Материал ошейника

      В темноте спальни силуэт Пак Чимина казался трогательным, беззащитно-милым. Его поджатые плечи и ладонь под щекой. Намджун лежал рядом. Скрестив руки на груди, он просто рассматривал черты лица мужчины. Взгляд неконтролируемо спускался на приоткрытый рот. Губы. И что-то внутри непрерывно тянуло разбудить Пака, и сонного, горячего вжать в себя, целовать, трогать, сжимать.       Намджун тихо сполз с постели. Полы в квартире Пак Чимина подогревались. С босыми ногами он бесшумно пробрался в гостиную. Огни города мелькали за панорамой. Намджун обернулся в темноту коридора. Тишина. Выпив воды, он направился в прихожую и надел гостевые тапочки чтобы выйти в фойе.       Этаж пентхауса разделял коридор с выходом к лифту. Напротив, двери условной квартиры Пак Чимина, дверь условной квартиры его секьюрити. Намджун постучался. Спустя пару минут Чон Чонгук открыл ему, молча пропуская внутрь. — Он просыпался среди ночи, жар, я сделал ему укол. Сразу отключился. — Спасибо.       На диване гостиной, под слоем одеял лежал Техен. Намджун присел перед ним на корточки, рассматривая брата в свете напольной лампы. Парень прерывисто дышал через рот, глаза беспокойно бегали под веками. Волосы прилипли ко влажному лбу и лоснился нос. Намджун обернулся на Чона.        — Ты сам хоть спал? — Я же кофе три в одном.       Ким лениво ухмыльнулся.        — Спасибо за помощь.              В квартире Чон Чонгука громко тикали настенные часы. Размеренный, повторяющийся звук странно расслаблял.        — Сколько ему лет? — тихо спросил Чон. — Двадцать один.              Намджун расслышал тихий смешок. Он обернулся.        — Мальчишка еще, — Чон стоял, скрестив руки на груди, — Мне жаль. — Что он стал жертвой семьи Пак?              Чонгук по-хозяйски махнул рукой, намекая перейти в другую комнату, чтобы не разбудить спящего.              Интерьер квартиры оказался не под стать молчаливому охраннику. Кремовые стены, сладковатый запах ароматических палочек. На кухне мягкие светлые кресла, коллекция разномастных чашек на полке.        — Это реально твоя квартира?              Чон выставил две белые чашки для эспрессо.        — Ну да. А что? — Ты конечно смазливый, но я даже представить не мог. — Намджун сел за стол и улыбнулся, — А в твоей спальне случаем подушка не Хеллоу-Китти? — Нет. Там Мулан из Диснея.              Мужчины тихо прыснули.        — Если мне выколют глаза, я справлюсь по слуху, запаху и ловкостью рук. Я кинестетик. — А могут?       Затарахтела кофейная машина. Чон тяжело выдохнул, опираясь руками на столешницу.        — Чимин-щи не является чьим-то злейшим врагом. Так, — он пренебрежительно сморщился, — шайки. Мне ни разу не пришлось вмешиваться с теми методами, которым меня учил отец. — Ты в хороших отношениях с ним?              Молодой человек некоторое время молча уставился на светлеющий вид за окном. Потом отвлекся на кофе — поставил перед Намджуном чашку, рядом пиалу с ломтиками шоколада и порционную пачку сливок. Вышколенный сервис. И снова вернулся к кофемашине.        — Он главный человек в моей жизни. Он меня воспитал, он показал мне мир. Он старался. — Чонгук снова замолчал, — Может показаться — я папенькин сынок, но мы единственные люди в жизнях друг друга.              Кофе оказался крепким. Намджун неловко звякнул миниатюрной чашкой об блюдце и замер, прислушиваясь. Тишина. И выдохнул. В груди тянуло, рвало.        — Не могу похвастаться тем же. — Отцы и дети? — Чего?              Чонгук сел, напротив.        — Я имею ввиду, недопонимание с родителями?       