The green fairy

***

- Почему именно эти фразы? - спрашивает Чимин сидя на кресле напротив Чонгука. Смотрит на ту самую татуировку, возле которой сейчас красуется кровавый засос. Брюнет, отвлекаясь от своей работы смотрит на Пака, не понимая, о чем он, пока не замечает устремленный взгляд синеволосого где-то на его грудь. - Сначала я набил только первую строчку, - проговаривает Чонгук и продолжает мазать кистью по холсту, иногда макая её в краску. - Тогда я только познакомился с этим чувством. А вторую добил чуть позже, - переводит взгляд на Пака, который в это время чиркнул зажигалкой и поджёг сигарету. - Знаешь, одиночество привлекает разбитые души, - произносит слегка задумчиво. Алкоголь немного вышел из организма после бурного полового акта и соображать стало чуть-чуть легче. - Души, которые все потеряли, - вновь смотрит на Чимина. А синеволосый сидит прикрытый лишь изумрудной простыней и слушает внимательно речь брюнета. - Веру в любовь, доверие, смысл существования. Души, которые плачут по ночам от боли, усталости, - выдавливает на палитру какой-то новый тёмный цвет из тюбика. - А потом одиночество начинает тебя поглощать. Тебе нравится быть одному, ты начинаешь чувствовать себя комфортно. Оно забирает у тебя всё и показывает, что так тебе будет лучше. Одному тебе будет лучше. А твоя разбитая душа верит ему и поддаётся. Несется как может в омут одиночества на долгие века. Только когда ты «очнешься» будет поздно. Забрать свою душу от одиночества будет не так легко, как покажется сразу. Ты её вовсе не заберёшь если рядом не будет человека, который поможет тебе это сделать. - И у тебя не было этого человека, - не вопрос, а утверждение срывается с уст Чимина. Чонгук переводит свой взгляд с картины на него и просто молчит. - Почему «nevermind»? - спрашивает Чонгук и приступает вырисовывать эту самую татуировку на ребрах Пака. - Не бери в голову, - синеволосый делает очередную затяжку и смотрит на брюнета. Запах его вишневых сигарет заполонил номер, не смотря на открытое окно. А Чонгук не понял. Он ему решил просто перевод сказать или он не хочет рассказывать? Ну и черт с ним. - Почему змея? - ладно, спросим про другое тату. Чимин коснулся пальцами своей змейки, которая начиналась от сердца и доходила до ключиц, обвивая их, и он невольно ухмыльнулся. - Такой же ядовитый, как и она, - не совсем то, что Чонгук хотел услышать. - От одного твоего укуса люди мрут? - спрашивает Чонгук и его губы трогаются в улыбке. - Ну пусть будет так, - и губы Чимина также трогаются в улыбке. - Ну тогда ты не ядовитый, - проговаривает брюнет, смешивая краски между собой. – Я, то, как видишь живой. Хотя весь в твоих укусах. - Значит ты особенный, - ухмыляется Пак и разглядывать свои оставленные метки на брюнете. Они просто по всему Чонгуку. В особенности пострадала шея. Минут пятнадцать они просто сидят в тишине. Чимин продолжает курить свои вишневые сигареты, а Чонгук продолжает писать. На них не давит эта установившиеся тишина, им комфортно. Хотелось бы все это помнить на утро. Хоть они не настолько пьяны как были в начале, но достаточное количество алкоголя в их телах никто не отменял. - В первый раз, когда ты выпил абсент, ты не был напуган галлюцинациями? - так, невзначай, для галочки спрашивает художник. - Ты испугался? Я тебе говорил про них, - Пак проговаривает, крутя в руках следующую сигарету, но не решает её поджечь. - Нет, не испугался, - было совсем не до этого. - Просто не ожидал что я увижу именно... - Зелёную феечку? - Да, - протягивает Чонгук и разминает руками затекшую шею. - Да ещё и говорящую. - И что же она тебе сказала? - спрашивает Пак и встаёт чтобы прикрыть окно, а после вновь усаживается на тёмное кресло. А Чонгук говорить не спешит, да и не хочет. Но и проигнорировать не может. - Скажу за ещё один твой минет, - налегке сказал и продолжил мазюкать своей кистью. Со стороны синеволосого