Материал ошейника

— Штраф за отсутствие на рабочем месте в положенное время. Три часа тебя не было!       Намджун стоял в поклоне перед Пэк Суманом и на глазах у коллег. — Совсем распоясался! Работаешь в свое удовольствие, думаешь ты единственный здесь профессионал. Отвесить бы тебе! Стервец обнаглевший.       В кабинете стояла тишина, только гремел голос шефа. Кто-то случайно столкнул стопку заявлений и папки рассыпались под столами. Пэк Суман тяжело выдохнул. — Одного песочу, остальные за себя спокойны? Почему бардак в делах? Что так сложно вынести решение за драку в кафетерии? Только уши греете. За работу все! А ты, — мужчина махнул рукой, — за мной.       Намджун с трудом выпрямился от долгого нахождения в одной позе. Поясница расслабила кипящие мышцы. Он захлопнул за собой дверь. — Где ты был и где ночевал, оболтус? — Мне нужно было срочно уехать к семье. Ночевал у них же.       Суман сощурил глаза, долго разглядывая Намджуна и наконец спросил: — Тогда почему в одиннадцать часов вечера мне звонит твоя мать вся в слезах и говорит, что ты сбежал и не может найти тебя?       Ноги похолодели и сердце забилось чаще. — Это семейные… Проблемы. — Ты не включаешь меня в понятие семьи?       Намджун сцепил зубы, пока боль не начала отдавать в виски. — Тогда почему они моя семья, а не вы, почему вы не усыновили меня?       Они скрестились взглядами. Суман смотрел из-за очков, наклонив голову, как лев на львенка. Горло львенка сжало осознание неудавшегося рыка. В тихом коридоре слышались только переговоры из кабинетов и хлопки дверей. — Иди работай.       Стоило ему вернуться, резко стихло жужжание голосов коллег. Намджун молча сел в свое кресло. На столе лежали ключи от квартиры и зарядка для телефона, раскрытая папка с недописанным отчетом, чашка с темной мутной жидкостью. От неприятного запаха, выдохшегося кофе тянуло вырвать себе под ноги. Еще от усталости, от натянутых нервов, ото всех. — Вы в порядке?       Намджун заметил обеспокоенное лицо стажера с кипой бумаг в руках. — Да. У тебя есть задание? — Да, сонбэ. — парень выудил из документов один лист, — А это вам, из факса.       Ким рассеянно кивнул, раздвигая бардак по краям стола. Работа копилась, копилась, вываливалась и не решалась. Головная боль охватывала весь череп. Намджун замер в своем кресле, накрывая глаза ладонью и просто глубоко дышал под цокот клавиш клавиатур и шелест бумаг. — Следователь Ким?       Он медленно повернулся на голос. — Следователь Ким! Ваш телефон.       Намджун перевел взгляд на надрывающийся сотовый. Фотография мамы на заставке поступающего звонка заставил его встрепенуться. Он вскочил и, на пути ко двери, ответил. — Мама.       В пустом коридоре он бегом направился к лестничной площадке. «Где ты был? Где ночевал?» — посыпались вопросы, — «Ты можешь себе представить как я переживала? Не хочешь разговаривать, написал бы!» — Прости. Я был у… — Намджун запнулся. Его голос коротким эхом разнесся по этажам. — у коллеги. «Ты поспал? Ел?» — Да, не волнуйся. И пожалуйста, больше не звони моему шефу.       По ту сторону трубки слышался гул, писк, телефонные звонки. Его мать устало выдохнула. «Просто не поступай так со мной, сынок. Мы с отцом очень тебя любим».       Намджун запрокинул голову и прикрыл глаза, сжимая челюсти, только бы не ляпнуть ничего. Он уронил голову себе на грудь, слушая странные звуки из динамика. — Мам, ты где вообще? «Ах да… Тэхену стало плохо и мы поехали в больницу, он на осмотре». — Что? Что с ним? «Говорит его мутит все эти дни и кружится голова. Ничего удивительного, после… Такого». Женщина запричитала, обращаясь к Богу. Намджун принялся шагать из стороны в сторону по узкой лестничной площадке. — Я позвоню вам позже, напишешь, если у него что-то конкретное? Да. Передай Тэхену чтобы он ни о чем не думал, мы справимся.       