Пожав плечами, Намджун криво ухмыльнулся. Чон перевел взгляд ему за спину. — Я приемный. Тут все очевидно. — Мне — нет. — Сипло и печально сказали голосом Тэхена.              Намджун обернулся. Из-за угла выглядывала макушка брата. Тихушник. Старший Ким покачал головой и встал, чтобы провести Тэхена обратно в постель.        — Подслушиваешь дядькины разговоры?       Чонгук остался на кухне, убирать чашки раноутреннего кофе. — Мы тебя любим. — Тэхен схватил Намджуна за предплечье. — Ты моя семья. — И ты. — Он приложил ладонь к липкому лбу парня. — Как себя чувствуешь? Кушать хочется? Поспишь еще?              Тэхен свернулся куколкой в одеяло, тут же закрывая глаза и, кажется, засыпая. Некоторое время Намджун гладил Тэхена по голове, успокаивая больше себя, чем брата.        — Я могу оставить его здесь на пару дней? — Шепотом спросил он.              Чонгук кивнул.              За тишину не пришлось беспокоиться. В квартире Пака уже играла музыка и урчал кофейник. Намджун снял тапочки. Пак стоял за стойкой читая состав на упаковке биодобавки. Волосы мокрые после душа и сам голый по пояс. Мужчина поднял голову тут же прослеживая взгляд Намджуна.        — Нравлюсь?              Плавная линия талии, подтянутый живот, но острые ключицы. Чимин вышел из-за стола, демонстрируя как идеально свисают шелковые штаны с тазовых косточек. Намджун глянул чуть ниже и тут же поднял глаза вверх. Темнеющая дорожка волос под резинкой и явное отсутствие белья. Пак расхохотался.        — Я хочу поцелуй.              Намджун так и стоял, пытаясь справиться с бьющимся сердцем.        — Ну же.              Чимин подкрался незаметно. Прохладными ладонями ведя вверх по руке Намджуна пуская крупные мурашки. Тот послушно склонил голову, наклонился ближе и прикрыл глаза. Пак довольно улыбнулся, рассматривая мужественное лицо. Как едва заметно дрожали ресницы, как призывно раскрылись губы и играли желваки. Стоял-стоял. И запустил пальцы в короткие волосы, склоняя еще ниже, тесно прислонился пахом, обхватил свободной рукой за шею, поцеловал. Не нежно, не любовно. Животно, с зубами. Почти заваливая на пол.              Намджун крепко прижал мужчину к себе, выдерживая его вес. Тот нескромно терся об выставленную ногу, выдыхая в рот:        — Да… Еще…              Оторвавшись от губ Намджуна Пак опустил взгляд вниз на влажное пятно предэякулята. Чимин сделал новую волну бедрами и запрокинул голову, распахивая рот от удовольствия.        — Тебя не целовать надо, а хорошенько отодрать.              Намджун уткнулся носом в открытую для него шею. Нежная кожа и запах чистоты. По горлу прошла вибрация — Пак замурчал.        — Пойдешь мимо очереди?              Намджун отдернул его от себя, чтобы подхватить под задницу и в пару шагов дойти до дивана гостиной. Чимин откинулся на подушки, нетерпеливо запуская руку под резинку штанов. Волосы спадали на лоб, губа закушена. Намджун на секунду замер, запоминая мужчину таким. Черт искуситель.        — Помоги мне… — мяукнул ангел.        — Попроси меня вежливо.              С издевкой.        — Я тебя сейчас стукну и выебу в рот, — мужчина изогнулся в спине, — потом в задницу и…              Намджун накрыл ладонью рот Пака и оседлал бедра.        — Ты такой эгоист, блять.              У самого стояло, звенело, кололо. Намджун убрал ладонь, теперь упираясь рукой над головой Пака. Губы того совсем распухли, глаза блестели. И тут же закатились от удовольствия. Намджун небрежно обхватил его член медленно проведя сначала вниз, потом вверх, заставляя взрослого человека заканючить как подростка.        — М-мстишь?        — А похоже?              Снова вниз и вверх, сжимая чуть крепче.        — Смотрю рук-а-а у тебя надрочена… Быстрее!        — А у тебя видимо давно секса не было.              Собственный член сочился смазкой. Намджун остановился чтобы спустить с себя штаны и обхватить в кольцо оба ствола. Пак восторженно смотрел на разницу их размеров, на то как легко крупная ладонь Намджуна накрывала их вдвоем.        — Я просто слишком давно тебя хочу… — Чимин активно завилял бедрами, рвано потираясь чувствительной головкой, — сука, я хочу кончить! Дай мне кончить, блять!        — Не пойму, что за котёнок мяучит… — надрывно ответил Намджун ускоряясь-ускоряясь и наваливаясь сверху.              Пак застыл, неудобно прогибаясь спине, хватая воздух ртом, постанывая и наконец кончая. Весь его вид заставил Намджуна отстраниться, надрачивать, любуясь видом — как стекает капелька пота по шее, как мужчина облизывает раскрасневшиеся губы, как вздымается его грудь от тяжелого дыхания и мелко дрожат ноги. Он кончил следом, глухо замычав.        — Мне мало… — выдохнул Пак.              Намджун осторожно заправил все еще чувствительный член в боксеры.        — Улыбнись мне, и я кончу еще раз, — Чимин потянул его на себя, захватывая за шею, — поцелуй меня, немедленно.              И Намджун смешливо фыркнул, чуть растянув губы в ухмылке.        — Очень сексуально.       Чимин запустил пальцы ему в волосы, легко сжимая и оставил поцелуй сначала на подбородке, потом проложил дорожку по челюсти и спустился вниз к шее, кое-где нежно прикусывая кожу зубами. Намджун млел, чувствуя, как снова начинает пульсировать в паху.              Знакомый рингтон телефона из глубины квартиры заставил его вынырнуть из омута. — Лежать. — Приказал Пак, не позволяя подняться, но Намджун легко разомкнул кольцо чужих рук, тут же потянув мужчину на себя. Быстро поцеловал и вскочил.       Все еще со спермой на животе, взмыленный, Чимин зашел в ванную комнату, с намеком оставив открытой дверь. Послышался шум воды. Намджун недолго понаблюдал как за включился золотистый свет и передвигалась фигура, отбрасывая тень на матовое, непроницаемое стекло. Намджун взял в руки телефон. Вкладка уведомлений отобразила пропущенный звонок, а затем короткое сообщение от шефа. «Сегодня ты мне все объяснишь».       Пересекая холл здания прокуратуры он заметил Чон Сониля. Тот стоял в компании следователя Кан. Девушка улыбалась, рассказывая что-то, скромно сцепив руки перед собой, опускала глазки и кланялась. Намджун достал телефон, делая вид, что ведет активную переписку. И подгадав момент вырос перед Чоном старшим, заставляя мужчину только удивленно приподнять бровь. — Следователь Ким, — Чон принял протянутую руку и крепко ответил на рукопожатие, — Странно было бы не встретить вас здесь. Как поживает ваш брат?       Намджун без ужимок и улыбок отрывисто кивнул. — Неважно. Мы думаем сказывается пережитый стресс. Он всегда был таким… Но у меня есть некоторые подозрения.       Мужчина слегка сощурился, от чего собрались морщинки в уголках глаз. Ладони спрятал в карманах брюк. — Когда у следователя появляются подозрения, у кого-то наверняка начинают дрожать поджилки. Могу я узнать, что это за подозрения? — Да ну? — Намджун криво ухмыльнулся и вальяжно вздернул руку с телефоном, смотря на время. — С минуты на минуту меня должны отстранить от дела, но я в любом случае не вправе распространять информацию пока ведется следствие. — Самочувствие вашего брата напрямую с этим связано? — Боюсь, что да. А может быть и нет. Я жду результаты анализов.       Чон Сониль вновь сощурился. Намджун вновь посмотрел на время. — Мне надо идти. Не знаю увидимся ли еще, до свидания.       