Чонгук услышал лишь смешок и больше ничего. Комната вновь погрузилась в тишину, а Чон полностью погрузился в свое творчество. Впервые за долгое время он действительно рисовал с желанием. Он так старательно выводил линии кистью, так детально старался передать образ Чимина. Настенные часы показывали где-то три утра и потихоньку в пьяную голову Чонгука доходило, что скоро эта ночь с синеволосым подойдёт к концу. Наверное, сразу было ясно, что они не продолжат общение. Но у брюнета была... надежда? Глупая, но надежда. Достаточно долго они сидели молча, практически даже не смотрели друг на друга. Но Чону надоело, что он тратит это драгоценное для него время с парнем просто на молчанку. - Сколько тебе лет? - ну банальный вопрос, который люди обычно спрашивают до того, как переспят. - Двадцать семь. Оу, Чонгук на самом деле думал, что его проигнорируют. Ну, если так хорошо зашёл этот вопрос, может и на следующий ответ получит. - Как ты оказался в Париже? - да, да, ему это необходимо знать. - Так сложились обстоятельства, - ну не совсем то, что хотелось бы услышать, но хоть что-то. Чонгук думал, что у него в ответ спросят такие же банальные вопросы, но ничего не происходило. Поэтому он продолжил свой допрос. - Кем работаешь? - да, это ему тоже интересно. Брюнет не заметил, как Чимин немного удивился этому вопросу. - Ты в голове у себя заполняешь какую-то анкету? Ищешь подходящего себе парня? - спрашивает Пак. Чонгук поднимает свои глаза и встречается с взглядом с парнем. Ох, а он уже успел забыть насколько те глубоко смотрят в душу. - Может быть и так, - отвечает с ухмылочкой и возвращается к своей картине. - Я хреновый кандидат, - на полном серьёзе говорит Пак и закидывает ногу на ногу. Чонгук, наверное, хотел бы возразить, но... как? Он толком не знает его. Но себе уже давно признался, что с Чимином замутить он был бы ой как не против. - Так, - начинает брюнет, - кем ты работаешь? - вернулся к своему вопросу. - Скажу за ещё один твой минет, - Чонгук не подумал, что его же сказанные слова сыграют с ним в злую шутку. Но он на это лишь ухмыльнулся и посмотрел на Чимина, который сидел с довольным лицом. Да он не против это сделать, только не сейчас. Уж слишком увлечён он писанием своей, ещё незаконченной, но уже любимой картиной. - Как насчёт утреннего минета? Сейчас, на самом деле, немного не до него, - говорит Чон смешивая цвета на палитре. В ответ слышит лишь хмыканье синеволосого и все. Тишина, длившаяся минут пять. - Я преподаю историю. Простите, что? Чонгуку пора сходить к лору? Глаза округлились как пять копеек, а кисть едва не выпала из руки. Чимин. Преподаёт. Историю. - Чего? - переспрашивает, не верит брюнет своим ушам. - Я преподаватель истории в университете. Нет, со слухом нормально. Но, кажется, у Чонгука в этот момент с головой стало не совсем нормально. Чимин совсем не похож на человека, который знает историю, да и в принципе интересуется чем-то таким. Да, как только Чон его увидел, такого солидного парня, возможно ещё поверил бы, но после того как они переспали... Да Чимин походит больше на стриптизера, который работает в элитном клубе и имеет богатеньких постоянных клиентов. Но преподаватель истории... - А чего ты так удивляешься? - ну да, действительно, почему. - Меня всегда интересовала история. Я закончил исторический факультет и остался преподавателем в университете. Студенты меня очень любят. - Ну да, особенно, наверное, студентки, так? - не ну а что? Будь Чонгук девушкой, учившиеся у Чимина, то сто процентов уже бы переспал с ним. Да что говорить, он, оставаясь парнем, с ним переспал. - Я не сплю со своими учащимися, - пытается развеять Чимин мифы, которые Чонгук уже нарисовал у себя в голове. - Может и не спишь, - тянет Чонгук. - Трахаешься значит, - озвучивает как факт. - Да, трахаюсь, - вот так вот. В комнате вновь воцарилась тишина. Чонгук сосредоточено вырисовывал