Чешир и Барсик

      Арсений просыпается рано, что не входило в его планы. Теперь день будет казаться ещё длиннее, чем мог бы быть. Ладошки потеют лишь от одной мысли, что ему придётся встретиться с Чеширом сегодня. За завтраком с лица не сходила улыбка. Родителям оставалось только догадываться, о чём думает их сын, переглядываясь между собой.       Чем же занять себя днём? Арсений в душе не чает. Делает то, что первое приходит в голову. Сначала помогает папе, потом идёт в магазин за продуктами маме. Немного валяется с телефоном, по-максимуму убивая время. Но как только он смотрит на часы, то лишь вздыхает: с его пробуждения прошло лишь два часа. Полдень.       Дальше на помощь идёт Серёжа — с ним-то однозначно будет веселее. Они снова идут на речку: к слову, жарой сегодня даже не пахнет, но их это не остановило. Вода тёплая, хотя выходить из неё сущий кошмар. После им пришлось разойтись по домам, так как вещи не могли высохнуть на солнце (было очень облачно). После они отправились гулять по даче, захватывая всех своих друзей по очереди.       С компанией время уже реально начало течь незаметно. Куда они только не ходили: по лесу прошлись, по полю, даже дошли до соседской деревни. По дороге они разговаривали и слушали музыку из колонок. В городе такого Арсений себе бы не позволил, но здесь, в глуши, они никому мешать не будут.       Короче, развлекались как могли. Попов на какое-то время даже забыл, что его так будоражило утром.       А вот Антон — нет. Целый день он проводит дома, ведь это странное чувство предвкушения не даёт ему просто выбросить таинственную встречу из головы. Он просто лежит и пялит в потолок. Моментами конечно же в телефон или другой объект, но это не важно. Пару раз берёт гитару, пару раз спускается на кухню поесть. Делает всё, лишь бы замедлить время. Чтобы успеть побороть страх и переживания. Но когда остаётся всего лишь час до встречи, Антон осознаёт — не успел. К такому вообще можно быть полностью готовым?       Однозначно нет.       Идёт до места встречи на дрожащих ногах. Каждый шаг даётся с трудом. В отличие от Арсения, который идёт чуть ли не вприпрыжку, ожидая встречи с Оксаной и ни с кем больше.       Антон оглядывается, перед тем как повернуть на дорогу к заброшке. Никого. Либо Антон пришёл первым, либо уже опаздывает. Он идёт по влажной от росы траве, нервно поджимая губы. Сердце колотится с такой силой, как будто вот-вот выпрыгнет. Когда Антон оказывается в доме, то на мгновение останавливается и прислушивается. Тихо.       По лестнице поднимается без фонаря — не хочет привлекать к себе внимание. Осталось пару шагов, и он окажется в комнате. Сжав руки в кулаки и зажмурившись, Антон шагает вперёд, но спотыкается. Приходится открыть глаза и поймать равновесие.       — Антон?       Из темноты комнаты слышится голос. Антон застывает, словно перед ним злая собака: сделаешь шаг — и тебя тут же цапнут. Дрожь не проходит.       Перед ним стоит Арсений. Чёртов, блять, Арсений! В голове столько мыслей, столько сопоставлений, столько красных лампочек. И осознание. Этим человеком со стен всегда был Арс. Каждый миллиметр ответов — его рук дело.       Он не знает, улыбаться ему или плакать, ведь вместо нового друга получил уже имеющегося, только с примечанием. Хотя это значит, что у них в разы больше общего, чем казалось на первый взгляд.       — Ты чего тут? — следом задаёт вопрос Попов, наконец включая фонарик.       Арсений красивый, даже в стенах полуразрушенного дома. А теперь он ещё более завораживающий. После понимания, что перед ним стоит Барсик, кажется, Антон влюбился ещё сильнее. Два самых лучших человека на этой даче стали одним.       Но вот вопрос со стороны Арсения немного озадачил. В смысле «чего ты тут?»? Почему он не кидается с вопросами и восторжением, почему он кажется недовольным или немного задумчивым?       Он ждал кого-то другого?       — Да ничего, а ты? — кажется, голос Антона стал ниже. Он не может собраться с мыслями.       Все это напоминает глупый диалог мента с человеком: «— Вы чего гонитесь? — А вы чего убегаете?»       Арсений улыбается.       — Жду кое-кого, — он качает головой и садится на пол. — Присаживайся.       Антона это заявление бьёт под дых. Барсик — точно Арсений, но вот для Арсения Антон Чеширом не является. Но почему? Самолёт же был отправлен к нему домой, не могло же это быть случайностью?       Шасту остаётся лишь сесть рядом и попытаться разобраться. Тишина охватывает всю комнату. Арсений о чём-то думает, пока Антон смотрит в темноту, ощущая оглушающую пустоту в груди. Честно, не хочется доказывать свою правоту. Если Арсений считает иначе — пусть. Но боли меньше не становится.       Вдруг Попов начинает смеяться. Антон смотрит на него, а тот зачем-то закрывает лицо руками. Он всё не может успокоиться.       — Арсений, всё в порядке?       Парень отмахивается, на секунду отворачивается и всё пытается прийти в себя.       — Кажется, я всё понял.       Антон замирает. Неужели? Хотя, тут надо быть идиотом, чтобы не понять. Два человека пришли сюда в полночь не просто так.       — И? Сам скажешь, или мне тебя подтолкнуть? — не унимается Арсений. В его глазах сверкают искорки.       Шастуну нечего было говорить. Хотелось уйти, атмосфера нагнетала. Эти загадки со стороны Арса казались издевательскими. Как будто он вот-вот выкинет что-то по типу: «Ага, попался! Конечно я жду тебя, Чешира. Чего сидишь тупишь?». Но Арсений говорит совсем другое:       — Да ладно, Антон, я всё знаю. Это же Оксана попросила тебя прийти сюда, так как сама испугалась?       И Антона как будто оглушает. Самолётик был в её комнате, послание с самого начала принадлежало ей. Арсений думает, что сестра Антона — Чешир. Боже.       Она опять впереди.       Но теперь Антон не злиться, честное слово. Просто молча смотрит в голубые глаза, полные спокойствия и уверенности в своём ответе, и кивает.       — Так и знал, — он сжимает пальцы в кулак, на секунду замолкает. Кажется, он что-то обдумывает. — Тебе не в падлу тут сидеть? И какой план: ты ей потом сам расскажешь или я?       Всё опять идёт не так. Кто бы мог подумать, что два единственных человека с этой дачи, которые были дороги Антону, достанутся Оксане. Видно, что Арсений без ума от неё. Его глаза сверкают. Правда, Шастун его в этом не поддерживает. Ему хочется снова забиться в угол своей комнаты и до конца лета не выходить на улицу. Все надежды снова испарились, словно их и не было.       — Сам решай, мне фиолетово.       И больше ничего не говорит.       Фонарик, лежащий на полу, освещает стены комнаты, и Антон цепляется за каждую надпись. Вопросы про любимый цвет, животное, про жизнь; момент, когда надписи со стен перешли в дневник; кривые и отвратительные слова хулиганов. Это их история. Кажется, у Антона ком в горле. На фоне начинает говорить Арсений.       — Знаешь, это так странно. Она рассказала тебе, что я здесь делаю, объяснила ситуацию, или просто сказала прийти?       — Я ничего не знаю, — через хрип.       — Блин, а ты не считаешь это жутким или глупым? Ну, всё это, — Арсений указывает ладонью на стену напротив. Там как раз написано любимое стихотворение Антона.       — Нет, это круто.       Арсений спрашивает ещё что-то, но Шастуну всё равно. Хочется крикнуть, заткнуть глупого Арса, который ни черта не понимает. Одновременно с этим хочется его обнять. Прям крепко-накрепко прижать к груди, чтобы успокоиться. Но сейчас он говорит об Оксане — не об Антоне.       Как же он хотел посмотреть на звёзды.       Арсений видит, что его не слушают, но как же здесь неловко! Выглядит так, будто Антона заставляют тут сидеть. Кажется, ему очень хочется уйти.       И именно это он и говорит буквально через мгновение:       — Прости, Арс, но я ужасно хочу спать. Я пойду.       