The green fairy

Как уже всё достало. Эта гребаная учеба, эти гребаные преподаватели, которым вечно всё не нравится, эта гребаная плохая погода целую неделю. Эта гребаная жизнь уже надоела. Если, конечно, это можно назвать жизнью. Всё, что хочется сделать, так это напиться. Желательно до потери памяти. Собственно, это Чонгук и собирается сделать прямо сейчас. На улице идет ливень, а он без зонтика, в каком-то черном, поношенном худи и легком, такого же цвета, пальто. На плече весит тяжелая сумка, в которой достаточно большого размера холст, масляные краски разной цветовой гаммы, кисти различного размера, карандаши, ластики, палитра – всё, что необходимо студенту на факультете искусств. Но сейчас есть желание выкинуть эту сумку нахер. Останавливает лишь то, что Чонгук потратил на эту всю «прелесть» далеко не маленькую сумму денег. На асфальте лужи по колено, а брюнет идет прямо по ним в своих массивных и грубых ботинках, будто не замечает. К постоянным ливням ему не привыкать, в Сеуле было почти также. Однако он всё же надеялся, что в Париже будет лучше. И черт его побрал поехать учиться сюда по обмену. Но уже всё, поздно пить боржоми, надо было включать голову, когда соглашался на «это». Кажется, ну вроде можно привыкнуть к этому всему, но нет. Все пять месяцев его пребывания тут подарили ему лишь несколько психических расстройств. А сегодняшний день подарил ему еще один прекрасный букет всего всякого. В университете просто отвратительные преподаватели. Возможно, на других факультетах лучше, но точно не на его. Разве возможно написать картину за два с половиной часа? Без подготовки. Да и еще с учетом того, что преподаватель опоздал. Он просто заходит в аудиторию и говорит: - У вас есть два с половиной часа, чтобы написать картину на тему «Человек во вселенной». Эта работа будет считаться как ваш зачет к концу семестра. Пересдачи не будет. В этот момент Чонгук мечтал воткнуть в глаз преподавателю держащую кисть в руках. Все в аудитории начали суетиться, доставать все необходимые принадлежности, а брюнет так и продолжил сидеть и даже не шевельнулся. После переезда в Париж он с трудом писал картину за две недели, а тут за два часа. Ко всему прочему, он потерял желание писать. Перегорел. Сгорел. И не может вновь загореться. И это причем началось еще в Сеуле, а Париж только усугубил ситуацию. Два с половиной часа прошли на самом деле быстро и, когда все шли сдавать свои картины с различными яркими, темными, пастельными цветами, Чонгук нёс чистый белый холст. Несомненно, преподаватель это заметил и на его вопрос: -Ты думаешь, раз учишься по обмену, то можешь не выполнять задание? Чонгук ответил: -Вертел я ваше задание на своём детородном органе, - и бросив на нее недовольный взгляд, вышел из аудитории. Он без понятия, что за это с ним сделают, но уже плевать. Плевать на всё. Весь промокший до нитки он дошел до какого-то бара «Élixir» и незамедлительно зашел во внутрь. На удивление людей было немного. Интерьер был достаточно темный: диванчики, стены, картины. Но среди этой темени выделялась барная стойка, которая как раз и нужна была Чону. Подойдя ближе, он смог получше рассмотреть её: куча разного алкоголя, причем совершенного разных цветов, где-то в уголке висели сушенные травы, напротив стояли какие-то странные фрукты и прочая интересная мелочь. Отодвинув стул, брюнет присел и наконец снял со своего плеча сумку, поставив рядом с собой. Подняв голову его взгляд пал на рыжеволосого бармена, который выглядел слегка подозрительно. -Чего желаете? – спросил он на идеальном французском, смотря прямо в глаза Чонгуку и натирая бокал до блеска. -Виски, - короткий холодный ответ в глаза бармена. -Виски? – прозвучало довольно удивленно, но это удивление также мгновенно сменилось миленькой улыбкой. – Как скажете. Буквально через минуту стакан с виски