детали картины, а Чимин снова запалил сигарету. - А я оказался тут по обмену, - Чимин не спрашивал, но брюнет сам решил рассказать. Надоела молчанка, да и хочется поделиться тем, как сильно ему тут не нравится. - Уже миллион раз пожалел, что приехал сюда. Жду не дождусь, когда этот обмен закончится. - Для чего же ты тогда ехал? - кажется синеволосого на самом деле заинтересовал этот вопрос. - Надеялся, что смогу приобрести какой-то опыт, - да, он на самом деле надеялся на это, - но по итогу я ничего нового не приобрёл, да ещё и потерял интерес. Париж навивает мне тоску, какое-то депрессивное настроение, собственно и все картины, которые я еле как написал, передают моё состояние. Хотя «картины» - это слишком громко сказано. Да ещё и этот французский язык меня добивает. - Ты не знаешь французского? - а вот тут Чимин удивлён. - Не то, что бы не знаю, - начинает Чон. - Но мой уровень не настолько высок. - Как тебя тогда отправили по обмену? - Взяли и отправили. Никто не проверял мои знания, - проговаривает и окунает кисть в краску. - Tu as un bon cul, - а у Чимина довольно хорошее произношение. Даже не придерешься. - О, что есть, то есть, - отвечает Чонгук, - у меня действительно отличная задница. - Не зазнавайся, - синеволосый закатил глаза. - Я проверял твои знания. - Отличный способ их проверить, - ухмыляется брюнет и видит, как Пак вновь закатил глаза. - У тебя есть любимая тема из всей истории? - Неожиданный вопрос, - но по лицу Пака так не скажешь. Сидит спокойный, как удав. - Нет, любимой нет. - А может есть, которая нравится? - ну хоть что-то должно же нравиться больше остального. - История - это слишком непостоянная наука, - начинает Чимин, закидывая ногу на ногу. - И как по мне, в ней очень много лжи, - ну точно не это ожидал услышать от преподавателя истории. - В ней же так много всяких аспектов и событий, которые никак не подтверждены, но всех заставляют думать, что это так и было. А где доказательства? – кажется, он ждал, что Чонгук что-то скажет, но тот просто слушал Чимина и продолжал творить кистью. - А доверять событиям, которые имеют доказательства тоже сомнительно. Где гарантии, что это все не было переписано? Почему каждый раз книги по ней перепечатываются и в различных исторических источниках может быть совсем разная история если по сути она одна? История одна. Но загвоздка в том, что вариантов её преподнесения куча. - Почему же ты тогда преподаешь её если ты не веришь в это все? - прозвучал приглушенный голос брюнета. - Нравится каждый раз узнавать что-то новое и гадать, что в этот раз они переписали в истории. А потом люблю сопоставлять информацию, которая была до, с её обновлённой версией. - И какую версию ты рассказываешь студентам? - Обе, - говорит парень и переводит взгляд на Чонгука. - Всегда говорю старую и обновлённую версию, а в конце всегда добавляю «а какой из них верить - это ваше дело». - А если спрашивают про твое мнение? - Чонгуку на самом деле стало интересно. - Говоришь им? - Нет, не говорю. Их не должно это волновать. И от того что они узнают моё мнение ничего не изменится. Считаю, что для них это будет просто ненужная информация. Ну и думаю, что они сами должны понять, что настоящую правду они узнают, когда сопоставят все версии. А для этого необходимо проделать много работы. - И нет настырных, которые будут терроризировать пока не скажешь? - Конечно есть, - со смешком отвечает, - но таких обычно ждёт мой терроризм, для слишком любопытных. - И какой же? - Хочешь испытать его на себе? - спрашивает Пак. - Звучит очень заманчиво, но мне необходимо закончить картину, - усмехается брюнет. - Как-нибудь в следующий раз. - Уверен, что он будет? - Не уверен, но хотелось бы, - проговаривает брюнет и макает кисть в краску: - Так что don't say goodbye, baby. - А английским ты орудуешь лучше, чем французским, исходя из твоего произношения. - Лучше всего я