Материал ошейника

— Пак Чимин-щи! Будьте добры…       Тонкий звук цокота каблуков раздался по коридору. Девушка в чуть согнутых коленях, торопясь, простукала к директору с папкой в руках. Пак Чимин принял документ, критично рассматривая ассистентку с ног до головы. — Да Ен, — он вытащил из нагрудного кармана ручку, — имидж имиджем, но лучше смени шпильки и на туфли. Здесь скользкий пол. — Хорошо, директор Пак!       Кивнув, мужчина протянул подписанные документы обратно секретарю. И его взгляд упал прямо в ложбинку груди девушки. Из-под рубашки выглядывало кружево бюстгальтера. Промолчал.       Да Ен проследовала за Паком до лифта и услужливо нажала на кнопку вызова. — Меня может не быть около двух часов, звонки перенаправляй заместителю. Посетителей записывай.       Тихо прозвенел звонок прибытия кабины. Пак шагнул в лифт и девушка склонилась в поклоне ему в след.       Верхний свет делал отражение в зеркалах мрачным, с тенями под глазами, скулами, жесткой линией рта. Чимин встал боком, проверяя как сидит пиджак. Лифт затормозил. Зашли несколько человек и вышли двумя этажами ниже. Чимин приподнял лицо под свет и контуры стали мягче, но не приветливее.       Холл делового центра, шумный во время обеденного перерыва, пустовал. Пак прошел прямо к выходу, вниз по ступеням и юркнул в открытую Чон Чонгуком дверь. — Куда? — Спросил тот пристегиваясь на водительском сидении. — За Намджуном.       Пак встретил взгляд своего секьюрити. — Что-то не так?       В ответ смиренное отрицание и машина тронулась с места.       Сладкое, странное чувство растекалось волной по всему телу с эпицентром в груди. По шее, по рукам, вниз, к паху. Чимин откинул голову на спинку сидения, прикрывая глаза. Сглатывая сухость во рту. Представляя определенные губы, определенные ладони, ширину плеч, взгляд — вечно исподлобья несмотря на рост. Пак неконтролируемое дернул ногой. — Чонгук, остановись у ближайшей кофейни. — Понял. Как обычно?       Машина взяла чуть правее, вставая на поворот. — Да… И возьми какой-нибудь сэндвич.       Пак вытащил из кармана сидения свой кошелек и достав карту не глядя протянул секьюрити. — Если голоден, возьми себе тоже.       Чон вышел и Пак заерзал на сидении, поправляя рубашку, просовывая руку под брюки, сдвигая давящую молнию. Жар не проходил.       Он сосредоточился на тишине. На виде улицы с рядом деревьев уже сбросивших листьев. Прохожие в теплых куртках, пальто и шарфах. Кто-то мелькнул совсем рядом с машиной и сердце Чимина ударило сильнее прежде чем сорваться в галоп. Мимо прошел некто похожий, высокий и с накинутым на голову капюшоном.       Дверца водительского сидения распахнулась, заставляя Чимина вздрогнуть. Салон заполнил запах кофе, запах еды и холода. Потом замурчал мотор. И когда машина поравнялась со знакомо-незнакомой фигурой, Пак обернулся чтобы убедиться, что это не он. Не он. Лицо быстро промелькнувшее за стеклом оказалось смазливым и узким. — Помнишь ту девочку с третьего курса, за которой ты приударил на юридическом?       Чонгук взглянул на него через зеркало заднего обзора. — Ну? — Тебе она нравилась или ты просто хотел потрахаться?       Сердце улеглось и Пак снова откинулся на спинку сидения. — Второе. — Скупо прозвучало в ответ. — Но она была милой. — А та которая была стервой?       Чимин расслышал смешок. — А с той хотел трахаться пожестче. — Вот ты Дон Жуан. — Это я-то?       Они остановились через дорогу от здания прокуратуры. Чимин уставился на двери. — Значит мы четко разделяем любовь и желание трахнуть жестче?       Чонгук с ухмылкой передал ему стаканчик кофе. — Что с тобой? Хочешь уломать следователя Кима на секс? Мне не важно с кем ты делишь постель, но не думаешь, что твой эксперимент выйдет вам обоим боком?       