и небольшая тарелочка с дольками яблока и горьким шоколадом стояли возле Чона. На немой вопрос брюнета бармену «Я заказывал только виски» он получил: - В хорошем заведении виски всегда подают с подходящей под него закуску, - бармен вновь улыбнулся и удалился обслуживать другого посетителя. Виски оказался довольно крепким, а яблоко с шоколадом идеально дополняли вкус алкоголя. Но проблема была в том, что Чонгук пил уже второй стакан и не пьянел. Почему? Да нервная система просто настолько расшатана и напряжена, что даже под действием спирта она не может расслабиться. Ну и как можно забыть про различные мысли, которые летают в голове и не дают алкоголю завоевать мозг. «Ну что, художничек, до сих пор горишь желанием прославиться на весь мир своими «шедеврами»? Каким местом ты думал, когда выбирал профессию? Не подумал о том, что рано или поздно твоё вдохновение скажет тебе «пока»? Это всё стоило потери какой-либо связи с родителями? Так тяжело было просто прислушаться к их мнению и, хотя бы, рассмотреть какие-нибудь другие факультеты? Но ты же сильный и независимый, всё сам. А теперь чего ноешь? Уверен, что сможешь загореться вновь желанием писать?» - Прошу прощения, - неизвестно кому принадлежит этот мужской голос, но именно он отвлек Чонгука от дальнейших своих захоронных мыслей. – Могу я к вам присоединиться? Чон осматривает парня с ног до головы. Он где-то среднего роста, в кремовом и, скорее всего, недешевом пальто, черной водолазке, облегающих штанах и в ботинках на высоковатом каблуке с небольшой бляшкой. Но в основном внимание Чонгука было обращено на волосы парня. Они были с отливом синего цвета, и он очень даже подходил под черты лица незнакомца. Ну и главное преимущество – парень являлся корейцем. - Ну так что? – вновь звучит голос парня. Только сейчас брюнету дошло, что всё то время он просто рассматривал его. Не смотря на довольно привлекательного незнакомца, желания общаться с ним никакого не было. Но и «нет» он так и не успел сказать, ведь парень вновь заговорил: - Молчание – знак согласия, - синеволосый отодвинул стул и присел рядом с брюнетом. – Что пьем? – незнакомец взял в руки стакан, рассматривая жидкость. – Всего лишь виски? Ты первый раз тут? – оба пропустили момент, когда Чимин перешел на «ты», но это вроде никого и не волновало. Судя по всему, они ровесники, поэтому как-то странно будет общаться как принято этикету. - Да, - совсем вяло говорит Чон, забирая виски из рук парня и отпивая немного. - Тогда понятно, - проговаривает незнакомец, зачесывая свои волосы назад. – Как звать? - Чонгук, - отчеканил брюнет и судя по всему даже не собирался узнавать имя парня. - Что, даже не спросишь моего имени? – спрашивает синеволосый, но в ответ получает лишь тишину. – Ну значит представлюсь сам. Я Чимин, - сказал парень, но в ответ получил нулевую реакцию. Он начал рассматривать брюнета и сразу первое, что пришло на ум, проанализировав его всего, это: - Ты художник? На минуту Чонгук подвис и вопрос «С чего ты взял?» напрашивался всё больше, но задавать его так и не пришлось. -У тебя руки в краске, - говорит Чимин, продолжая осматривать парня. – Немного еще на худи есть. Ну, а судя по твоей сумке там явно все необходимые вещи для творчества, - синеволосый продолжает прожигать своими глазками художника. – Одинокий и обозленный художник сидит в баре и пьет виски, а не в своей комнатке пишет картину. Интересно, - немного тянет это слово Чимин. – Муза покинула? Неужели у Чонгука это всё на лбу написано? Брюнет наконец поворачивает голову и его глаза сразу встречаются с двумя горящими и хитрыми зрачками парня. - Можно и так сказать, - отвечает Чон не отводя взгляда от Чимина. - Значит лучше сказать вдохновение, - будто сам себе говорит парень. – И не можешь найти его? – в ответ получает лишь слабый кивок. – Бедненький, - прозвучало