орудую своим языком. Чимин ухмыляется на это и встаёт с массивного кресла, направляясь к Чонгуку. Он подходит к нему со спины и кладёт свои руки ему на плечи, а позже наклоняется к его уху и шепчет - Ты действительно им хорошо орудуешь. А у Чонгука мурашки пробежались по телу от этого сладкого голоса. Этот тембр обволакивал его всего не хуже абсента. Уже хотелось послать к черту эту картину и заняться наконец этим дико сексуальным парнем. - Выглядит красиво, - говорит Чимин бросая взгляд на картину. - Настоящее искусство. - Искусство не должно выглядеть красиво, - начинает брюнет, делая буквально последние итоговые мазки. - Оно должно заставлять что-то чувствовать. - И оно заставляет, - говорит синеволосый, поглаживая плечи Чона. - И что же ты чувствуешь? - интересуется брюнет. - Чувствую, что мне необходимо трахнуть тебя. - Оу, - протягивает Чонгук и разворачивается лицом к Паку. Чимин пользуется моментом и залазит к Чону на колени. На это действие брюнет лишь ухмыляется. - Я же ещё не доделал. А Пак не слышит слов брюнета. Он впивается в губы Чонгука с огромной волной страсти и желания. Чон немного теряется от такого напора, но позже отвечает на поцелуй. Боже, да целовать губы Чимина - это словно побывать в раю. Синеволосый времени зря не теряет и всё сильнее прижимается к паху художника, немного ерзая. Не стоило долго ждать реакции от брюнета. На лице Чимина сразу появилась ухмылка, как только Чонгук издал приглушенный стон. А у Чона мозги вновь не работают. На него Чимин действует лучше, чем крепкий алкоголь. Он руками проходится по талии синеволосого и плавно спускается ниже, прямо на упругий зад парня, и прижимает его к себе сильнее. Чон углубляет поцелуй, но сам понимает, что пора остановиться, картина еще не дописана. Но Чимин не выпускает его губы из своего плена. Он продолжает изучать Чона своим языком. И когда Пак переходит на его шею, Чон решает сказать: - Ну ещё минут десять хотя-бы, - говорит Чонгук и еле сдерживает новый стон. – Чимин, да ты же настоящий дьявол, остановись сейчас или я такими темпами долго не протяну. Дай мне всего десять минут и мы продолжим, - Чимин отстраняется от него и смотрит сначала на распухшие губы брюнета, а потом его глаза встречаются с глазами Чона. - Это так долго, - говорит Пак и вновь наклоняется ближе к губам Чона, но не спешит прикоснуться к ним. - Ладно, я подожду, - и встаёт с колен Чонгука, садясь рядом с ним на кровати. Чонгук до сих пор прибывает немного в трансе от того, что сейчас было, но времени зря терять не надо, поэтому он развернулся к своему творению и продолжил порхать кисточкой. В комнате повисла тишина, но она никак не давила. Чимин молча наблюдал за процессом, а Чон старательно выводил почти последние детали. - Ты веришь в любовь с первого взгляда? - как гром среди ясного неба раздался голос Чонгука, нарушая эту тишину. - Нет, - ответил Пак и устремил свой взгляд с картины на брюнета. - Любовь не может возникнуть за пару секунд или минут. Чтобы это действительно была она надо куда больше времени. - Почему? - О, - протягивает Чимин, - сразу видно, что ты не посещал семейный кружок. - Чего? - удивляется Чонгук. - Что это вообще? - Ну, название уже говорит само за себя. Там рассказывают про то, как выбрать идеального партнёра, как сохранить отношения во время кризиса, а ещё рассказывают, как отличить влюблённость от любви, - говорит Пак поочерёдно сгибая свои пальцы. - Ну и конечно, как жить в браке долго и счастливо. - Ты добровольно ходил на этот кружок? - спрашивает Чон потому что не может себе представить, чтобы Чимин мог посещать подобного рода занятия. - Этот кружок был в университете и в начале всех заставляли туда ходить, - начинает Чимин и поправляет свои волосы. - А потом стало даже интересно слушать это всё. - И как? Помог тебе этот кружок? - Мм, нет, - отвечает Пак и улыбается. - Я немного не тот человек. Я ходил