Он склонился в легком поклоне и развернулся в сторону лифтов. — Да-да, не смею задерживать. Не расстраивайтесь из-за отстранения, успеете еще совершить подвиг.       Намджун затормозил, чуть обернувшись через плечо и кивнул. Чон смотрел вслед. И взгляд жег до самых турникетов.       В небольшой очереди на проход встретились коллеги. Кивнул, улыбнулся с натугой. Напряжение держала спину прямо, гордо. Намджун зашел в лифт первым чтобы потом выйти последним, пройти следом за всеми к двери кабинета следственной группы и закрыть ее перед собой. Развернуться. Пойти в противоположную сторону.       Окна в кабинете Пэк Сумана всегда покрывали спущенные жалюзи. Даже так солнце слепило золотом. Стол стоял по правую сторону от входа и Пэк Суман видел входящего раньше, чем видели его самого. Намджун так и остановился на пороге. — Проходи. — Мужчина указал на стул перед своим столом. — Садись. Не стой столбом. Са-дись.       Намджун сел. — Ты посмотри, решил костюмчик надеть! — Я не пойму, мне удавку готовить или вы надомной посмеетесь и я пойду работать? — А ты над чем-то все это время работал? — Над тем же, что и все.       Пэк Суман молча на него уставился, резко дергая ручку между пальцами. Потом вдруг улыбнулся, снял очки, откинулся в кресло, принялся раскачиваться. — Я знаю тебя, знаю твою семью. Я помню тебя маленьким. — Мужчина отложил ручку и захлопнул папку на столе. — Ты мне сразу понравился. Я холостой, переехал в столицу, устроился в полицейский участок, а тут за заборчиком детского дома ребенок, с щеками наперевес и хмурым взглядом.       И сипло рассмеялся, рассматривая нечто невидимое в углу своего кабинета. — Жаль брат у тебя непутевый. Хороший парень, но что поделать если такие люди как он притягивают к себе неприятности.       Намджун просто слушал. В груди пылал огонь, а ладони и ноги похолодели, как будто сердце выкачало все пять литров крови. — Он тебе сразу позвонил? Ни в полицию, ни даже отцу, а тебе?       Челюсть свело. И слово застряло в горле. Намджун криво ухмыльнулся. — Это наводящий вопрос.       Начальник улыбнулся, снова откидываясь на спинку своего кресла. — Я думал мы просто болтаем. Сейчас бы разобрались и решили этот вопрос полюбовно.       Одни и те же выражения, одни и те же улыбки, взгляд с высока. Пак-Пэк, Суман-Сониль. Один и тот же частокол вывернутый вовнутрь. Намджун сжал кулак под столом. — Как? — через силу. — Моя вина-моя вина… — вдруг сменил тему мужчина, — Нужно было сразу понять, что у тебя что-то произошло. Не чужие люди. — Да прекратите! Прекратите! Прекратите!       Пэк Суман запрокинул голову чтобы смотреть в глаза. Намджун сам не заметил как вскочил, только ноги подкосились и он рухнул обратно. — Спокойно. Давай я опишу тебе как это выглядит со стороны.       Не дождавшись ответа Пэк Суман сначала принялся открывать и закрывать ящики в своем столе, потом вытянул на стол пачку сигарет и бросил зажигалку. Кивнул — бери. Намджун взял. — Значит в ночь убийства, ты каким-то чудом узнаешь от своего брата, что он был на месте преступления. Почему «чудом»? Потому что экспертиза проверила исходящие и входящие звонки. Ты начал названивать брату еще в поместье Пак.       Замолчал, прикуривая сигарету к пламени. — Далее ты брата навестил. Выслушал. — Суман выпустил дым изо рта и бледное полотно на секунды скрыло его выражение лица. — Наверно сказал, езжай-ка ты к маме с папой, а я что-нибудь придумаю. Так? Ну? — Не так. — Ладно. Значит, ты просто попросил брата не высовываться. Но как же так получилось, что профессионал, с многолетним стажем, дотошный Мин Юнги, не нашел следы спермы после осмотра?       