Он поднимается не спеша, как будто забыл что-то сказать, но всё никак не решится. Арсений запаниковал. Почему-то резко стало некомфортно и грустно. Не Антона он ждал здесь, но так не хочется сейчас его отпускать. Надо что-то придумать.       — Погоди! — Арсений и сам не понимает, как хватает парня за руку.       Антон поворачивается резко, с удивлением рассматривая сцепленные ладони. Но он не выдёргивает руку, а просто поднимает взгляд. Арсений не отпускает.       — Раз уж твоя сестра не пришла, то почему бы нам не посидеть вдвоём?       Вопрос звучит странно. Это «вдвоём» кажется максимально интимным. Рука Арсения всё так же сжимает чужую.       Он не волновался: даже когда увидел в проёме Антона. Его это лишь улыбнуло. Цепочка сопоставилась сама собой, ведь какая девушка пошла бы на встречу с незнакомцем ночью. Честно, было приятно увидеть Антона, а грусти из-за отсутствия Оксаны не было: ну не пришла и ладно, завтра встретятся. Но вот когда Антон решил уйти, стало ужасно не по себе. Не захотелось его отпускать, особенно когда Арсений заметил его состояние.       Антон явно не в порядке. И Попов не даст ему уйти.       — Хорошо, — отвечает Шаст. Как будто у него был выбор: он не может ответить ему нет.       — Хорошо, — повторяет вслед Арс и наконец отпускает руку.       Он быстро поднимает с пола огромную куртку (явно не его размерчика) и проходит вперёд.       — За мной.       Антон слушает, и они проходят в соседнюю комнату. Она похожа на что-то по типу балкона, с широкими окнами почти до пола по двум сторонам стены. Стекла конечно же на месте не было, остались лишь деревянные оконные рамы. Одно окно выходило на крышу первого этажа, и Арсений молча забросил туда куртку. Через секунду он сам начал перелезать, хватаясь уже за крышу балкона. Антон смотрел на всё это со стороны.       — Ты идёшь?       Шастун кивнул и подошёл к окну, где Арсений уже протягивал ему руку. Честно, Антон спокойно перелез бы сам, но возможность поддержать парня за руку заслонила гордость.       После они аккуратно прошли вверх по наклонённой поверхности, держась руками за всё что можно: за второй этаж, за воздух, друг за друга. Но не зря, так как шифер был явно старым и поломанным в некоторых местах. Лишнее движение, и парни окажутся в доме, но уже через свой собственный вход.       На крыше второго этажа были положены металлические пластины, что однозначно выглядело безопаснее шифера. Арсений вытер руки об штаны и кинул на центр куртку. Антон оглядывался по сторонам. Когда вокруг нет многоэтажек, даже с вида третьего этажа всё кажется как на ладони. Антон даже видит свой кирпичный дом у леса.       — Присаживайся, — Арсений сзади хлопает по свободному месту на куртке.       На двоих этого будто бы не хватит, но Антон лишь пожимает плечами и садится рядом. Немного тесно. Хорошо, что для них это не проблема, им достаточно комфортно сидеть, прижавшись другу к другу. Как будто это их общая договорённость, которую не оговаривали вслух.       — А теперь смотри наверх, — командует вновь Попов.       И Антон смотрит. Как ни странно, все облака рассосались. Днём их было хоть отбавляй, но ночью, специально для них двоих, они проплыли вперёд, расчищая обзор на космос.       Шастун видел такие звёзды лишь на картинках и в фильмах. В городе ты видишь самые яркие, самые стойкие, которых не так просто засветить. А в таких местах ты видишь всё. Каждую маленькую звёздочку, самую тусклую и дальнюю, которая светит еле-еле, но всё равно заметно.       Антон не может отвести взгляд. Это чересчур красиво и завораживающе. Арсений рядом немного хихикает.       — Не устоять, да? — с улыбкой говорит Попов.       Только Антон не понимает, перед кем: звёздами или же перед самим Арсением? Да ни перед кем из них. Арс — продолжение звёздного небосвода, а звёзды — продолжение него.       