Материал ошейника

      Шарф Пака окутывал теплом, ароматом парфюма. Фантом мужчины мерещился за плечом и это присутствие медленно нагревало холодные угли в груди. Намджун незаметно поправил ткань так чтобы лучше слышать запах чистоты. Сам Пак Чимин в свите своего телохранителя вошел в здание прокуратуры. Не оборачиваясь. — Чей это шарф?       Намджун оторвал взгляд от чужого затылка. Рядом с ним остановилась следователь Кан. — Приятель одолжил.       Девушка поджала накрашенные губки, а потом улыбнулась и сделала шаг ближе. — Сонбэ, давайте поужинаем сегодня вместе? — Херин, — Намджун тяжело вздохнул, — мне приятно твое внимание, его было сложно не заметить, но я не могу и не смогу ответить на твои чувства. И пытаюсь не давать надежд…       Следователь Кан стояла загнанным зверьком. Бровки изогнулись, а глаза мгновенно налились крупными слезами. Намджун отпрянул от девушки. — Херин?       И слезы покатились по щекам. — Из-извините… Я не могу это остановить…       Девушка дрожала всем телом, в конце концов спуская лавину чувств, заскулив. Намджун аккуратно осмотрелся, замечая несколько знакомых лиц и шагнул к коллеге, закрывая ото всех. Фигурка в его руках оказалась хрупкой, тонкой, гибкой. Следователь Кан спрятала лицо за его плечом, сжимая пальчиками лацканы пиджака. — Я какая-то не такая? Сонбэ… Почему…?       Намджун только покачал головой. — Все с тобой так. Мне трудно с кем-либо сходиться. Я и не хочу.       Девушка резко вскинула голову. Под нижним веком скопились крупинки туши, и помада на губах побледнела. Милое заплаканное личико. Как у многих. Херин вытянулась струной, потянув Намджуна на себя и клюнула его в губы. — Херин. Приди в себя. — Со сталью в тоне. — Сонбэ, пожалуйста, ну пожалуйста!       Снова к нему. — Кан Херин, прекрати.       Он расцепил кольцо рук девушки и установил ее шатающуюся фигуру. Слезы остались на пиджаке. Как и сладкий запах духов. — Подыши, потом возвращайся к работе, — Кан молча кивнула, — Я не последний мужчина в мире. Ты найдешь… кого-нибудь. Все будет… Хорошо. — Тогда не надо быть со мной таким…       Намджун едва расслышал стихший голосок. — Я никогда не вел себя с тобой по-особенному.       Ветер растрепал волосы девушки и она, зябко укутавшись в свое пальто, зашагала прочь. Каблуки ее сапожек стучали по асфальту. Намджун проводил ее недолгим взглядом. Легкое чувство досады скребло в районе груди. Ничего кроме этого. Просто девочке не повезло.       Он сам не заметил, как вышел на проезжую часть, пока подъезжающая машина не разбудила его клаксоном. Блестящая иномарка сверкнула начищенным боком и остановилась перед лестницей прокуратуры. Намджун прищурился, разглядывая вышедшего мужчину, но в кармане брюк пиликнул телефон. На незнакомце не было пальто, его правая рука странно замерла у бедра пока левой он спокойно двигал в такт шагам.       Телефон снова разразился уведомлениями. Строки сообщений стремительно выплывали на экране блокировки. Писал отец. Еще не вчитываясь в текст, Намджун удивился количеству восклицательных знаков и вопросительных. Затем звонок. — Отец…?       По ту сторону трубки послышался шум, хлопок двери и глухота.       «Мне все равно чем ты там занимаешься», — голос клокотал сдерживаемой злостью, — «Чтобы через полтора часа был дома»       И сбросил. Намджун застыл с телефоном у уха, слушая тишину. — Блядство.       Он попытался перезвонить, но после пары гудков отец отклонял вызов. — Истеричка.       Намджун нервно прошелся из стороны в сторону. Пальцы уже едва ощущали телефон как предмет и еле двигались. — Алло, мам…       Из динамика раздался тихий всхлип. — Мама? Ты плачешь? Ты в порядке?       «Со мной все нормально. Приезжай пожалуйста домой, сынок, как сможешь. Тут Тэхен и…» — Тэхен?!       Пазл сложился. Ярость отца, слезы матери. Намджун опустился на корточки накрывая голову рукой. — Скоро буду. Не волнуйся слишком сильно, мам, — он зарылся носом в шарф, вдыхая запах парфюма Пака, — Со всем разберёмся.       Таксист за рулем качал головой в такт музыке. Пробка забила мост и Намджуна дергало на газе с тормозом. В черепной коробке теснились мысли. Босс молча кивнул на просьбу срочно уйти, брат не ответил ни на одно сообщение, убийца Ыйнджина не найден. Намджун бесцельно уставился в окно. Укачивало. — Выключите музыку. Пожалуйста.       Таксист почти обиженно взглянул на него через зеркало и в салоне воцарилась тишина. Слышались только сигналы соседних машин. Нервы тоже сигналили. Пока он совсем не обессилел. — Молодой человек, — послышалось как через толщу воды, — молодой человек! Намджун дернулся, приподнимаясь на затекшей руке и оглядываясь. — Да-да, прошу прощения…       Всучив таксисту деньги, он выскочил из машины прямо к воротам дома с выкрашенными в бежевый цвет стенами и деревянными декоративными вставками. Горшки и кашпо с цветами спрятали вместе с садовыми стульями и на секунду Намджун замер посреди двора. Вспомнилось детство. Велосипед, мамин глиняный горшок, дребезг. Намджун мотнул головой. А потом, перепрыгнув через ступеньки вверх по лестнице, он остановился, зажал звонок и тут же столкнулся с фигурой отца.       Мужчина распахнул дверь, только обвел взглядом и с громким молчанием ушел в глубь дома. Намджун тоже молча снял куртку, разулся, оставив ботинки в положенном месте, первым делом завернул в ванную комнату. Отражение скривилось при виде него. Взлохмаченный, помятый после полутора часа дороги и с темными кругами под глазами. Намджун вымыл руки, плеснул воды в лицо и пальцами зачесал волосы. Стоило выйти, его заключила в объятия мама. Он обнял в ответ. — Привет… — Почему уши холодные? — женщина тихо шмыгнула носом, — Раздетый сорвался? Ой, дурачок!       Грудь тронула нежная преданность. От маминых волос пахло домом больше чем в самом доме, и руки ее были мягкими. Намджун с легкой улыбкой пожал плечами. — Ты все знал о Тэхене? Улыбка сползла. Он украдкой глянул в проем ведущий в зал, слышит ли отец. — Что он рассказал?       Женщина протяжно выдохнула. — Что ему нравятся мужчины. И про того мальчика… Не запомнила, как его зовут.       Сердце сжалось. Намджун аккуратно растер плечи матери и кивнул, заходя вместе с ней в зал. Сразу в углу дивана он заметил фигуру брата. Тот поднял опухшие от слез глаза, просипел что-то неслышно и снова спрятал взгляд. Отец сидел в своем кресле. Тихо и мрачно. — Давайте не будем ругаться, — Намджун проследил как мама села на подлокотник кресла отца и взяла того за руку. — Садись. — В такси насиделся.       Ким старший раздраженно поджал губы. — Как это могло произойти?       Они скрестились взглядами. — Тэхен оказался не в том месте, не в то время. — Почему ты не проследил за ним? Ты же старший, а у пацана еще шило в жопе не обломалось. — Я сторожевая собака что ли?       