Он покивал в трубку. — Да. Пока.       И отключился, присев на корточки, хватаясь за голову. Мозг кипел в области лба, распирало череп. Намджун надавил на глаза пока под темноту век не начала затекать настоящей тьмой. Когда отнял руки от лица, кровь стала поступать к глазным яблокам. Ступеньки лестницы, ярко желтые полосы наклеек, неприятный свет ламп. Он выдохнул.       Работа быстро окунула в свой омут. Однотипные заявления требовали справедливого разрешения пьяной драки в забегаловке по несогласию мнений. Кража нижнего белья, кража телефона в школе-интернат, выцарапанное слово «педик» на капоте авто, на другой это сделали простой краской. Намджун вносил дела в базу данных, пока минута сменяла другую. Глаза в монитор, на бумагу в неразборчивый почерк и обратно.       Экран компьютера светил ярче и ярче. Пространство темнее и темнее. Коллеги зажгли над своими столами лампы. «Ты ел вообще?» Намджун молча покачал головой и ему на стол положили два злаковых батончика. И в конце концов накатила усталость. За борт плотины хлынули мысли. Убийство, брат, Пак Чимин, поцелуй. Убийство, брат, Пак Чимин, поцелуй. Убийство, брат, Пак Чимин, поцелуй. Пак Чимин, Пак Чимин, Пак Чимин. Намджун с силой принялся жать на кнопку мыши, закрывая вкладки документов. Губы Пак Чимина оказались упругими, теплыми и властными. Как он не давал отстраниться, как сжимал волосы, как навалился всем телом. Намджун прикрыл глаза. В животе вспыхнули и погасли искры. Он не выдержал его напора, не отстранился, поддался. Насладился.       В здании остались только дежурные и охранник. Намджун сдал ключ, попрощался и вышел в главный холл. Яркий искусственный свет отражался в стеклах окон, а темноту за ними разрезали фонари. На улице оказалось ветрено.       И через его вой он услышал клаксон. Намджун резко развернулся. Черный мерседес сливался со стволами деревьев и едва блестящим асфальтом. Выдернув из кармана пачку сигарет, он взял одну. Никотин заполнил рот, стек в легкие и в голове внезапно стало пусто. Намджун широким шагом направился к фигуре Пак Чимина. На лице мужчины красовалась ухмылка. И Намджун стер ее кулаком. Тут же его ударили по ногам — ставя на колени, заломили руки — выворачивая суставы. Пак зашипел: — Бешеная сука… И согнулся от боли, держась за челюсть. — Ебать… — мужчина осторожно попытался раскрыть рот шире, — Что ж ты такой умный блять…       Намджун только молча сверлил его взглядом исподлобья. Телохранитель Пака дернул его за руки, заставляя склониться еще ниже. Хватка цепного пса оказалась стальной. Колени ныли от падения на холодный асфальт и суставы растянулись до своего предела. Намджун тяжело выдохнул.       Пак Чимин выпрямился. — Полегчало? — Не намного, — просипел Намджун. — Отпусти его.       Занемевшие руки безвольно свалились по бокам. Пак схватил его за подбородок насильно заставляя смотреть себе в глаза. Холодная кожа перчаток ярко пахла роскошью. — Ну и?       Нижняя челюсть упиралась в ладонь и говорить приходилось сквозь зубы. — Отъебись от меня. Хули ты здесь делаешь? — Захотел тебя увидеть. — Тебе не должно этого, блять, хотеться!       Чимин успокаивающе пригладил растрепанные волосы Намджуна, игриво проводя пальцами за ухом. — Ну-ну, не надрывайся. Он ухмыльнулся одной стороной лица; его челюсть наливалась краснотой. — Я понимаю, — Намджун попытался встать, но на его плечи опустились руки, вдавливая в асфальт, — ты устал, тебя нервируют эти интриги. Я понимаю. Но если ты еще раз поднимешь на меня руку, мне придется ответить.       Его отпустили. Отряхнувшись от мелкой грязи, Намджун молча направился в сторону метро. Сумка билась о бедро при шаге. Гремели ключи в кармане.       