Шея уже порядком затекла, поэтому Антон, ни у кого не спрашивая, лёг на спину. Благо длинны куртки хватило, как будто на это и рассчитывали. Арсений сидит ещё пару секунд, а после ложится рядом. Плечом к плечу. Наверное, больше половины дачи уже спят, пока они тут на небо смотрят. И Антон делал бы так каждую ночь, даже если бы никогда не смог отныне выспаться.       Шум природы вокруг неожиданно прерывается тихой мелодией: Антон и не заметил, как его друг успел включить музыку. На низкой громкости заиграла какая-то английская песня, ужасно подходящая под эту атмосферу. Она отдавала летним настроением, первой любовью и звёздами. Арсений точно знает толк в этом. Будь Антон Оксаной, уже поцеловал бы его, ведь это самое романтичное из того, в чём когда-либо участвовал Шастун. Но пока он является самим собой, то можно лишь наслаждаться хотя бы прикосновениями плеч.       Арсению однозначно хорошо. Ему, конечно, немного не по себе, что всё это было заготовлено для Оксаны, но Антон его устраивал. Даже слишком устраивал. Да так, что не хотелось уходить: ни сейчас, ни через пару часов. Этот момент кажется таким нежным и доверительным, что его можно разделить только с одним человеком. Нельзя приводить сюда Оксану и ждать таких же эмоций. Это нечестно. Плохо это или хорошо, но теперь это место только для Арсения с Антоном.       Непонятно сколько времени прошло, сколько песен успело проиграть, прежде чем у Арсения заболела спина. На куртке конечно удобнее, чем на металлическом покрытии, но всё же она не является тем же матрасом. Арс гордится мужеством Антона, который ещё ни разу не подвинулся, но сам он терпеть не может. При этом вставать абсолютно не хочется. Как будто если он это сделает, то испортит весь пойманный вайб. Может, Антон не шевелится как раз таки из-за этого?       К слову, пролежав так ещё минут пять, Арсений сдался. Он конечно же не встал, но подвинуться решился. Всего лишь немного приподнялся, пододвинул рукав куртки под спину (в надежде, что станет мягче) и лёг обратно. И сразу же замер. Его рука легла точно на руку Антона. Просто легла сверху, ничего более, но как же сильно забилось сердце Попова.       Дыхание участилось, как будто он пробежал марафон. Антон, как назло, не стал решать эту проблему — просто оставался неподвижным. Было бы в разы легче, если бы он отшутился и убрал руку. Сука.       Они и раньше брались за руки: даже за сегодня пару раз. Но не так, не в таком контексте. Это другое. Теперь у этого касания появился смысл.       Антон же в своё время просто не мог пошевелиться. Этот немного интимный момент заставлял его чувствовать ужасно сильный прилив адреналина. В мыслях крутилось лишь одно: «Если я хоть чуть-чуть тронусь с места — всё разрушу». Вероятнее всего, Арсению просто неловко убирать её и двигаться первым, но если это сделает Антон — то будет расплюнуть. Хорошо, что в темноте Попов не сможет разглядеть его красные щёки.       Арсений же думал совсем о другом. Ему не было стыдно: он просто не знал, как поступить. Разумный человек бы сразу извинился и немного отодвинулся, но что-то внутри борется с разумом. Что-то, что ну никак не хочет этого делать. Даже наоборот: оно кричит о том, чтобы Арсений сжал чужую руку.       Ему не хорошо. Арсения бросает в жар, и в попытке успокоиться он смотрит на небо. Звёзды всё ещё горят, они всё ещё на месте. Попов делает вдох-выдох. И вдруг, буквально через секунду, прямо в самой центральной точке небосвода пролетает звезда. Голова опустошается, а мысли распрямляются.       Что это, если не знак?       Арсений, не медлив, спускает руку к ладони Антона и пропускает свои пальцы сквозь его. Вот так просто, потому что захотел. Через мгновение Антон сжимает руку Арсения в ответ. Легко так, словно они и не касаются друг друга вовсе.       И в этот момент они успокаиваются оба. Не чувствуют страха, не объясняются. Арсений не понимает себя, а Антон — Арсения, но обоим сейчас тепло и здорово. В небе пролетает ещё одна звезда. Со всем остальным они разберутся позже, но точно не сейчас.

