Танец теней

–Прыгайте за борт, как блядье отродье, или сражайтесь до конца, во имя короля! На патрульном бриге "Мерцающий" ордена Чаши царил сущий хаос, его, как и множество торговых судов, на абордаж брали озёрные пираты, истинные мастера своего дела. Кровожадные, бесстрашные, они бросались в битву пьяными до одури, некоторые умудрялись в зубах держать зазубренную саблю и ещё по две в руках – зрелище ужасное и способно ввергнуть в панику даже закалённых в боях солдат. Но не рыцарей Чаши. Пиратам явно не посчастливилось наткнуться именно на "Мерцающий", ибо матросы, в силу закалки своей, ценили корабль похлеще родного отца и матери , а потому любое удачно попавшее ядро в корму обращало капитана Мора в первобытную ярость, чудесным образом передающуюся его подчинённым. Контраст на лицо – в отличии от озёрных оборванцев, "чашники" были рыцарями, но в плотных кожанных доспехах с мягкой подбивкой, жрущую холодную сталь куда лучше гномьей кольчуги. Такую одёжку удобно было снять, а выжившим из моды саблям они предпочитали довольно эффективное сочитание короткой шпаги и хитрый лёгкий щит, что вместо привычного блока заставлял чужие мечи отскальзывать, подставляя владельца под удар. Хвала Гассмэсу Валтану за сие изобретение, царствие ему из женщин и хорошего вина. Как уже говорилось, грабители явно ошиблись кораблём, ведь их собственную весловую бригантину, на рабской тяге, уже поедала морская пучина. Порой даже грандмастер Ригель удивлялся, как "эти психи" вообще носят рыцарские титулы и умудряются говорить на человеческом языке, ведь с виду, ей богу, племя аборигенов под самой едкой дурью! Не смотря на предыдущий успех, бойня накалялась, ведь озёрников, всё ещё, было куда больше. Те явно желали в отместку отхватить чужое судно, наступая, как нежить, давя врага числом. Мор, в своём репертуаре, уже впал в безумие, его окровавленная шпага насаживала пиратские черепушки, как мясо на шампур. Увы, неудачное подскальзывание на луже крови (коей на палубе было больше, чем морской пены) и левая рука капитана тут же была отсечена холодной сталью. Каково было удивление жирного абордажника, когда суровый морской волк со всей силы зарядил своей отрубленной рукой по его челюсти, словно дубиной, а затем всадил тонкий клинок в толстую шею. Такое отвратное, но впечатляющее зрелище моментально повергло пиратскую падаль в бездну отчаяния. Спустя минуту кровавая баня, наконец, окончилась, затрубил победный горн. Чайки, будто по сложившейся традиции, завопили в ответ. Кэп пил, то-ли горюя по конечности, то-ли поминая павших, либо празднуя победу(один Чёрт знает, что у рыцарей Чаши на уме) , с довольной, желтозубой улыбкой наблюдая, как супостатные останки бросают за борт, аки мешки с дерьмом. Невысокий, жилистый вояка средних лет, чья неухоженная светлая борода была пропитана морской водой, за десять минут опустошил уже шестой пузырь с ромом, на пару со старпомом, Сэром Вале Де-Шуже, с прозвищем "Пеликан"(уж очень тот любил рыбу). Они различались, ибо последний уже поседел, до Солидно, глубокой старости ему оставалось не более трёх лет. Именно поэтому тот брился наголо, не желая быть списанным со счетов раньше положенного, лишь из-за возраста. Диалога не состоялось, ведь оба пили, явно топя прошедшее сражение в алкоголе. Загадочно, такой старый шутник, как Де-Шуже, не обронил даже слова, в какой-то мере относясь к Мору с уважением. Их объединяла одна мечта – жить в море и в нём же умереть. Весть о грандиозной победе разлетелась с невероятной скоростью, только благодаря почтовым орлам. Спустя час, вечерний порт шумел, ожидая прибытия захваченного, отремонтированного наспех брига, на котором измученных рабов везли к суше. Хоть солнце стремительно скрывалось за горизонтом "Победа ! Слушайте сюда, наши моряки снова отправили пиратов кормить рыб!" – именно так, с противным и визгливым акцентом кричала местная сплетница, собирая толпу зевак вокруг себя, размахивая руками, будто умалишенная. Дальнейшие вопли из её уст уже были выдумками, преукрасами и байками, мол, экипажу помогали морские дьяволы, что хватали неприятелей щупальцами, утаскивая на дно – бред, да и только. Следуя за потрёпанной пиратской посудиной, "Мерцающий" держал почтительное расстояние, неторопливо сопровождая её до портового городка. Земля неизбежно виделась, доставляя рыцарям-матросам смешанные эмоции: кому-то удастся повидать родную мать, а кто-то даже шага не сделает на сушу, оставшись на борту. И Мор, и Пеликан, пренадлежали ко второму типу – после долгого судоходства ненароком начинаешь шататься, подобно пьяному, потеряв родную