Лицо мужчины раскраснелось от злости. Старое чувство страха перед отцом шевельнулось где-то в животе и подкатило тошнотой к горлу. — Не паясничай! Если бы ты…! — Что я? — Намджун все же сел на диван, устало откинувшись в подушки. Расслабление не пришло, — Причем здесь я? Мне надо было перевезти свои вещи в его квартиру? Маячок на него повесить? Его переписки читать? Что я должен был сделать? — Как так вышло, что мой сын оказался в том доме?! Почему он водится с мужиками? Что это за люди? — Дорогой, пожалуйста… — мама схватилась за плечо старшего Кима. — Я тоже твой сын, — в зале стало тихо, — У меня ничего не хочешь спросить? Как работа у меня? Жизнь? Как так вышло, что я совершил преступление? Подговорил экспертизу, укрываю улики в пользу моего брата. Чтобы потом слушать, что я делаю недостаточно? — Намджун…       Тэхен робко коснулся его руки. Намджун мрачно кивнул, принимая благодарность. — Я даю тебе совет, как следователь родителю. Твой сын пережил жестокое потрясение — проснулся в одной постели с трупом. Как только я разберусь с этим всем, — он сделал неопределенный жест и встал, — запиши его к психотерапевту.       Лицо отца выражало только раздражение с толикой надменности. Ким старший сидел с выпрямленной осанкой в своем домашнем костюме и тапочках, как король на аудиенции. — Что нас ждёт? — Еще не ясно кто… — в унисон вопросу подал голос Тэхен, — Ыйнджина?       И тут же сжался от отцовского тона. Мужчина вскочил, но наткнулся на фигуру Намджуна, что не помешало ему припечатать сына глубже в вязкий бетон ситуации. — Тебя собственная судьба не волнует? Ты посмотри куда ты вляпался?! Как ты мог связаться с…! С…! — Папа, пожалуйста…       Тэхен спрятал лицо в ладонях и горько взвыл, содрогаясь всем телом. Гнев брал верх. Намджун заглянул в отцовские глаза, рявкая: — Сначала я был виноват, теперь он, определись, отец!       Каждое слово неконтролируемо становилось на тон выше. Разница в несколько сантиметров роста позволяла Намджуну смотреть на главу семьи сверху вниз. Лицо того исполосили морщины эмоций. Злость, отвращение, беспомощность. — Здесь нет виновных кроме самого убийцы и в твоем возрасте уже надо уметь… — Ты меня учить вздумал?! Кто ты такой чтобы мне говорить, что положено в моем возрасте! Ноль без палочки! — никто не обратил внимание на женский вскрик, — Какой-то следователь в районной прокуратуре, который не может даже…!       Как оглушенный чем-то тяжелым-тяжелым Намджун, не дослушав, резко развернулся к выходу из дома. Его звали. Он наклонился за каким-то предметом, потом потянулся за другим, слитным движением вздернул плечами и принялся передвигать ногами. Вслед кричали что-то отчаянное и жалобное. Намджун вытянул телефон из кармана куртки, едва его удержав, чтобы посмотреть, когда закончится этот чертов день.       Твердая, холодная поверхность стола теплела под рукой Намджуна. Голову клонило ниже и ниже пока не встретились лоб и металл. Внутренности кружило. Горечь алкоголя Гогот с соседних столиков превращался в белый шум с редкими четкими словами на задворках сознания. Он сам не заметил как уснул. Стол — матрац, ладонь — подушка; кто-то накрыл его плечи курткой — одеяло. — Алло, здравствуйте, — защебетал женский голос над ухом, — Намджун-и здесь, да-да здесь! Он что-то больно много сегодня выпил и приснул. Ха-ра-шо. Подождите, адрес сейчас точный дам. Заберете парня?       Намджун тут же взрыкнул: — Не над-а. Меня. Я сам.       Шатер освещали несколько ламп под потолок конструкции. За запотевшей плотной клеенкой сохранялось тепло от жарящей печи вместе с запахом специй к мясу. Стоило гостям выйти — врывался холодный и свежий воздух, трогая ноги. Курили все на улице. Возвращались с перегаром.       Намджун с закрытыми глазами выпрямился на своем табурете, чуть не завалившись назад. Он протяжно выдохнул. Подступало зудящее ощущение желания покурить. Рукой шаря по столу, он зазвенел посудинами пока не наткнулся на что-то непонятное, а затем не раскрыл глаза. Ладонь, часы, белый рукав рубашки, шея, губы. — Доброе утро, — улыбнулся ему Пак Чимин. Единственный посетитель в опустевшем кафе. — Утро?       