожу щеки темной ведьмы на своей собственной. «Как ты сейчас чувствуешь?» — Спросил хриплый голос очень близко к ее уху. Глаза Гермионы оставались закрытыми, когда она заговорила. — Я… начинаю согреваться. — прохрипела она, не желая признавать, что больше не чувствует щипков холода или боли в костях из-за пребывания в шторме. Она переживала другую бурю, бурю потребности и желания. «Еще раз приношу свои извинения. Мне следовало получше укутать тебя». «Вы меня укутываете сейчас, вот что важно». — Тихо вздохнула она. Ее пульс подпрыгивал на шее, ее руки беспокойно лежали на коленях, когда она пыталась найти что-нибудь, чтобы поддержать их разговор, так боясь, что Беллатрикс придет в себя и отстранится. Она знала, что холод, который она испытает от этой потери, будет намного сильнее, чем ее прежний озноб. — «Спасибо, что поделились этим со мной. Я имею в виду… картину, пляж, этот дом. У Вас прекрасный дом». Она почувствовала, как дыхание коснулось ее горячего лица. -“Это здание, а не дом. Это никогда не было домом. Не для меня. И даже если… даже если бы я хотела, чтобы это было так, он слишком велик, чтобы жить здесь в одиночку». Гермиона подтянула колени к груди под одеялом, сцепив руки за коленями, чувствуя, как старшая ведьма приспосабливается к ее движению. — «Ну… Я уверена, что Ваша девушка могла бы заставить Вас почувствовать это место домом. Держу пари, ей здесь нравится». Слова почти душили ее. Она почувствовала, как Беллатрикс напряглась позади нее, прежде чем ее нос прижался к волосам Гермионы, задев ее шею. — «Я никогда никого сюда не приводила… до тебя». ‘Черт’.Гермиона не знала, как обработать ответ Беллатрикс. Одна ее часть трубила и развешивала праздничные растяжки, а другая мудро ограждала себя от таких легкомысленных обнадеживающих мыслей. То, что Розмерты здесь не было, не означало, что они не были вместе. Она хотела спросить, почему; зачем приводить меня сюда? Что во мне такого особенного? Но она не могла. Она судорожно сглотнула. «Привилегия, которую я не буду принимать как должное». «Хм». Гермиона не была уверена, был ли это ответ Беллатрикс или просто довольный гул, но это не имело ни малейшего значения, так как руки все сильнее сжимали ее. «Думаю, мне было бы приятно посмотреть, как Вы играете в квиддич. Я читала, что Вы были грозной охотницей». — Если бы ее глаза были открыты, Гермиона закатила бы их к затылку, настолько нелепым было ее вырвавшееся не по теме заявление. Вместо этого она затаила дыхание и ждала. Она почувствовала, а также услышала, как из груди Беллатрикс вырвался смешок. — «Однако ты знала, что я играла в квиддич?» «Возможно, я где-то это читала». — Ответила застенчиво. «Всегда жаждущая знаний». — усмехнулась Блэк. «Когда это вызывает у меня интерес, да, и Вы… Вы всегда вызывали». — Грейнджер склонила голову набок, чтобы приблизиться к Беллатрикс. «Понимаю». — Пробормотала Блэк; мягкий ответ отразился на лице Гермионы. «Я не знаю, почему я это сказала. Мне жаль. Я не хочу, чтобы Вы чувствовали себя неловко». — Она запнулась, готовясь к тому, что Беллатрикс отстранится. ‘Глупая. Глупая. Глупая! ’ Вместо этого она почувствовала, как Беллатрикс прислонилась лбом к ее плечу, и звук долгого, хриплого вздоха. «Я удивлена, что кто-то нашел время, чтобы прочитать обо мне. Еще больше я удивлена, что можно найти что-то еще, кроме моих… подвигов Пожирателя смерти». «Я мало что нашла о Вас до… до того времени». «И все же ты отправилась на поиски?» «Да. Я помню, как на пятом курсе пробралась в библиотеку и провела ночь в запрещенной секции, так как была уверена, что там будет больше информации». «Было?» — Настаивала Беллатрикс. «Да, совсем немного, и, конечно, куча газетных статей». «Хм. И как тебе удалось попасть в библиотеку в нерабочее время?» «Я