Неожиданный поток людей, выходящих из метро заставил его остановиться. Все, кто пытались зайти, разворачивались и уходили. Намджун протиснулся через толпу вниз по лестнице. У турникетов стоили двое охранников скандируя: «Приносим свои извинения, на линии произошли технические неполадки. Починка потребует около двух часов. Приносим свои извинения. Приносим свои извинения». Цифровой экран над входом показывал ряд грустных смайликов. — Следователь Ким.       Намджун прикрыл глаза, медленно выдыхая. Пар снесло ветром в сторону. — Господин Пак настаивает отвезти вас.       Он вытащил телефон чтобы посмотреть время. «Ночи сейчас холодные», ляпнул под руку Чон. — Хер с вами. Веди.       На ходу Намджун снова достал сигареты, назло выдыхая никотин в ткань куртки. Затяжка за затяжкой. Телохранитель Пака услужливо раскрыл ему дверь, не выражая ни единой эмоции, и закрыл ее за ним. Намджун скрестил руки на груди. Чужой взгляд какое-то время прожигал висок. И вдруг послышался смех.       Намджун обернулся на сотрясающегося в хохоте Пак Чимина. Тот схватился за сидение впереди себя и уткнулся в него лбом. Смех накатывал на него волнами. Совсем мальчишеский и высокий. Намджун поджал губы чтобы не улыбнуться непонятно чему. — Езжай, Чонгук, — провыл Пак, вытирая проступившие слезы, — Насупился как ребенок, Боже, давно я так не смеялся! — Что с твоей рукой?       Мин Юнги осторожно коснулся плеча Намджуна. — Неудачная разминка, мышцу потянул. — Да ну.       Они стояли в очереди. За столиками кофейни собралось еще несколько коллег, остальные места заняли одиночки и парочки. Намджун взял в здоровую руку стаканчик кофе и заодно постарался ухватить бумажный пакет с выпечкой. Мин молча наблюдал. — Если ты ее даже поднять не можешь, то это явно не просто растяжение, Мон. Покажешься мне. — и забрал пакет.       Кофе грел руку через картонку. Демисезонную куртку Намджун сменил на пуховик и кроссовки на теплые ботинки. Ветер морозил уши. — По итогу получается, — Юнги отпил из стаканчика, — что Ыйнджин умирал около пяти минут, отключился после болевого шока, в итоге гипоксия и смерть. — Пиздец. А время наступления?       Судмедэксперт выдохнул, делая новый глоток. — Вот здесь то и загвоздка. Нам все выстрел, да выстрел. А в крови нашли препарат миорелаксант.       Намджун остановился посреди лестницы ведущей в здание прокуратуры. Заметив замешательство Кима, Юнги пояснил: — Миорелаксанты снимают мышечный тонус, вплоть до полного обездвиживания. Соответственно гипоксия произошла не из-за выстрела в сердце, а предшествующей слабости мышц. Он просто не смог вдохнуть воздуха.       Турникеты они прошли молча. На стойке регистрации шумели гражданские. Намджун ткнул в кнопку вызова лифта. — А что в его медицинской карте? — Он наблюдался у психиатра, невролога, кардиолога. Пролапс сердечного клапана, нейроциркуляторная дистония. — Юнги, говори по-человечески.       Тот цокнул. — Сердечко слабенькое и головка болела.       Двери лифта раскрылись, выпуская несколько человек. Юнги запрокинув голову допил кофе, потом разочарованно встряхивая пустой стаканчик. «Сгоняешь за еще одним?» Намджун усмехнулся, — «Ага, счаз». Лифт спустился на цоколь. — Значит выстрел был сделан только для привлечения внимания… Или его отвлечения.       От коридора ведущего в душевую и операционную, они свернули к кабинету Мин Юнги. В темноте помещения работала одна лампа, освещая стол с кипой документов, и световое окно с посмертными рентгенами. — Доза препарата говорит о том, что ему давали его в течении недели. В медицинских целях его используют для снятия спазмов мышц и на момент искусственной вентиляции легких.       