Голос дал петуха. Намджун, шатаясь, принялся искать телефон. — Спокойно, — со стола подняли две еще наполненные алкоголем рюмки, — сейчас только одиннадцать вечера, не буянь. — А че ты тут…? Как ты…?       Не кривясь Пак Чимин выпил одну стопку. Капля соджу потекла по губам и мужчина невозмутимо стер ее большим пальцем. Намджун загипнотизировано наблюдал. Они встретились глазами. — Что такое? — У тебя там… ботокс?       Под внимательным взглядом Намджуна расползлась улыбка. Сначала один уголок, затем другой, потом показались ровные зубы. Идеально. — Нет, — рассмеялся Пак, — это гены моей матери. — А я не знаю в кого моя… рожа.       Намджун было потянулся за последней стопкой соджу, но ту перехватили, оставив его ни с чем. — Очень даже симпатичное лицо, нечего прибедняться.       За стойкой заказов, хозяйка кафе включила воду, принимаясь намыливать посуду. Намджун уставился на бардак на столе. Несколько бутылок из-под пива, несколько бутылок соджу, для них стаканы; пустые тарелки закусок, грязные салфетки. Фигура Пака не подходила обстановке. — Вот Тэхен красивый, — Намджун описал в воздухе круг, — у него челюсть как у отца… Они вообще похожи. Даже взгл-лядом! Спасибо, что не характером… Он такой ублюдок… — Твой отец? — Отец… Пф. Мне надо еще выпить. — Тебе хватит. — …я так устал.       Намджун неловко соскользнул локтем со стола, смахнув со стола башенку из рюмок. Звон битого стекла ударил по ушам. «Айгу-у!» Хозяйка всплеснула руками, подходя к месту преступления уже с веником и совком. — Тетя Лиен… Простите… — Ким попытался опуститься и убрать осколки, но его тут же шлепнули по рукам, — Не рассказывайте маме пожал-луста, тетя Лиен.Я все компенсирую. — Ой, сиди!       Пододвинув к себе табурет, Чимин встряхнул свое пальто и достал кошелек. — Не надо за меня платить, я должен…!       Намджун закопошился, пьяно путаясь в карманах, пока между хозяйкой кафе с Паком завершились все транзакции и премии. — Стоять можешь, герой сеульской полиции? — Сколько ты отдал? Я все верну! — Вы дотащите его? Ой, такой большой лоб, а напился как мальчишка!       Чужая рука на талии держала неожиданно крепко. Намджун не сразу ощутил холод ночного ветра, пока поток не скользнул ему за ворот куртки. Волосы Пак Чимина щекотали ему нос. И разворот его плеч оказался уже, под его собственным плечом. И шея тоньше. — Ногами передвигай, черт подери, хотя бы приставными шагами. — Посмотри чем ты занимаешься, — Намджун смешливо хрюкнул, утыкаясь носом в макушку Пака, — Мажорчик груз таскает.       Тут хватка ослабла и Намджун, споткнувшись, повалился на землю. Куртка не смягчила падение. — Я могу тебя и здесь оставить.       Пак устало выдохнул, наблюдая как туша Ким Намджуна тяжело повернулась на бок и свернулась в большой комок. — Ты замерзнешь на смерть.       Подул ветер. Тело занемевшее от алкоголя холода не почувствовало. Намджун согнул руку под головой. — Эй?! Ты заснул что-ли…?       Навязчивое бренчание раздражало слух. Звук сменялся то на тик, то на стук, потом на звон. Намджун со стоном зарылся головой во что-то мягкое, только бы спрятаться от какофонящей мелодии. Затекла шея, левую руку заполнило неприятной болью пиксельных иголок. Он перевернулся на спину. Подушка съехала, звуки стали громче. Сон ускользал. — Ну твою мать…       Намджун разлепил веки. Белый потолок, серые, как будто бетонные стены. Окно светилось голубым. В этот момент он резко сел, зашарив по себе ладонями. Занемевшая рука двигалась с трудом, боль пульсировала в висках, во рту сушило. Цел и в чужой постели. Под одеялом на нем оказались чьи-то пижамные штаны с крепко завязанными бантиком; черным комком ткани среди белых простыней валялась футболка. Намджун попробовал спустить ноги с кровати, но та простиралась во весь его собственный рост, потом появлялся новый ярус из упругого материала и только после него пол. — Ужас какой-то…       Кровать кинг-сайз, с широкими, мягкими бортами заняла всю комнату. Намджун огляделся. Ни шкафа, ни комода, ни зарядных устройств у розеток, ни грязных кружек на низенькой тумбочке.       