туда чисто ради интереса, а не чтобы в будущем построить семью. Но, - начинает Чимин и смотрит на Чонгука, - я запомнил, чем отличается влюблённость от любви. И поверь, что любви с первого взгляда нет. - А в саму любовь ты веришь? Веришь, что она существует? - спрашивает Чон, смешивая последний цвет. - Ну если люди на протяжении веков про неё говорят, значит она должна быть, - отвечает ему Пак. - Что касается меня, то я не могу тебе ответить. Для меня, человека, который не испытывал это чувство, любви нет. Но, возможно, когда я испытаю все эти эмоции и чувства, я поверю в её существование. Чонгук ничего не ответил. Он продолжил выводить оставшиеся детали, а Чимин наблюдал за его плавными движениями. - Ты же в курсе, что любовь – это болезнь? – спрашивает Пак, продолжая завороженно смотреть на картину. - Да, слышал что-то такое, - отвечает Чон и легкими мазками что-то доделывает на картине. - Расстройство привычек и влечений, - начинает Пак и переводит взгляд на брюнета, - любовь, как психическое отклонение, отнесли к этому пункту. - Тогда…можно считать, что все в мире люди с отклонением, - звучит больше как вопрос из уст Чона, но таковым, скорее всего не является. - Ну, я бы не сказал, - говорит синеволосый, немного потирая свою шею. – Не всем же удается полюбить за время существования на Земле. Хотя, знаешь, и без любви у людей хватает других отклонений. Так что, может быть, ты и прав, - произносит Чимин и вновь устремляет свой взгляд на картину. Он замечает, что Чон уже ничего не доделывает, а лишь оценочным взглядом смотрит на холст. -Я закончил, - проговаривает брюнет и кладёт кисть на палитру. Чимин оживился и стал внимательно рассматривать каждую деталь. Чонгук полностью передал интерьер комнаты, всю цветовую гамму и так детально изобразил их тела на кровати. Лишь лица были немного смазанные и не чёткие, но все остальные изгибы тела, волосы, цвет кожи были переданы на холст просто точь-в-точь. - Потрясающе красиво, - говорит синеволосый и приближается ближе к картине. - Тебе правда нравится? - не веря словам Чимина, спрашивает Чон. - Изначально я думал, что ты нарисуешь какую-то фигню, - откровенно говорит Пак. На эти слова Чонгук лишь закатил глаза, - но получилось просто потрясающе. Мне нравится, - сказал Чимин и встал со своего места, садясь на колени Чона. - А теперь приступим к тому, что мы должны были делать уже как минут десять, - проговаривает Пак и собирается прильнуть к губам Чона. - Подожди, - останавливает его Чонгук, - тебе правда нравится картина? – почему-то у него возникла необходимость вновь услышать, что Чимин оценил его старание и творение. - Слишком много текста, малыш, - отвечает Пак и впивается в алые губы брюнета.

***

Небольшой ветер, заходящий из приоткрытого окна, шевелил тёмные шторы. В комнате стало довольно прохладно и именно этот холод заставил Чонгука разлепить глаза. Сонный и уставший после насыщенной ночи он кое-как отворяет свои веки и осматривает вторую половину кровати. Ушёл. Именно это проносится в голове брюнета и на лице появляется какая-та разбитая улыбка. Он знал, что так будет, но думал, что он хотя-бы попрощается с ним. Чонгук садиться на кровати, держась рукой за голову. Все же выпитый вчера алкоголь дал о себе знать. Он осмотрел комнату. Ни одной вещи Пака не осталось. Даже несчастной пустой пачки от сигарет. Лишь его образ покоился на картине, которую Чонгук так усердно писал ночью. Впервые за столько времени у него было желание творить. Но это желание вновь исчезло. Муза покинула его. Не то чтобы Чонгуку обидно, что Чимин ушёл. Просто как-то пусто. Как будто не хватает чего-то. Он подошёл ближе к картине, которая теперь служила целым воспоминанием. Она действительно вышла потрясающей. Их обнажённые тела на кровати так гармонично сочетаются с изумрудный постельным бельём. А маленькая зелёная фея в углу картины придаёт ей некое