Намджун нахмурился. — Это когда трубку прямо в горло вставляют? — Технически, да, — Юнги достал из шкафчика со своими вещами небольшой красный ящичек, — снимай рубашку.       Здоровой рукой Намджун смог только расстегнуть пуговицы. Мин аккуратно принялся прощупывать плечевой сустав. Холод его пальцев пустил мурашки. — У тебя тут щель, — судмедэксперт вздохнул, — у тебя раньше были вывихи? — Ну да, во время учений. — Отека нет, амплитуда так себе… Сходишь к остеопату, вправит тебе. Ты точно просто растяжку делал? Как можно было себе задний подвывих жахнуть? — Не знаю. Наклоны вперед делал, руки за голову.       Намджун поправил рубашку и усмехнулся. — Хау мач, Анджелика?       Мин без обид шлепнул его перчаткой. — Фу, у тебя ужасный акцент. — Мужчина помог застегнуть Намджуну пару пуговиц, — Постарайся не убиться окончательно, у тебя на лицо все признаки истощения. — Неделя не задалась. — Я думаю тебе стоит рассказать прокурору Пэк. О Техене.       Они встретились взглядами. Не менее уставшие глаза судмедэксперта с пролегающими под ними синяками, смотрели печально. Мин сжал здоровое плечо Намджуна. — Ты не справишься с этим один. Вы же в хороших отношениях с ним. Он почти вырастил тебя. — Да, но…       Разговор прервал телефонный звонок. Голос Квон Сонхвана шипел кому-то по ту сторону трубки, пока не обратился к нему: «Ким, тут подозреваемый по делу семьи Пак слезно просит тебя разыскать».       Намджун нахмурился. — Меня? Кто это? «Оказывается у пострадавшего был любовник — Ким Техен…»       Тут же сбросив вызов, Намджун вскочил, опрокинув свой стаканчик кофе. «Еп твою мать!», — Мин Юнги судорожно схватился спасать документы. Намджун выбежал в коридор, потом в холл, потом зажал кнопку вызова лифта. — Быстрее, сука. Быстрее.       Двери кабины медленно раскрылись, неспешно вышли двое лаборантов. Лифт пошатнулся под весом тела. Намджун стукнул по панели попадая на этаж и привалился к стене. Виски болезненно пульсировали. Цифры сменяли друг друга. Работники входили и выходили. Нервы требовали сигарет.       Первым он увидел Квона, рассматривающего часы, потом несколько подручных оперативников и только потом, в их руках, он увидел совсем ссутулившегося Техена. Тот всхлипывал, утирая слезы. На тонких запястьях сверкнули наручники. — Боишься он сбежит? — в груди полыхал огонь, дым шел через сцепленные зубы. — Процессуально в этом нет необходимости.       Намджун встретил взгляд брата. Губы парня задрожали, а слезы потекли с новой силой. В кармане брюк несколько раз пиликнул телефон.       Квон демонстративно махнул папкой с делом семейства Пак. — Он подозреваемый в убийстве, что за нежности? Эй, алё! Я руковожу этим делом!       Опера послушно сняли наручники, по отмашке Намджуна и Техен быстро юркнул к нему под руку. Через одежду дошла ощупь чужого сердцебиения. Загнанная птица. Намджун накрыл ладонью горячий лоб брата. Парень дрожал. — Это мой брат. И я ручаюсь, что он будет отвечать согласно закону.       Недовольное шипение Квона внезапно стихло. В начале коридора оказалась темная фигура в свите двух других. Намджун прищурился. Мужчина по центру шел расслабленной походкой и напряженной правой рукой — тормозил ее у бёдра, словно придерживая невидимый предмет. — Добрый день. — Мужчина протянул левую руку для рукопожатия, Намджун принял ее. Крепкая, горячая рука. — Я Чон Сониль, начальник системы безопасности семьи Пак.       Нечто неуловимо знакомое в лице Чона заставляло шестеренки в голове Намджуна скрежетать до искр. Черные глаза перехватили его взгляд, затем спустились вниз, на фигуру Техена в его руках, и наконец обратились к Квону за его спиной. Чон Сониль искусственно улыбнулся. — Меня вызвали для повторной подачи показаний. — Все верно. — Квон Сонхван прытко выскочил вперёд и отвесил поклон, — Сейчас мы опросим этого молодого человека и…       Намджун крепче обнял брата. — Молодой человек будет отвечать в присутствии адвоката. Адвоката придется подождать. Думаю у вас, господин Чон, нет на это времени. — Никаких проблем. Я подожду.       