Горечь кофе на долю секунду окатила сознание ясностью. Чимин проигнорировал смену формальности с «вы» на «ты». — Не боком, а жопой.       И тихонько рассмеялся, делая еще глоток. — Я не понимаю этого. Караулить его, — Чонгук указал на стынущий кофе с сэндвичами, — вот это вот все. Прятать его брата, ездить за ним в другой город. Ты случаем не одержим? — Ты был одержим той стервой. — Пак указал на секьюрити пальцем. — Бегал за ней с высунутым языком. В долг у меня просил на ее хотелки. Чем не одержимость? Азарт? Чон отмахнулся: — У меня тогда кровь от головы к члену прилила. Разница есть. А ты увиливаешь.       И замолк, вроде бы ожидая отпираний, новых слов. Но Пак заметил фигуру спускающуюся по ступенькам. Быстро допив свой кофе он пихнул стаканчик Чонгуку и распахнул дверцу машины.       Высокий, качающийся. Намджун шел запрокинув голову. И улыбка соскользнула с лица Пак. Красные глаза, алые губы и розовые пятна по щекам, с блестящими дорожками слез.       Намджун случайно нашел его взглядом. И резко развернулся спиной. Потом обратно, потом в сторону, не зная куда бежать. — Стоять.       Ветер донес до него приказ. Ким замер. — Ну и куда ты пойдешь в таком состоянии?       Пак Чимин за пару шагов оказался рядом. Намджун трясся. Стоял отвернув голову в сторону настолько, что можно было наблюдать только уши и вспухшую вену на шее. — Намджун, — Пак деликатно обхватил его за локоть, — пойдем со мной. — Почему ты появляешься… — он запнулся о собственный охрипший голос, — когда я такой?       Риторически. Все еще прятал лицо, пытаясь уберечь последние крупицы гордости. — Чтобы помочь тебе, — Пак осторожно потянул Намджуна на себя, взял за вторую руку, — Пойдем — пойдем.       Чон Чонгук с нечитаемым выражением лица стоял у машины, придерживая дверцу. Чимин не разрывал сцепленных рук и только захлопнулась дверь, дернул Кима в свои объятья. — Разве ты не был к этому готов?       Намджун спрятал лицо в изгибе его шеи, жарко выдыхая. Сжался в пружину, едва умещаясь под боком Пака. — Видимо нет… Он забрал мой значок. И оружие. Обязал на поход к психологу.       Чимин встретился взглядом с Чонгуком. — Зачем?       Намджун некоторое время молчал, сжимая полы чужого пиджака. — Я не справился с эмоциями. Я не справляюсь. Хирургам нельзя оперировать своих родственников, полицейским вести дело, судьям судить. — Намджун соскользнул с груди Пака на его колени. — Я раньше думал, в чем проблема? Действуй по уставу. Докажи виновность или невиновность с чистым сердцем и все. Беспристрастно. Нет. Я не действовал по уставу. Я примчался к Тэхену. Я до сих пор уверен, что он не убийца. Сам Пэк Суман понимает, какой Тэ человек. Но нет доказательств в его пользу, даже если нет серьезных улик против.       Чимин запустил пальцы в короткие пряди волос. Перебирал, гладил спускаясь к шее и возвращаясь ко лбу. Намджун надрывно вдохнул и медленно выдохнул. — Его посадят за то, что он не совершал. Представь двадцать лет провести в колонии. Представь кем они возвращаются. Я не верю, что те, кто убивал умышленно могут раскаяться. В следующий раз они просто попытаются не попасться на том, на чем уже попадались. Я видел таких.       Намджун кивнул сам себе. Влажное пятно на ткани прилипло к коже Пака. Он продолжал гладить Кима по голове. — Тэхен не справится. Даже если у него будет одиночная камера. Он попадет в карцер. Или его забьют. А если узнают за что сидит… Или он сойдет с ума… — Намджун. Этого не произойдет. — Я ничего не могу сделать…       Странный звук заполнил собой салон. Свистящий вдох с шипящим выдохом. Пак развернул Намджуна на себя. Хватал воздух как утопающий. — Эй! Спокойно! Намджун, спокойно!       «Мне остановиться?» — вопрос с водительского сидения. — Намджун, задержи дыхание, перестань.       