***

      — Кать, это пиздец.       Девушка еле как открывает слипшиеся веки и зевает, но телефон от уха не отводит. Настенные часы показывают около четырёх утра.       Она проснулась десять секунд назад из-за одно придурка, которому не писаны правила приличия.       — Антон, ты время видел? — говорит шёпотом, так как рядом с открытым ртом и пуская слюни на подушку спит Дима.       — Видел, прости, но мне необходимо тебе это рассказать!       Катя тяжело вздыхает, накрывает своего парня одеялом (которое почему-то было у того в ногах) и поднимается. Что ж, снова туалет.       — Что у тебя там уже успело случиться за день?       Антон в очередной раз благодарит Бога за то, что эта прекрасная девушка — его лучшая подруга. Никто кроме неё не стал бы жертвовать сном ради глупых историй Шастуна. А вот Кате всегда интересно, она всегда готова помочь.       — Спасибо, — Антону хочется говорить это вечно.       — Да давай уже, не за что.       Шаст усмехается, а после погружается во всю историю целиком. Как сначала узнал, что Оксана и Арсений поцеловались; как смирился с этим и отпустил ситуацию; как встретил Арсения на заброшке и как расстроился, что тот ждал не его. Много печальных вестей. Но дальше они стали приобретать иное положение: как Арс схватил его и не дал уйти; как предложил посмотреть на звёзды бок о бок; как неожиданно взял за руку и пролежал так с Антоном больше часа. И как спокойно они разошлись, попрощавшись, как обычно, и не затронув даже частицу этой темы.       — И теперь ты понимаешь всю суть проблемы? — Антон не унимался. Ему как будто адреналин вкололи.       Катя лишь зевала, сидя на крышке унитаза. Ей уже давным-давно было всё ясно.       — Нет тут никакой проблемы. Он по уши влюблён в тебя.       Её ответ озадачил. Антон впал в ступор и не знал что и ответить.       — Что? А Оксана?       Антон слышит, как Катя по ту сторону трубки бьёт себя по лицу. Это забавляет.       — Скажи честно, ты думать умеешь? Хотя не отвечай, вопрос риторический. Оксана — девушка, с ней проще. Ты — парень, с тобой тяжело. Все его поступки вовсе не значат, что он работает на два фронта. Если бы ему и правда нравилась Оксана, он бы уже давно с ней замутил, ведь это легко! А его сейчас явно кидает со стороны в сторону, означая, что его чувства не такие простые. Но они явно направлены в твою сторону, а не в Оксанину. Дай ему время.       Казалось бы, всё понятно и логично. Но Антон не может просто принять данный факт. Как это Арсений может быть на самом деле в него влюблён… Не укладывается в голове.       — Просто подумай об этом, хорошо? А я пойду спать, мало ли меня там Дима потерял уже, — она немного медлит. — Держи меня в курсе, родной. Всегда готова помочь.       — Спасибо, Кать, сладких снов.       — И тебе.       Гудки кажутся громкими настолько, что телефон становится неприятно держать у лица. А затем в комнате нависает тишина. Прилив адреналина закончился необыкновенно резко. Выговориться Кате — явно была хорошая идея. Она всегда знает, что сказать, чтобы заставить Антона прийти в себя.       Рассвет уже осветил всю комнату солнечными лучами, а сна не в одном глазу. Антон не знает, что ему делать.       «Дай ему время», — звучат в голове слова Кати. И Антон послушно это сделает. Не напишет, не будет поднимать данную тему, просто будет ждать.

***

      Арсения лихорадит. После вчерашнего ночного похода на заброшку в его голове однозначно что-то перевернулось. А так же его продуло. Сегодня придётся отложить все гулянки и спокойно посидеть дома, чтобы отдохнуть и напиться как следует горячего чая.       В этом есть как плюсы, так и минусы. Из положительного: сегодня не придётся разбираться со своими чувствами или отношениями с кем-то. Из отрицательного: одиночество душит. Теперь он со своими мыслями наедине, не считая вечно снующих туда-сюда родителей. Они кстати были не очень довольны, узнав, что у их ребёнка в самый разгар лета поднялась температура. Поругали знатно.       А так же добили Арсения фразой:       — Мы в город сегодня поедем, один посидишь?       Попов думал, что они уедут завтра. Никак не сегодня. Сегодня у него нет сил ни на что, а тем более на приглашении всей компании к себе. Пиздец.       — Конечно посижу, ничего страшного не случится.       — Ну ладно, отдыхай, — сказал папа напоследок, закидывая сумку в машину. Через пять минут Арсений уже закрывал за ними ворота.       