на самом деле это издевательски. – Но ты оказался в правильном месте знаешь ли. Тут есть всё необходимое для возращения твоего вдохновения. - В каком смысле? – непонимающе смотрит Чон на синеволосого. - Ты знаешь какой самый крепкий алкоголь в мире? – полностью игнорируя вопрос брюнета, спрашивает Чимин. Чонгук задумался, но в голове было просто пусто. Но все же он нашел ответ. -Скорее всего ром, - говорит Чон и выжидающе смотрит на парня. - Можно было бы считать его таковым если бы для высокого градуса он не нуждался в приличной выдержке, - говорит Чимин и скрещивает руки у себя на груди. – Абсент. - Что? - Абсент – крепкий алкогольный напиток крепостью от 55 до 85%, получаемый путем дистилляции настоя разнотравья на спирту, - поясняет синеволосый. - И к чему это? – явно недоумевая, что вообще происходит и что хочет донести до него незнакомец, спрашивает парня. - Раньше он считался лечебным средством. А если быть немного точнее, то эта была настойка из полыни. Сейчас его также можно использовать, как лекарство. Существует несколько версий о его изобретении. Согласно одной из них, напиток был придуман сестрами Энрио в конце восемнадцатого века. Они дали настойке название «Bon Extrait d’Absinthe». Но существует и другая версия изобретения этого напитка. Согласно ей, в конце восемнадцатого века рецепт абсента разработал французский врач Пьер Ординер. Но если верить чужим мнениям, то этот человечек ничего нового в рецепт не добавил. Он просто разрекламировал его получше, чем остальные. - И к чему это? – вновь задает свой вопрос Чонгук. - Есть мнение, что Ван Гог и прочие другие творческие личности черпали вдохновение на дне стакана, наполненного абсентом, - вновь игнорируя вопрос парня, продолжает Чимин. – Почему же именно его пили? – будто бы читая мысли Чона, говорит синеволосый. – Главным компонентом абсента является туйон, который содержится как раз в горькой полыни. Именно он вызывает галлюцинации и состояние измененного сознания. - И к чему это всё? – если он и сейчас проигнорирует его вопрос, то Чонгук уже не на шутку разозлится. - Не хочешь попробовать? – спрашивает Чимин и выжидает ответа. - Его тут продают? – вопросом на вопрос. - Собственно поэтому ты и оказался в правильном месте. В других барах этот чудесный напиток «кастрированный». В спирт просто добавляют эфирные масла и экстракты трав. А в этом заведении его действительно настаивают на полыни и травах, - продолжает Чимин, беря в руки меню и начинает искать необходимую страницу с алкоголем. – Другое название напитка «Зеленая фея», - пододвигая меню к Чонгуку, пальцем указывает на текст. В глаза брюнету попадаются и другие довольно странные названия напитков и коктейлей такие как «Ночная бабочка», «Разрушение», «Наводнение» и всё остальное на подобии этого. – Или еще называют «Зеленая ведьма», но «фея» более популярна. Ну так что? -Что? – на это Чимин лишь закатывает глаза, но отвечает Чону. - Вдохновение хочешь найти? – спрашивает синеволосый. – Хочешь. А тут такой шанс. Да и этажом ниже есть комнаты для уединения, - парень сразу замечает недоумевающий взгляд брюнета и начинает ехидно улыбаться. – Чонгуки, о чем ты подумал? Я имел ввиду тебя и твое вдохновение, а не нас двоих. Хотя если ты не против, то мы тоже… - Заказывай, - обрывает он речь парня. - Как скажешь, Чонгуки, - говорит Чимин продолжая улыбаться. И с этой же улыбкой зовет бармена. – Будьте так добры две «Зеленой феечки». О, и еще, могу я вас попросить забронировать комнату этажом ниже. Насколько я знаю именно вы в этом заведении записываете бронь. -Да, верно. Всё будет сделано, - проговаривает бармен и удаляется из поля зрения. Чонгук начинает задумываться, что вообще сейчас происходит? Какой-то левый парень… А как его имя? Он говорил, но Чон пропустил это мимо ушей. Но всё же наверно надо знать имя