использовала мантию-невидимку Гарри». — Ответила Гермиона, прикусив губу при упоминании о ней и мыслях о ее недавнем использовании. «Ты довольно неумолима, да?» — Замурлыкала ведьма. «Когда я чего-то хочу». — Прошептала Гермиона. Беллатрикс оставалась спокойной, и девушка слышала ее дыхание, которое казалось таким же прерывистым, как и ее собственное, пока они оставались вместе. «Что ты собираешься делать… после окончания учебного года?» — Молчание в конце концов нарушил вопрос Блэк. ‘Быть с тобой’. -“Я… я всегда думала о работе в Министерстве, но прошедший год был трудным для меня. Я больше не уверена, что смогла бы там работать. Думаю, я бы предпочла преподавать». «Ты была бы очень хороша в этом, судя по тому, что я видела». Гермиона улыбнулась, ее разум вызвал в воображении образы их обоих, сидящих вместе за главным столом Большого зала, готовых встретить новый год, их руки так же неразлучны, как их жизни. — «Это очень много значит для меня». — Удовлетворенно пробормотала она. «Я уверена, что бы ты ни решила делать в жизни, Грейнджер, ты, несомненно, добьешься успеха». «Посмотрим, что принесет год. Я знаю, что в Министерстве есть люди, которые будут разочарованы, если я не вступлю в их ряды. Гарри среди них». «Мозг золотого трио справится в одиночку. Я уверена, что они будут более чем разочарованы». — Беллатрикс рассмеялась и звук ее смеха был подобен нектару для ушей Гермионы. «Артуру, несомненно, будет что сказать по этому поводу. Я знаю, что он был бы рад, если бы я присоединилась к его отделу. С тех пор, как мои родители …» — Ее голос дрогнул, и она глотнула воздуха. — «С тех пор, как мои родители ушли, Уизли были для меня как семья. Молли, Джинни и Рон, конечно. Иногда я не знаю, где бы я оказалась без них». Она почувствовала, как Беллатрикс напряглась позади нее, затем сильные руки разжали объятия, одеяло упало. Гермиона повернулась лицом к темной ведьме, на ее лице отразилось замешательство от внезапной перемены; ее тело уже остывало без тепла Беллатрикс, прижатой к ее спине. Голова Блэк была опущена, волосы упали на лицо, скрывая черты от вопрошающих глаз. «Значит, ты долгое время была с Хорьком». — Это был не вопрос. Это было самое грубое заявление, которое Гермиона когда-либо слышала. «С Роном? Я никогда не была». Глаза Беллатрикс нашли ее, удивление плясало в шоколадных крапинках ее радужки. — «Я думала…» Гермиона улыбнулась, ее пальцы каким-то образом оказались переплетены с пальцами Беллатрикс. -“Все думали. В этом и была проблема». — Она пожала плечами. — «Рон… ну, он просто-напросто верил, что мы в конечном итоге будем вместе». Она посмотрела на их руки, наслаждаясь ощущением прохладной кожи под большим пальцем, когда она гладила успокаивающие узоры. «То, что должно было стать нашим последним годом в школе, мы втроем отправились на поиски оставшихся Крестражей. Мы разбивали лагеря в разных безопасных местах, которые я помнила по каникулам с родителями. Рон на какое-то время оставил нас, и я очень скучала по нашей троице. Мальчики были для меня всем миром, и когда он вернулся, я действительно увидела перемену в его чувствах. Я надеялась, что все это только в моей голове и что опасная непредсказуемость нашей жизни только что перевернула все вверх дном. Это была жизнь и смерть практически каждый день. А потом он поцеловал меня». Она наблюдала, как Беллатрикс сжимает руку под пальцами, заставляя ее поднять глаза в надежде поймать ее взгляд. Черные глаза смотрели вдаль, на ее картину. Гермиона глубоко вздохнула и продолжила. «Он поцеловал меня, и я отстранилась. Он выглядел таким счастливым, улыбаясь мне в ответ, а потом мы сражались спина к спине, когда школа разваливалась вокруг нас. Не было времени думать об этом или спрашивать, что это значит. Несколько