Сердце того колотилось под рукой Пак Чимина, а грудь вздрагивала. — Я все решу. Намджун. Я. Все. Решу.       Твердо, выделяя слова и смотря в напуганные глаза. Пак стер слезы с лица Кима.       Перед главным входом в клинику аллеей высадили вишню. Черные ветки чертили по небу. Зацепившись за них взглядом Намджун остановился, чтобы выдохнуть, успокоиться. Справку не выдали, задавали много вопросов, ковырялись в детстве, копали до детского дома. Потребовали еще несколько сессий.       С психом надев шапку и намотав на шею шарф, он быстро сбежал по лестнице к дороге на метро. Шагая вдоль парковки он достал лист с заключением психотерапевта и телефон. Анамнез перечислял его же слова через запятые. Злость, страх, «я умираю». «Я не помню». «Моя мать». «Мой брат». «Я не травмирован». Он пробежался глазами по листу. В конце всего текста стоял штамп с шифром диагноза. Намджун замер посреди дороги, вбивая в поисковик набор цифр и букв.       Расшифровка описывала реакцию на тяжелый стресс с пометкой «неуточненный». Намджун поднял голову, пусто уставившись взглядом перед собой. Тяжелый стресс. — Неуточненный стресс или неуточненная реакция…?       Пробормотал он и выдохнул: «Какая нахер разница?»       По тротуару покатилась пустая жестяная банка из-под кофе. Пустая и громкая. Намджун зло пнул ее, а когда раздался скрежет и банка стала скакать в разные стороны — взял себя в руки. И случайно встретился взглядом с медсестрой везущей в инвалидной коляске пациента. Намджун отвесил быстрый поклон. Поднял, выбросил. — Прошу прощения…       На пути к метро он закурил. Ветром срывало последние листья. Намджун выдыхал серость в серость. На пути к метро сотни людей. Перед ним, держась за руки, шла парочка. Оба одеты в пальто, оба в одной цветовой гамме. Оба смотрят друг на друга. Намджун закинул окурок в ближайшую урну.       В метро он остановился перед табло с картой линий. Девятая линия вела в район определенного человека, с определенной квартирой и панорамным видом на город. Намджун провел пальцем по зеленому ободку, кольцующему весь город. И перевел взгляд на свою — темно-синюю.       Завибрировал телефон в кармане. Пак Чимин — записанный в контактную книгу как «Квисин». «Ты где? Я вернулся пораньше, тебя нет».       Сразу же послышался требовательный тон. — Я… Стою перед выбором. «Каким?»       Намджун бегал взглядом по пересечениям путей и переходов. И покачал головой, тихо отвечая: — Секрет.       Пак промычал по ту сторону трубки и от этого звука по затылку Намджуна спустились мурашки. «Раз так, то у меня для тебя есть предложение, от которого невозможно отказаться».       Намджун прислонился к стене. Мягкий мужской голос успокаивал. Кто-то подошел ко стенду. Он не обратил внимание, только сдвинулся чуть в сторону. «У следствия нет доказательств, что моего брата убил Тэхен. У следствия нет других подозреваемых. Мы можем сбежать на пару дней». — Ты забыл про меры пресечения. — Сам не заметил как улыбнулся, на чужую милую фантазию, — Тебе нельзя никуда выезжать. Как и всей семье Пак. Как и Тэхену. «Тэхен останется с Чонгуком. А мы всего лишь поедем в мою резиденцию. Решай — да или нет?»       Резиденция Пак Чимин. Намджун представил огромный бассейн и зеленый газон по всей площади участка с колоннами туй. — Твоей? «Да. Я решил не продавать ее после смерти отца». — Мы будем там одни? «Прислуга во флигеле. Намджун, у тебя три секунды». — Пэк Суман распорядился, чтобы я прошел еще три сессии с психотерапевтом. «Я буду твоим психологом. Две секунды» — цокнул Чимин, точно закатив глаза.       Намджун снова улыбнулся. — Тогда я поеду возьму себе тапочки.       Пак пообещал прислать за машину. Намджун быстрым шагом направился вниз к путям и свернул к нужной остановке вагона. Чтобы в итоге сменить синий на зеленый.       