человека, с которым собираешься пить «зеленую фею». - А…Как тебя зовут? – спрашивает брюнет, пряча свой взгляд. - А у тебя с памятью проблемы или со слухом? – спрашивает парень, но сам прекрасно видит, что художнику неловко. – Пак Чимин. Дальше между ними нависла тишина. Никто не хотел ни о чем говорить. Но молчание тянулось не долго. Ровно до тех пор, пока бармен не принес всё необходимое для напитка. - Есть несколько разных подач «феечки», - говорит Чимин пока бармен что-то подготавливает. – Но так как мы в Париже, то и подача будет французская, - как Чонгук понял, Пак собирается рассказывать каждый шаг бармена. – Употребляют напиток из высоких рюмок, - Чимин указывает взглядом на две рюмки. – Пятая часть сосуда заполняется «зеленой феей», - и в этот момент рюмки наполняются зеленой жидкостью. – Далее на рюмку кладут специальную продырявленную ложку с куском сахара, - и бармен кладет две такие ложки на рюмки. - Через рафинад льют холодную воду и таким способом, как ты видишь, заполняют рюмку до краев. Воду льют медленно, чтобы сахар полностью растворился, - Чонгук следит за тем, как бармен льет воду и продолжает слушать Чимина. – Есть и другая, более интересная, как по мне, подача. Кусок рафинада пропитывают абсентом и поджигают. Капли растопленного сахара проходят сквозь ту же специальную ложку и капают в зеленую жидкость. После доливают воду и лимонный сок, - бармен пододвигает парням рюмки, отдает Чимину ключ от комнаты и уходит. -Откуда ты всё это знаешь? – спрашивает Чонгук, рассматривая это «зелье» в рюмке. -Чонгуки, я настолько часто пью этот напиток, что это просто грех ничего о нем не знать, - проговаривает Пак и пододвигает напиток себе ближе. – Ах да, самое главное, - посмотрев Чонгуку в глаза говорит Чимин, - его пьют залпом. А брюнет продолжает рассматривать содержимое рюмки и доверия эта жидкость совсем не вызывает, но попробовать хочется. А Пак в это время смотрит только на Чона и ждет, когда тот наконец будет готов выпить абсент. - Почему ты так удивился, что я заказал виски? – спрашивает Чонгук и переводит взгляд с «феечки» на Чимина. – Бармен тоже был немного удивлен. - Это заведение специализируется на, так сказать, необычном алкоголе. Наверняка ты заметил необычные названия напитков и коктейлей. Думаешь, они просто ради красоты так называются? – спрашивает Пак, но в ответ получает лишь молчание. – Каждый подходит под свой случай. - И ты всё тут попробовал? - спрашивает брюнет и в ответ получает кивок. - Я просто давно не встречал людей в этом баре, которые берут обычный алкоголь. Сюда обычно приходят за «ощущениями». Но на самом деле «Élixir» не так уж и популярен. Здесь всегда маловато людей. Но, по моему мнению, только «избранные» смогут его отыскать. Как ты заметил, место расположения у него довольно незаметное, - говорит синеволосый и бросает взгляд то на брюнета, то на напиток. - И как ты попал сюда? - Чонгуку на самом деле интересно. Это заведение довольно странное. Складывается впечатление, что в любой момент тут могут появиться различные сверхъестественные твари и просто сожрать тебя. Но пока всё вроде в порядке...наверное... - Это длинная и не очень уж интересная история, - говорит Чимин и немного хмурит брови. - Но начал я свое знакомство с баром с коктейля «Ночная бабочка», - и на лице у Пака появляется ухмылка. - И для чего же он предназначен? - спрашивает Чон, но в ответ получает лишь взгляд синеволосого и ухмылку. - Может когда-нибудь попробуем, - отвечает Пак, прожигая своим взглядом брюнета. - Ну что, выпьем? - спрашивает Чимин и поднимает рюмку «зелёной феи». А у Чонгука в этот момент сомнений больше, чем было за всю жизнь. И хочется, и колется. Но, а ему есть, что терять? Самое важное для художника он потерял. А эта «феечка» возможно принесёт ему это вдохновение. Главное, чтобы она что-нибудь другое не принесла. Минуты три крутит он в руках эту рюмку, разглядывает и, конечно, чувствует на себе взгляд Пака. Доверия к нему нет от слова совсем и пить с ним тоже не хочется, лишний риск, но... Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, ведь так? - Выпьем, - уверенно произносит брюнет и смотрит на Чимина. Тот в свою очередь берет недавно поставленную рюмку вновь и легонько касается ей рюмки Чонгука. - Напоминаю, пить надо залпом, - проговаривает синеволосый. - Давай на счёт три: один, два... - но Чимин не досчитал. Чонгук не стал ждать и выпил всё до дна. На это Пак усмехнулся и следом за брюнетом выпил «феечку». Обжигающая, горько-сладкая жидкость обожгла горло будто пламя. Словно он выпил не жидкость, а бензин и в это же время поджёг его. Далее «феечка полетела» ниже и вот тут Чонгук почувствовал, словно его грудь, лёгкие, сердце, да просто всё сейчас сгорит. В глазах начало темнеть от этого жжения. Все-таки 85% спирта это вам не шутки. Он начал хватать ртом воздух и глазами начал искать хоть что-нибудь чтобы запить или закусить этот проклятый абсент. Сердце забилось как бешенное и этот стук отдавался в ушах, казалось, что оно сейчас просто разорвётся и его ошметки разлетятся по всему внутреннему миру Чонгука. Только он потянулся за последней долькой яблока, рука Чимина его остановила. - Абсент лучше не закусывать, - проговорил Чимин, который собственно тоже уже выпил «феечку», но по нему даже не скажешь. Словно воды попил. - Да я сейчас сдохну если хоть что-нибудь в рот не возьму, - еле как говорит Чонгук ведь горло настолько обожгло, что лишнее слово причиняет боль. - Ну а как ты хотел, малыш? - спрашивает Чимин слегка поглаживая плечо брюнета. - Потерпи ещё немного, сейчас должно чуть-чуть отпустить. - Тебя вообще нормально? Да ты даже почти не скривился, - спрашивает Чон и держит руку у себя на груди, будто она утихомирит весь пожар внутри. - Чонгуки...-протягивает его имя парень, - я уже привык к этому. Да и тем более лучше подумай, как потом тебе будет хорошо, когда ты наконец сможешь написать картину. Думай просто об этом и ты забудешь об этой жгучей жидкости. - А о чем думаешь ты? - спрашивает Чонгук и смотрит на синеволосого, который был удивлён этим вопросом. - Для чего ты выпил «это» со мной? За компанию? Прости, но ты не особо похож на человека, который будет делать что-либо без выгоды, - вот так вот, с плеча рубит. - Ты прав, - на прямую отвечает Чимин, а дальше следует молчание. - Так, о чем ты думаешь? - повторяется брюнет, но на парня не смотрит. Вертит в руках рюмку из-под «феечки». - О тебе, - звучит из уст Пака так легко и просто. Чонгук в этот же момент переводит взгляд на Чимина и понимает, что тот сказала это на полном серьёзе. - Еще по «зелёной фее»? "О тебе. О тебе. О тебе. О тебе. О тебе... " В голове звучит без перерыва. И сквозь это в голову врывается еле понимаемая Чонгуком «ещё по зелёной фее?». Он шутит? Чонгук до сих пор дышит с трудом после первой рюмки, а он про вторую спрашивает? - Давай, - вылетает из уст брюнета. И сейчас он прекрасно понимает, что завтра утром он будет помирать, но на данный момент его перестало всё волновать. - Ты же...останешься со мной? - спрашивает Чонгук и сам точно не понимает для чего он это спросил. - В каком плане? - проговаривает Пак и подзывает бармена, говоря о повторе заказа. - Ну... скажем так... до комнаты ты же будешь со мной? - спрашивает, смотря в глаза парню и сам понимает, что наверно он хотел бы дольше побыть с этим незнакомцем. Нет, это не дурацкая любовь с первого взгляда или ещё что-то. Ему просто комфортно. Впервые за все время пребывания в Париже он почувствовал себя комфортно. - А я надеялся, что ты предложишь мне совместное светлое будущее, - проговаривает Пак ухмыляясь. - Ну конечно буду. Я же должен тебе показать, где эти комнаты вообще