дней спустя, когда я гостила в «Норе», он схватил меня за шиворот и спросил, буду ли я его девушкой. Я сказала «нет». Он расстроился и …» «Он причинил тебе боль?» — Спросила Беллатрикс сквозь стиснутые зубы, их глаза встретились; ее кулак разжался и сжал руку Гермионы в своей. Гермиона улыбнулась ей. — «Нет. Нет, он этого не делал. Он был расстроен, потому что считал, что я чувствую то же самое. После этого я долгое время не возвращалась в Нору. Это наложило напряжение на все. Я чувствовала, что на какое-то время потеряла еще одну семью, потому что все думали, что это неизбежно. Джинни была так настойчива в своих усилиях по моей дружбе, что я снова начала исцеляться. И теперь… теперь я надеюсь, что мы с Роном сможем снова стать друзьями». — Она вздохнула, позволяя своему теплому дыханию вырваться в воздух между ними. — «Я не знаю, почему я рассказала Вам все это». — прошептала она. — «Но…» Взгляд Беллатрикс упал на Гермиону, когда она не закончила предложение. Гермиона улыбнулась, ее сердце бешено колотилось о ребра. «Мое сердце никогда не будет чувствовать себя хорошо в объятиях мужчины». Она наблюдала, как потемневшие глаза опустились на ее приоткрытые губы. -“Что было бы правильно для тебя?» — Выдохнула Беллатрикс. «Кто-то уверенный, умный и страстный. Я хочу быть с женщиной, которая может бросить мне вызов, эмоционально, интеллектуально…физически. Я хочу быть для нее всем, а она — моей. Я хочу, чтобы меня желали, желали и знали, что когда я заползаю в ее объятия, я дома». Гермиона наблюдала за Беллатрикс, когда она говорила, видела, как дернулось ее горло, когда она сглотнула, слышала, как ее дыхание стало поверхностным, когда она двигала челюстью. Но она не была готова к тому, что черные глаза впились в ее собственные; зрачки расширились. Гермиона могла видеть множество эмоций, заключенных в них, и ей хотелось, чтобы у нее был ключ, чтобы открыть их все. У Грейнджер не было выбора, кроме как смотреть на нее из-под длинных ресниц в чернильные лужи. Она прикусила губу, чтобы не застонать; чтобы остановить себя от движения вперед и прижимания своего голодного рта к пухлым губам. Момент был напряженным; оглушительным, поскольку ее уши могли сосредоточиться только на звуке их совместного дыхания. «Ты говоришь о похоти». — Прохрипела Беллатрикс. Гермиона покачала головой. — «Я говорю о любви. Всепоглощающая, сейчас и всегда, любовь». «Ты романтик». «Я реалист». Беллатрикс рассмеялась, опустив глаза. — «Ни один реалист не был бы настолько глуп, чтобы поверить в такую фантастическую идею. Любви… такой любви не существует. Только боль и разрушение могут обладать такой силой. Временное блаженство похоти может быть, но любовь? Что это вообще значит?» Гермиона почувствовала, как подступают слезы, а ее губы задрожали. Она укрепила свою решимость. — «Это значит все. Это меняет жизнь, монументально. Ужасно». Беллатрикс склонила голову набок, нахмурив брови. — «Ужасно? Ну… это то, что я могу понять, но скажи мне, зачем рисковать своим сердцем ради того, что, как ты знаешь, может тебя уничтожить?» «Какой была бы жизнь без этого? Стоит ли это того, чтобы дышать каждый день без причины для этого? Идти по жизни, наблюдая, как это происходит вокруг тебя, но ты просто оболочка личности, пустая внутри, напуганная, одинокая, нелюбимая». «Ты хочешь, чтобы кто-то придал смысл твоей жизни, когда ты могла бы сделать это для себя». «Я хочу поделиться с кем-то собой, телом и душой». — Она вцепилась в руки Беллатрикс, сцепив их вместе, пока искала в ее глазах проблеск надежды. — «Любовь прекрасна, как дождь. Вам просто нужно знать, как слушать шторм». Беллатрикс моргнула, и Гермиона увидела, что непролитые слезы угрожают пролиться. Она пощадила ее, отвернувшись, зная, что если увидит уязвимость темной ведьмы, она никогда не вернет ее. Пока нет. Не так скоро в этом путешествии. 