морскую качку под сапогами. Что до орденской бригантины – её чудом миновала половина пущенных ядер, видала "старушка" раны и похуже. Согласно обычаям немногих погибших матросов уже проводили в "Мир Вечного пьянства и рыбалки" – когда ушедшему цепляют клинок за шиворот, кладут на правый глаз любую монету, попутно зачитывая одну и те же строки по четыре раза: "Ты не мёртв, но отошёл. Не страдать, но праздновать. Не в ад, но в пучину." Капитан, хоть и был для экипажа" строгим отцом", ему тяжелее всего давались смерти тех, с кем всего пару недель назад они веселились, выпивая за огромным столом, играя в карты и ожидая ещё с десяток лет так плавать. –Мор, взбодрись, мы уже швартуемся. – раздосадованно окликнул однорукого воителя старпом от написания личного отчёта, затопав под каюте, стукая неуклюже шпагой при ходьбе по самым разным предметам –в помещении было не шибко просторно. –Только не говори, что собрался стать сухопутной крысой. Может, ты ещё в Гвардию намылился, может в жрецы? –Да кончай ты ворчать, как у тебя ещё щупальце вместо отрубленной руки не отросло... – Де-Шуже, не ожидая едкой ответки, сразу же сунул собеседнику письмо под нос, скреплённое особой, золотой печатью. –Ма-а-ать моя, только не говори, что за головы пиратской падали теперь на шею вешают не медаль, а петлю. –Золотая печать, Мор. Даже грязный попрошайка знает её значение. Поднимай свою жопу и пошли рыться в рундуках, ты же не явишься в Алый Замок, одетый как мясник? Помнится, свои парадные пакро* лежат на нижней палубе. Наипозднейшим вечером, под неугомонный волчий вой за окном, Бонг проверял исправность механизмов, какой-то твёрдой веткой ковыряясь в запястье левой руки – именно там крепился хитроумный механизм, под чудовищным давлением выпускавший острый хлыст, способный располовинить незазищённого человека. Оттягиваешь нить, целя, как следует, и это орудие моментально лишает тебя одного врага, хоть и не предоставляя угрозы тяжёлой броне. Всё же, такой кнут больше для сокращения населения местных лесов: беглых преступников, одержимых собак и, в худшем случае, заблудших далеко эльфов Вечного Леса. Увы, расположение было неблагосклонно к жителям Интенфальда, именно поэтому такие городки – это наёмнический рай. –Вино? Грог? – тот самый торговец, с церемонии, за столько времени тотально успокоился, оказавшись в родном краю. Всего три часа поездки помогли мужичку позабыть Алый Замок напрочь, не без помощи алкоголя, что предлагал тот гостю. Расхаживая по своему нескромному дому, в богатом, жёлтом халате, купец явно чувствовал себя в "своей тарелке", ведь даже с учётом недавних поджогов, его торговля украшениями шла в гору. –Выпьем, когда я увижу твои "проблемы" мёртвыми. Ещё не хватало из-за деревенской шпаны, любящей огонёк, провалить этот.. Как его.. Экзамен Рубина. – в голосе Бонга не слышалась злоба, скорее раздражённость. Ещё бы! С пелёнок ему приходилось резать пустынников, вместо регулярной армии и купаться в золотых мешках, до перемирия. Как можно такой "редкий экземпляр головореза" отправлять разбираться с хулиганьём? Кстати говоря, дочь Марра осталась в столице, именно поэтому, кроме нескольких слуг, дома никого больше не было, царила гробовая тишина. Всего секунда, как второй этаж разразился чудовищно громким женским визгом, а свечи, так тепло освещавшие комнату отдыха, мгновенно потухли. Весёлый лад мужичка, так же мгновенно испарился, тот в страхе рванул под стол, хватаясь за голову, аки испуганный кролик. Бонг же, напротив, от такого визга лишь сморщился, в последний раз так орала жена его знакомого при родах. Рефлекторно, короткие клинки обнажились с характерным лязгом, взор наёмника уставился на лестницу, ведущую выше. Казалось бы, вновь гробовая тишина, но громкий, медленный, усиляющийся монотонный топот, заставлял Бонга нервно сглатывать комы в горле, покачиваясь в отработанной стойке. Его мечи взяты обратным хватом ,а руки нехотя расправленны в стороны – редкий вид фехтования, больше подходящий больше для дуэлей. Уж сильно инстинкты вопили об опасности – в такие моменты стоило страховаться и точно не пользоваться безоригинальными армейскими причёмчиками, вроде "Стиля Штатда". Топот окончился, из дверного проёма медленно вылезла громадная женская голова, с выпученными глазищами, на вытянутой, толстой шее – существо в мезркой улыбке уставилось на жертву, обнажая беззубую улыбку, одновременно замирая. –Ч... Что это за тварь?– в этот момент, голос мужчины дрогнул, а сердце безумно билось об грудную клетку, по виску стекла капля пота. Руки инстинктивно задрожали, ведь впервые в жизни, Бонг боялся.