Телефон оповещал о шести пропущенных от отца и об одном сообщении от него же. В темноте комнаты светился экранчик. Черным по белому: «Я не прощу тебя». Намджун зажал кнопку выключения. Экран потух. — Ты готов говорить?       Кожа Техена на фоне белоснежных стен казалась совсем зеленой. Парень вытер раскрасневшийся нос и кивнул. Намджун встал у стекла. — Где ты был вечером и в ночь с воскресенья по понедельник?       Государственный адвокат молча раскрыл свою тетрадку и достал ручку. Пожевав губу, Техен ответил: — Я был с Ыинджином. Он пригласил меня к себе домой, потому что его отец уехал в Японию и не должен был вернуться до вторника. — Почему никто не видел тебя в тот вечер? — Мы скрывали свои… отношения. Он знал как пройти к дому без в-внимания охраны. И с-собаки не лаяли на нас.       Квон покривил челюстью. — Вы занимались в ту ночь сексом?       Уши и шея Техена покрылись ярко красными пятнами. Двое мужчин направили взгляд на парня. Техен снова кивнул. — Во сколько вы начали и во сколько закончили. — Я не знаю…       Намджун прикрыл глаза, выдыхая. Записывая в раскрытой папке показания, Сонхван едва заметно усмехнулся. «Я думал такие как вы секундомер запускают». Намджун распахнул глаза. Глаза Техена снова наполнились слезами. — Господин Квон, — без всяких эмоций произнес адвокат, — ведите себя профессионально. — Вспоминай во сколько ты прибыл в дом семьи Пак. — М-мы договаривались на семь. — Поместье находится далеко от центра, как ты добирался? — На такси.       Воцарилась тишина. Квон и Адвокат чиркали ручками. — Рассказывай что происходило в период с семи до девяти тридцати.       Техен сглотнул. Пройдя на негнущихся ногах к кулеру, Намджун налил в стакан воды. Стоило ему раскрыть дверь допросной, все три головы повернулись к нему. Уперев кулак перед местом Квона, он передал воду брату, протягиваясь через весь стол. И вышел, медленно закрыв за собой дверь, только бы не снести ее с петель. — Мы просто сразу… Начали… Мы не виделись около недели из-за моей учебы, не было времени. Поэтому все случилось быстро. — Техен дрожащей рукой поднес стакан к губам и попытался сделать глоток. Лицо парня скривилось, словно он пытался проглотить камень. — Последнее, что я помню, как он… закончил и я вдруг отключился. Когда очнулся. Он… Уже… — Хочешь сказать, что после эякуляции ты заснул, а когда проснулся, Ыйнджин был мертв? Ты проснулся от звука выстрела?       Техен покачал головой. — Что ты сделал потом? — Я… взял свои вещи и убежал. Тем же путем. Я сел на попутку… до первой заправки. Оттуда вызвал такси до дома. — Сколько было времени, когда ты вызывал такси? — Кажется… девять? У меня в приложении, должно показывать. — Такси уже ждало тебя на заправке, так?       Намджун оскалился. — Пидрила.       Вновь очнулся адвокат: — Следователь Квон, я должен буду доложить о наводящем вопросе. — Я просто уточняю. — Я добежал до заправки и вызвал оттуда такси, — Техен нахмурился, — приложение… у меня есть приложение, там показывает время отъезда и ожидание. — Хорошо, мы свяжемся с диспетчерами.       Квон махнул рукой и захлопнул папку. — Вот скажи мне. Почему ты не обратился к охране? Почему заказал такси, а не позвонил в полицию?       Техен всхлипнул, давя пальцами на распухшие веки. — Я просто убежал, — он отчаянно замотал головой, — я ни о чем не думал и убежал.       Парень вдруг содрогнулся, резко дернулся в сторону. И его вырвало желчью на белоснежный пол допросной.