'Я люблю ее’. «Выглянуло солнце». — Прошептала Гермиона с улыбкой, глядя в сторону окна. «Обычно так бывает после дождя». — хрипло ответила Блэк. Они долго молчали, Гермиона смотрела на сад, а Беллатрикс смотрела на нее, их пальцы все еще были переплетены, конечности прижаты друг к другу, как напоминание о долгих объятиях и тепле, в котором они обе нуждались и которого жаждали. «Нам пора возвращаться». — Сказала Беллатрикс, но ее тело не предпринимало никаких попыток сделать это. «Хорошо». — Гермиона ответила кивком. — «Я обещала Драко, что помогу ему выбрать костюм для Хэллоуина». «Цисси и ее нелепые вечеринки». — Фыркнула Беллатрикс. «Я не думала, что Хэллоуин такое большое событие в волшебном мире. Я просто подумала, что это американский праздник, который каким-то образом вторгся в Европу». Беллатрикс усмехнулась. — «Нет. Это, безусловно, дело волшебного мира, задолго до того, как магглы украли его у нас. Это любимая ночь моей сестры в году, поэтому ожидается компания». — Ответила она, неохотно разжимая их руки. Ведьма поднялась на ноги и помогла встать Гермионе. — «Я полагаю, ты будешь праздновать со своими друзьями?» «Ну да, я… Драко пригласил меня на нелепую вечеринку в честь Хэллоуина Вашей сестры». — Она почувствовала, как румянец поднимается вверх по ее шее, когда глаза Беллатрикс расширились. «Я понимаю. Что ж, мисс Грейнджер, я подожду, чтобы посмотреть, что вы обо всем этом думаете. Это действительно… ” «Смешно?» — Ухмыльнулась Гермиона. «Очень». — Усмехнулась Блэк. Гермиона рассмеялась, ее глаза искрились озорством, прежде чем она повернулась и пошла к дивану и книге, которую она там оставила. «Мне нравится звук твоего смеха». — Прошептала Беллатрикс. Гермиона не была уверена, должна ли она была услышать почти брошенный комментарий, который едва коснулся воздуха между ними, но она услышала. Ее сердце подпрыгнуло от этого; неподдельная радость разлилась по ее телу. Она знала, что покраснела, даже ее уши горели, но она не обращала на это внимания. Грейнджер взяла книгу дрожащими руками и вернула ее на полку, быстро выбрав несколько, чтобы взять с собой. Когда она закончила, обернулась и с удивлением увидела Беллатрикс, неловко стоящую рядом, прислонившись к перилам лестницы. Женщина прикусила губу, что не было обычным делом для темной ведьмы, но что-то в этом взволновало Гермиону. Ей захотелось провести большим пальцем по пухлым губам и успокоить их. Вместо этого она остановилась на почтительном расстоянии от нее, прижав книги к груди, и улыбнулась. «Вы в порядке?» — Осторожно спросила Гермиона. «Конечно». — Небрежно ответила Беллатрикс. Гермиона кивнула с мягким «хорошо» и, прежде чем дать себе возможность задать вопрос и подумать, она сделала шаг ближе. -“Я готова… готова к тому, чтобы Вы сняли проклятие, если Вы все еще хотите это сделать.» — Пробормотала она. Лицо Беллатрикс расслабилось, черты смягчились в свете раннего вечера. — «Конечно, я хочу. Я ждала, пока ты скажешь мне, что готова. Это довольно… напряженный процесс». «Я готова. Мне просто нужно было время, чтобы привыкнуть к …» «Ко мне». «Да. Я должна была знать, что могу доверять Вам и не бояться». «Ты меня не боишься». — Заявила Беллатрикс. Гермиона покачала головой и застенчиво улыбнулась, глядя на нее из-под длинных ресниц. «Думаю, я уже не раз говорила, что я Вас не боюсь». «А должна бы.» — Уголок рта женщины приподнялся в ухмылке, и это заставило желудок Гермионы затрепетать. «Хм. Ну, Вы продолжаете это говорить, и все же мы здесь». Усмехнулась Грейнджер. Беллатрикс протянула руку, и, бросив последний взгляд в ее убийственно красивые темные глаза, Гермиона накрыла ее ладонь, и они с треском исчезли.