Стены прерывались панорамным окном с одной стороны и мутным стеклом с другой. Намджун некоторое время просто рассматривал маленькую ручку стеклянной двери. Место оказалось санузлом с душевой кабиной. Он нашарил выключатель у зеркала и в глаза ударил свет. Лицо опухло из-за алкоголя, от виска до подбородка пролегала складка от подушки, волосы торчали в разные стороны. — Ух ты, Боже…       Неприятный привкус во рту он сбил мятной жидкостью для полоскания рта, сходил в туалет, помыл руки и попытался размять лицо. И с тяжелым вздохом принял поражение.       Из спальни, без дверей и проемов, сразу вел коридор. Намджун осторожно выглянул из-за угла. Кремового цвета диван сочетался с цветом стен, напротив висел телевизор, а рядом картина, подсвеченная маленькой лампочкой сбоку. За спинкой просторного дивана обеденная стойка, а дальше открытые секции хранения с бокалами, бутылками вина, книгами и документами. — Нравится?       Намджун вздрогнул из-за шепота на ухо. Не дожидаясь ответа Пак Чимин прошел к стойке с двумя пакетами. Намджун смолчал. — Не стой столбом, будем завтракать.       Пак переключил песню на телефоне и принялся разбирать продукты. В полумраке утра за окном и в свете ламп, Чимин светился золотом в своем домашнем бежевом костюме. Вырез трикотажной кофты открывал вид на ключицы, а штаны прямого кроя держались за тазовые косточки. Пак потянулся к вытяжке над плитой и взгляд Намджуна тут же примагнитился к полоске кожи. — Извини, что тебе пришлось возиться со мной, — Ким тяжело выдохнул сжимая волосы в кулаке, — просто… — Это было даже забавно, но…       Чимин отложил пакеты. — Я знаю, ты недоволен нашей связью, однако раньше ты не опускался до оскорблений. — Что? Оскорблений?       На больную голову Намджун попытался вспомнить прошедший вечер. Первые несколько бутылок соджу, закуски, спор с посетителями за соседним столиком, внезапное проявление Пак Чимина, разбитая посуда и последнее: Чон Чонгук впихивающий его в машину. Намджун сел за стойку. — Я не помню.       Мужчина обошел преграду и встал рядом, заставляя Намджуна задрать голову. Черные волосы без укладки делали лицо Пака юным, если бы не строгий взгляд карих глаз. — Ничего удивительного, что я сказала тебе что-то, что тебе не понравилось. — молчание Чимина напрягало, — Ты шантажируешь меня, поджидаешь на каждом углу, я тебе кругом должен!       Пак усмехнулся, небрежно смахнув с плеча Намджуна несуществующие пылинки.       Загипнотизированный, он не сразу заметил давление на затылке и то насколько лицо Пак Чимина оказалось близко к его собственному. Его схватили за волосы, не позволяя дернуть головой и на контрасте насилия, почти нежно прижались к губам. Никто не отвел взгляда. Ждали кто первый обнажит клыки.       Тело занемело, вытянутое по струнке смирно. Только одеревеневшие руки уперлись преградой в грудь мужчины. Пак потянул его за волосы вниз, накрывая ладонью шею, заставляя раскрыть рот. Язык, губы, острые резцы. Пак вытягивал душу. И после фейерверка затишье.       Мурашки волнами накатывали, пробегаясь по спине. Мужчина так и не отстранился. Держал в оковах, прижимаясь почти всем телом, стоя между ног Намджуна. Питон сыт. Больше не опасен.