находятся. Чонгук хотел что-то вновь спросить, но все мысли ушли, как только бармен принёс вторую партию «феечки». В этот раз абсент зашёл немного легче, но обожгло наверно все же сильнее. Чон сделал резкое движение головой в сторону Пака, о чем пожалел моментально. В ушах резко начало пищать, а вся картинка перед ним виделась в каких-то вспышках, но даже сквозь это он увидел такие яркие и выразительные глаза парня. - Как на счёт третей? - спрашивает Чимин, хотя прекрасно видит, что брюнету уже не очень хорошо. - Бог любит троицу. - Я атеист, - сразу отвечает Чонгук и начинает тереть своими длинными пальцами виски. - Оу, - протягивает Пак. - Ну а я, пожалуй, выпью ещё одну. - Ты хоть немного опьянел? - спрашивает брюнет, но не рискует вновь повернуть голову. Звон в ушах по-прежнему не прошёл. - Третья рюмка всё решит, - и ответ и одновременно нет. Как только синеволосый зовет бармена, тот почти сразу несёт ему третью рюмку. Чонгук бы с радостью посмотрел, как этот человек пьёт абсент и сидит словно трезвый, но голова начинает уже немного кружится, а звон увеличиваться. Сквозь его он слышит, как незнакомец ставит рюмку и встаёт, отодвигая стул. - Идём, Чонгуки, - кладя руку на плечо брюнета произносит Чимин. Чон поворачивает голову и видит Пака ярче, чем прежде, но как-то размыто. Брюнет встаёт, но даётся это ему тяжело, ноги стали ватными, а голова закружилась сильнее. Кое-как он вновь повесил свою сумку на плечо и повернулся к Чимину. Он стоял, прикусив губу и рассматривал Чона. Если судить по его глазам, то третья рюмка сделала свое. Пьяный блеск в глазах начал мелькать, а его ухмылка стала уже какой-то развратной. Пак подошёл в плотную к Чонгуку и так тихо-тихо, почти в прямо возле губ брюнета прошептал: - Идём, - и взял Чона за руку. А у художника разряд по руке прошёлся и дошёл до самого сердца. Гул и звон в ушах усилился, а вспышки света стали более частыми. Чимин вёл его куда-то в непонятном направлении. А Чонгук даже не собирался напрягать мозги для запоминания маршрута. Все, что он мог, это просто следовать за парнем и улавливать шлейф его дорогих духов в вперемешку с абсентом. Пока они направлялись к комнате им приходилось несколько раз останавливаться, ведь сумка постоянно норовила спасть с плеча Чона и в конце концов падала. Пришли к месту назначения достаточно быстро. В этом небольшом тёмном коридорчике было несколько комнат. Чонгук хотел посчитать, но перед глазами всё расплывалось и в конце концов он так и не понял 4 комнаты там или 3. Дверь, к которой они подошли, была скорее всего сделана из тёмного дерева и среди этой темноты выделялся золотистый номер 133 и ручка с острым концом. Чонгук облокотился на стену рядом с дверью и наблюдал, как Чимин пытается вставить ключ в отверстие. Но, честно говоря, это у него плохо выходило. Видимо три рюмки 85% абсента дали о себе знать. Кое как синеволосый все же это сделал, и он смог отворить дверь. Чонгук приблизился чуть ближе и окинул комнату пьяным взглядом. Небольшая, тёмная, но интерьер довольно неплохой: кровать двуспальная с изумрудным атласным постельным бельём, рядом с ней две тумбочки со светильниками в виде керосиновых ламп, в углу напротив кровати стоит массивное черное с золотыми ножками кресло и рядом с ним расположено окно, которое закрыто тёмными шторами и лишь маленькая щель света от уличного фонаря попадает во внутрь номера. Немного дальше есть дверь, за которой скорее всего прячется ванная. И, пожалуй, это все, что смог увидеть Чонгук, головокружение и вспышки света сильно мешали. Он повернулся в сторону Чимина, который стоит и смотрит на него хищным взглядом, словно сейчас собирается напасть. А Чон смотрит в эти глаза и видит в них кажется то, что потерял. Впервые за долгий промежуток времени у него в голове заиграли яркие краски, которые уже самостоятельно