Пустота разжилась в квартире. Снова стухли овощи в холодильнике, снова слой пыли. Планер оставленный на столе вместе с кипой других бумаг, пленка из-под пачки сигарет и сами сигареты.       Намджун постоял на кухне, наблюдая бардак и вышел. В другой комнате к дивану был пристроен холм нестиранных вещей и забытые чашки из-под кофе на подоконнике. На подлокотнике дивана лежал листок с вычищенной смолью из уже изъятого Пэк Суманом пистолета. Шомпол валялся на полу оставив чернильный след.       Он проигнорировал все. Все это не его. Не его пыль, не его постель, не его квартира. Намджун не разувался, прошелся в обуви, взял пакет, скинул туда носки, боксеры, чистый спортивный костюм, в котором собирался ходить. А потом сменил кроссовки на ботинки и ветровку на тяжелую кожаную куртку.       Перед выходом он оглядел свою квартиру, стоя с пакетом одежды и пакетами мусора. Серая, безликая. Попалось собственное отражение. С горящими глазами, тело пружина — побыстрее бы выскочить, и усмехнулся сам себя. — Песик.       Сказал он и вышел, хлопнув дверью.       У подъезда ждал мерседес. Намджун показал указательный палец сидящему за рулем Чонгуку и сбегал к мусорным бакам. Пластик высыпал в пластик, отходы оставил в отходах, бумагу к бумаге. Пакеты засунул в отдельную секцию.       Чонгук слушал музыку, когда Намджун сел к нему на переднее сидение. Секьюрити ему улыбнулся и выкрутил руль на выезд. — Получается у меня трехдневный отпуск с маленьким прицепом?       Намджун пожал плечами. — Как там Тэхен? — Температура больше не поднималась. Смотрит мультики. Позавтракал, перекусил в обед. Со мной особо не разговаривал.       Отрапортовал Чонгук, спокойно глядя на дорогу. — Он плакал? — Нет. Я по крайней мере не видел. — Это не проблема для тебя?       Намджун сцепил руки перед собой, зашуршали его пакеты. Он уставился на профиль Чона, пытаясь различить хоть долю недовольство. Пусто. — Для меня проблема, что вы считаете убийцей моего отца. — машина въехала на мост и по обе стороны показалась река Ханган. — Я не люблю стоять перед выбором. Лучший друг или папа.       Скопилась пробка. Намджун засмотрелся на чужие авто и их водителей. — Ты в норме?       Проникнуться Чон Чонгуком оказалось легко. Без понтов и лишней злости, с верностью отцу и принципами. Четко и просто. Намджун почувствовал потребность спросить. Тот посмотрел на него с выражением абсолютного спокойствия. — Мой отец не сядет. Пак старший имеет связи в суде, да и вряд ли следствие наберется смелости. Один ты камикадзе.       Чон усмехнулся, резко вырулил соседний ряд, дал газу и съехал с моста в другой поток машин. — Папа сказал, ты намекнул ему — Тэхен отравился тем же самым, что и Ыйнджин. — Да. Последнее, что я смог сделать. — Это вызвало свой эффект.       Намджун поджал губы. Поздно. — Что он делает, не знаешь? — Нет. Зато он знает кого покрывает мой мини-босс.       В подземной парковке на несколько градусов ниже. Намджун захлопнул за собой дверцу и направился к лифтам. Иномарки, одна блестяще другой, стояли заполняли весь этаж. Зеленый, красный, бензинный. Намджун остановился напротив оранжевой агеры. Рядом встал кто-то в шлепках. Чонгук весело вертел ключи от скромного мерседеса. А потом сделав вид, что крутит зажигание, звонко рыкнул, схватился за воображаемый руль и «уехал» вперед. Намджун прыснул.       В лифте веселье испарилось. Всматриваясь в глаза Чона, Намджун спросил: — Ты знаешь, что он не убийца или веришь в это?       Секьюрити опустил взгляд в пол. — Я знаю, что он убивал. — Он поднял голову, смотря ни то на табло цифр, не то сквозь. — Но нет такой цены, чтобы папа пошел на предательство. Даже такого как Пак старший. Он не рассказывал мне о случившимся, но считай это чуйкой.