Усмехнувшись, Пэк Суман отвернулся. Молчание не давило. Намджун просто выкуривал сигарету, нервно дергая ногой. — Ты дал ему взятку? На это стоит ответить, Намджун. — Нет. Попросил придержать инфу, дать мне время, разобраться что к чему. — Потом появился Чон Сониль с заявлением, что у Пак Ыйнджина был любовник. Правильно?       Намджун кивнул. — Потом мы допросили твоего брата. Действительно, он заказывал такси без пяти девять. Время смерти восемь двадцать семь. Но это не алиби. Это факт.       Суман скомкал окурок о дно пепельницы, прерываясь. — Ты сам знаешь, что смерть от удушья одна из самых мучительных смертей. И тот, кто дал Ыинджину по сути мышечный выключатель, знал, что делает. Тэхен сопляк. Мы с тобой оба знаем, он кошке на хвост наступит, извиняться будет. — Может быть тот, кто повысил дозу препарата и тот, кто совершил выстрел — это разные люди?       Поток лихорадочно всплывающих мыслей прервал тяжелый выдох Пэк Сумана. Намджун поднял на него глаза. Мужчина зажал новую сигарету между губами, раскрыл папку, достал лист и уложил перед следователем, а сверху положил ручку. — Пиши заявление на отказ от дела по обстоятельству, исключающее участие в производстве по уголовному делу. Пункт третий. Пи-ши.       Ручка больше царапал чем писала. Намджун переписал цифры дела, перечислил имена, поставил дату и подпись. И уже собирался встать, уйти, как перед ним возник новый, чистый лист. — А теперь… — Пэк Суман сложил пальцы в замок. — Заявление на отпуск.       Сердце снова полыхнуло огнем, но не раскололось на двое. — Нет. — Да. — Пэк Суман-щи. — У тебя правда давно не было отпуска! Ты хорошо постарался за эти четыре года. Отдохнёшь недельки две-три и с новыми силами вернешься к работе.       Намджун смахнул со стола шефа и лист, и ручку, и случайно сдвинул пепельницу в порыве. Пэк Суман невпечатленно вздернул бровь. — Ты уже проебался, следователь Ким. — мужчина встал и навис над столом, чтобы взять еще один лист и протянуть еще одну ручку. Свою. С позолоченными вставками и гравировкой. — Так не будь идиотом и не зачерпывай гавно на голову. Пиши. — И что тогда будет с Тэхеном? Квон скинет все на него! А эта семья Пак с радостью согласится! И Тэхен сядет за убийство, которое не совершал?!       Пэк Суман звонко хлопнул по столу. — Ким Намджун. Думаешь сможешь решить это как мелкую кражу? Здесь фигурируют имена из голубого дома! — Нам нужно закрыть это дело или раскрыть его?!       Крикнул Намджун. Мужчина в ответ опять ударил по столу. — Нам надо спасти твою задницу, идиота ты кусок!       И словно аккомпанемент, выбивал ритм словам, снова и снова хлопая по дереву: — Это ты подстрекал фальсифицировать улики! Это ты скрывал последнего, кто видел Ыйнджина живым! Почему ты сразу не пришел ко мне?! Раз я тебе никто, то напомню, что ты подотчетен генеральному прокурору! Мне! Мн-е! — И что бы вы сделали? Упрятали бы пораньше? Чтобы вы сделали! Что мне делать? Что… — Намджун загнанно вздохнул, — мне делать?       Внезапная тишина в кабинете отчитывалась тиканьем часов. Тик-тик-тик. Вдох-вдох-вдох. Намджун схватился за горло, пытаясь остановить огонь охвативший его грудь. Вдох-вдох-вдох. Он не успевал выдохнуть. Пэк Суман выскочил из-за своего стола и схватил Намджуна за плечи, усаживая на диванчик в центре кабинета. — Тих-тих-тих… Мне вызвать Юнги? Намджун, посмотри на меня!       Руки Пэк Сумана оказались теплыми и сухими. Ладонью он зажал Намджуну рот, заставляя вдыхать через нос, и тот невольно замер. — Сейчас ты успокоишься. Напишешь заявление на отпуск. — Суман хмуро, осмотрел его, приходящего в себя. — И сдаешь свой значок, Намджун, для твоего же блага.       Намджун кивнул. И с глаз сорвались горячие капли.