начали писать картину, Чонгуку осталось лишь перенести это всё на холст. Он смотрит долго, пытаясь запомнить все-все детали, все огоньки, которые играют в чиминовых глазах, ведь... Он же сейчас уйдёт? Да? - Ну... - тянет Чимин и наконец отрывает пьяный взгляд от брюнета, - мы пришли. - Да, - так коротко и чётко. Как только Пак оторвал от него взгляд, Чонгук стал смотреть в пол и сейчас вновь возвращая свой взор к синеволосому он заметил какое-то зелёное пятно рядом с плечом парня. Чон прищурился и пятно стало более выразительное. Вот и пришли галлюцинации. Зелёная, маленькая феечка с заостренными ушками, порхала крылышками, с которых сыпались маленькие звёздочки, и будто что-то пыталась сказать, но Чонгук её не слышал. Ну значит он не дошёл ещё до сложных галлюцинаций и это на самом деле радует. - Не отпускай его, - а нет, все-таки дошёл. - Попроси его остаться, - вновь звучит тоненький голосочек. Чонгук смотрит на эту феечку, которая глядит на него в ответ своими яркими глазками, и понимает, что последнее, что он хочет сделать, так это отпустить Пака. Как можно отпустить свое вдохновение? Чонгук даже не догадывается, что Чимин никуда уходить не хочет, не догадывается, что он безумно привлекает синеволосого, не догадывается, что Пак сейчас видит такую же зелёную фею у его плеча, которая тонюсеньким голосочком проговаривает: - Останься, - и фея делает взмахи своими небольшими крылышками, - Он нуждается в тебе, как и ты в нем, - для Чимина уже не удивление видеть каких-то существ. Иногда мерещилось что-то похуже и ужасней. В эти мгновения оба парня стоят и в голове одно «может... прислушаться к фее»". Звучит как бред сумасшедшего, но для них двоих — это вовсе не бред. - Может... - начинает тихо брюнет, - ты останешься со мной? - и сейчас говоря эту фразу он хочет, чтобы Пак остался с ним на дольше, чем одну ночь. Он не хочет услышать отрицательный ответ, но Чон прекрасно понимает, что синеволосый ему ничем не обязан, ничего не должен. Брюнет стоит и смотрит в пол, держа свою сумку в руках и не решается поднять глаз. Только не знает почему: то ли не хочет вновь увидеть зелёную фею, то ли не хочет наткнуться на глубокий взгляд Чимина. И скорее всего по большей части из-за второго. От рассматривая своих ботинок его отрывает негромкий голос парня. - Останусь, - короткий, но много что значащий для каждого из них ответ. Чонгук наконец поднимает глаза и встречается взглядом с Чимином. Оба смотрят друг на друга как сумасшедшие, сердце начало быстрее циркулировать кровь, дыхание уже давно сбилось. Оба неожиданно дёрнулись, когда каждый увидел, как зелёная феечка просто взорвалась и вместо неё уже вовсю летала зелёная, блестящая пыль. Она окутала их со всех сторон и видимо подтолкнула к действиям. Пол минуты они простояли в этой волшебной пыли, но больше держаться не было сил. Чонгук ринулся вперёд и впился в пухлые губы Пака, беря своими руками его за шею. Синеволосый не думая начал отвечать. В этом поцелуе не было каких-то искренних чувств. Было лишь сильное желание и страсть. Их прикосновения губами были резкими, грубыми. На губах Чимина ощущался привкус абсента и, видимо, вишнёвого бальзама для губ. И именно это заставляло Чонгука прижать Пака ещё ближе к себе и впиться в его губы с новой волной желания. Время? Они давно потеряли его счёт. Заставило о нем задуматься только то, что они стали раздевать друг друга. Стоя на коридоре. Чонгуку было плевать. Собственно, именно он снял для начала пальто Чимина, которое в итоге оказалось на полу. Пака все устраивало, кроме того, что они не находятся в комнате. Именно его голос, сопровождающейся отдышкой, прозвучал как отрезвитель. - Давай, - начинает Пак, но отдышка мешает говорить, - давай зайдём, - а после ведёт своими пухлыми губами от скулы Чонгука до шеи, покрывая эти места поцелуями. - Тебе ещё