волшебство. Всё время, пока он смотрел на холст, в голове играли картинки с их ночи. Горячие поцелуи, страстный секс, прикосновения, от которых по телу пробегалось куча мурашек, и разговоры, на абсолютно любую тему. Чонгук считает эту ночь волшебной. Пока он одевался, брюнет обдумывал все, что произошло с ним в этом баре. Это напоминало безумие ведь он напился с незнакомым парнем, потом переспал с ним и ещё написал картину с его участием. Но Чонгук рад, что это все произошло. Его временное пребывание в Париже немного окрасилось в яркие цвета. Он собрал все свои художественные штучки в сумку, забрал телефон и ключи от номера с прикроватной тумбочки, и направился к выходу, держа в одной руке сумку, а в другой картину. Конечно, ей не особо хотелось светить, чтобы люди обращали на неё внимание, поэтому Чон одолжил изумрудную простынь с номера и замотал картину. Он остановился возле двери и окинул взглядом комнату. Брюнет хотел бы еще раз здесь побывать. С ним. Он бы хотел провести еще одну такую ночь с ним и ни с кем другим. Грустно выходить из неё одному. Его губ тронула улыбка и он вышел с номера, закрывая дверь на ключ и одновременно закрепляя воспоминания об этой ночи в голове.

***

Наверно это стало уже традицией приходить в «Élixir». Чонгуку осталось всего три дня учиться по обмену и наконец он сможет сказать Парижу «adieu». С того рокового дня брюнет заходит в бар довольно часто, чтобы расслабиться после очередной трепли нервов в университете. Ну и конечно, чтобы вновь встретить синеволосого парня. Но с того момента Чонгук ни разу не встретил его. Часы в баре показывают около одиннадцати вечера. Чон вновь сидит за барной стойкой, а бармен даже не спрашивая приносит ему виски. Он привык, что этот парень в начале всегда выпивает виски, а позже пробует какой-то новый напиток. За эти 3 месяца Чонгук попробовал все напитки в эликсире. Но его любимым по-прежнему остался абсент. Благодаря ему, после встречи с Паком, он ещё написал две картины, но дальше «зелёная фея» перестала действовать. Брюнет что-то чиркает у себя в блокноте и попивает виски. Каждый раз приходя в бар он надеется его увидеть. И желательно это сделать до того, как он уедет в Корею. Чон поднимает свои глаза на часы, стрелка которых находится уже почти около двенадцати. Брюнет подзывает бармена и делает заказ: - Одну зелёную фею, пожалуйста. Чонгук потирает глаза от усталости и ждёт свой заказ. Бармен приносит ему абсент и брюнет выпивает его залпом, ничем не закусывая. Через пару минут он вновь открывает недавно закрывшийся блокнот и смотрит на черты лица Пака. Он до сих пор помнит так все чётко. А та самая картина стоит в комнате возле его кровати и мусолит ему глаза. Но Чонгук соврет если скажет, что она ему мешает. - Прошу прощения. Чону голос кажется таким знакомым. Он медленно поворачивает голову и его глаза округляются от удивления. - Могу я к вам присоединиться? - спрашивает парень с пепельными волосами, даря Чону свою улыбку. А брюнет словно застыл. Его шестерёнки в голове начали крутиться быстрей. Он вновь видит такие знакомые и красивые черты лица. Сердце забилось настолько быстро, что Чон приложил свою руку к груди, надеясь так немного успокоить его. - Молчание - знак согласия, Чонгуки, - проговаривает Пак, продолжая смотреть в глаза брюнета и улыбаться. Чон теперь улыбается в ответ пепельноволосому Чимину и сейчас он так счастлив, что все же встретил его снова. Ему так сильно хочется сказать парню о том, что ждал его и зол, что тот так долго не появлялся, но у Чона словно дар речи пропал, и все, что он может сейчас делать, так это только смотреть на Чимина и улыбаться. Вновь появившаяся фея возле плеча Пака в этот раз говорит Чонгуку «не отпускай его». И Чон ей мысленно отвечает «ни за что», продолжая смотреть на Чимина. А зелёная феечка тихонько посмеялась и вновь исчезла, оставив после себя лишь блестящую пыль.