картину писать, - проговаривает Чимин касаясь губами губ Чона и немного улыбаясь. В ответ на свои действия он слышит тяжёлый вздох и... - Боюсь, что сейчас мне немного не до неё, - говорит Чонгук и продолжает трогать, исследовать тело Чимина. - В моей голове сейчас только ты, - ему тяжело говорить, ведь синеволосый вернулся к исследованию шеи брюнета. - А если точнее, то секс с тобой, - на это Чонгук слышит смешок синеволосого, но тот, не отрываясь от уже полюбившейся шеи, повёл губами немного выше. - Пока твоё вдохновение к тебе вернулось, ты должен написать её, - говорит Чимин и уже смотрит в тёмные глаза брюнета. - Вдруг оно к тебе больше не вернётся. - Если ты на утро уйдёшь, то да, оно больше не вернётся, - отвечает Чонгук и смотрит в это время на опухшие от поцелуев губы Пака. - Тогда ты просто обязан написать её сейчас, - проговаривает Пак и толкает Чонгука во внутрь комнаты и забирает сумку художника вместе со своим упавшим пальто. Брюнет чуть не валится на пол, но рука Чимина вовремя схватила его за пальто. Он подводит Чонгука к кровати и садит его на изумрудное постельное, позже передавая сумку со словами: - Доставай свои прибамбасы и приступай. - Я не знаю, что мне писать, - говорит Чонгук и потирает свои переносицу. - В голове ничего нет. - Секс, - говорит Чимин и поправляет свои волосы зачесывая назад. - Что? - художник поднимает непонимающий взгляд на синеволосого. - Ты сам сказал, что у тебя в голове секс со мной, - поясняет Пак, - ну вот и пиши его. - Что? - вновь этот вопрос. На него Чонгук получает лишь немой вопрос Пака «тебе туго доходит или что?» - Но...-начинает Чон, но не продолжает. Да о какой картине вообще может идти речь если тут есть Пак Чимин, которого хочется взять на этой постели? Да и зачем писать картину с их сексом, когда им можно просто заняться? Или... Чимин не планировал этого? - Переживаешь, что мы не займёмся тем, о чем ты сейчас думаешь? - близко бьёт своими вопросами. Брюнет переводит взгляд на Пака, а тот смотрит на него сверкающими глазами и немного ухмыляется. - Не переживай, малыш, - проговаривает синеволосый и зарывается своей рукой в густые волосы художника, - мы ведь можем совместить приятное с полезным. Чимин впивается в его губы. И вновь у брюнета сносит крышу. Он не хочет останавливаться ни на минуту, ни на секунду, ни на миллисекунду. В голове крутятся шестерёнки и обдумывают слова Пака. «Совместить приятное с полезным»... Подождите. Чонгук нехотя отрывается от пухлых, красноватых губ и спрашивает: - Ты хочешь, чтобы мы трахались и я одновременно писал картину? - смотрит в эти глазки Сирены и не может оторваться от них. В ответ на свой вопрос он получает кивок и через пару секунд засос на шее. - Как ты себе это представляешь? - Зачем мне тебе это рассказывать, когда можно увидеть? - спрашивает Чимин и любуется своим шедевром на шее брюнета. - Понятное дело, что ты не сможешь калякать своими красками, когда, к примеру, я буду скакать на твоём члене, - а Чонгуку от одной этой представленной картины голову сносит, - но мы же можем и останавливаться, - произносит это тихо-тихо на ушко Чона, начиная снимать с него худи. Видит забитую руку Чонгука различными символами и небольшую тату прямо под сердцем «Одиночество привлекает. Одиночество поглощает». Проходится подушечками пальцев по ней и слегка ухмыляется, и думает про себя «действительно привлекает». - Я все равно не представляю, как это все будет происходить, - проговаривает художник довольно тихо, тем самым выдергивая Чимина из своих размышлений. - Малыш, ты и не представляй, сейчас сам всё увидишь и почувствуешь, - говорит Пак приторно сладким голосом и поправляет волосы брюнета. - И не забывай, что у нас с тобой впереди целая ночь, - о боже, Чонгук в этой комнате с Чимином на целую ночь. Целую ночь он сможет наслаждаться синеволосым.