Всё же сегодня придётся разбираться со всем и сразу.       Горячий чай на столе пить не хотелось от слова совсем, так как погода в середине дня разгулялась аж до плюс тридцати. К сожалению, Арсений пообещал матери, что обязательно выпьет кружек пять (обязательно с мёдом) так точно. Приходится отхлёбывать по чуть-чуть, чтобы совсем с ума не сойти. Жаропонижающее подействовало хорошо, но горло всё ещё неприятно першило.       Арсений нехотя поглядывал на часы, понимая, что вскоре ему придётся вставать и начать бодрствовать. От своего плана собрать всех друзей снова вместе он отходить точно не собирался. Иногда стоит идти на жертвы, даже если он и свалится в обморок под вечер под действием ослабленного организма.       Первым он набирает Серёжу. Тот радостно соглашается (а могло быть по-другому?) и берёт на себя ответственность собрать остальных. Только своих, которые остались, без гадких предателей в виде Паши и остальных. Это Матвиенко оставляет на друга.       Следом пишет Антону короткое сообщение с приглашением его и всех остальных, без лишней воды. Хочется конечно написать что-то по типу: «Всё нормально?», «Как настроение?», но Попов не даёт себе этого сделать. При мысли о парне, у него начинают гореть щёки и покалывать ладони. Сразу вспоминаются почти неощутимые касания рук и долгое молчание плечом к плечу. Ещё слишком мало времени прошло, Арсений не успел прийти в себя.       Откидывая все ненужные переживания, Арсений задумывается, кого ещё нужно позвать. И тут же снова погружается в себя. Он пару раз выключает и включает телефон, прежде чем зайти в чат с Оксаной. Ей писать тяжелее, почему-то. Возможно из-за ощущения, что тот предал её вчера.       Нет, ничего такого же не произошло! Ну подержались за руки, ну посмотрели вместе на звёзды пару часов, и что с того? Тем более Арсений не её парень, чтобы переживать о контактах с кем-то другим. Вот только дело тут совсем не в отношениях, а в том, что это событие в принципе предполагалось для неё. Вся эта музыка, куртка одна на двоих и небо, усеянное искрами. Только для них обоих.       Только теперь это воспоминание навсегда будет принадлежать другому человеку.       Арсений недовольно стонет, роняя телефон на стол и упираясь в него же лицом. Это лето выдаётся каким-то уж слишком запутанным. К счастью, все проблемы решаются, когда телефон несильно вибрирует. Попов нехотя смотрит на экран, выдыхая. «Антон сказал, что у тебя тусовка. Передал, что меня тоже позвали) Жди, устроим тебе незабываемый вечер»       Возможно если бы последнее предложение значилось в первом лице, то Арсений явно бы понял это как недетский намек. Может, это он и есть, но зашифрованный. К счастью после этого сообщения ничего не приходит: ни сердечка, ни однозначного стикера. Значит всё нормально, всё как обычно. Только вот чувство нарастающей тревоги не отпускает.       Они будут тут вдвоём — его две головных боли. В прямо смысле, у Арсения жутко разболелась голова от этих мыслей. Его швыряет из угла в угол, а слово «потерянность» буквально можно прочитать на его лбу. Он не знает, что ему делать.       Единственное правильное решение, которое он в силах принять сейчас, так это пустить всё на самотёк. Будет как будет. Ему страшно, но сделать Арсений ничего не может.       Ему хочется обнимать Оксану, слушать её глупые истории и переписываться с Чеширом на стенах.       Но так же ему не хочется забывать душевность настоящего Антона, звёздное небо и приятное соприкосновение пальцев.       За размышлениями проходит время, но Попов осознаёт это только тогда, когда снова подносит кружку к губам, а чай обдаёт его прохладой. Арсений ненавидит холодный чай, поэтому выливает его в раковину и мысленно извиняется перед мамой. Сегодня не до мёда и звёздочки под носом.

***

      Становится шумно. Арсений встретил лишь несколько своих друзей, которых привёл Сережа, но уже чувствует себя выжато. Они сидят в беседке, о чём-то энергично болтают, а парню необходима тишина. Виду он не подаёт — не хочет всё испортить. Они все, от Ильи до Нурлана, пришли сюда заново собирать компанию. Не выделывались, как обычно, а хором приняли решение правильное для всех. Тоже скучают. Арсений это понимает, поэтому до конца этой ночи будет здесь за главного.       Серёжа уже принёс пива, раздавая каждому пока по одной: пить без остальных как-то некрасиво. Они разложили карты, настольные игры, но пока лишь болтают. Ждут остальных, чтобы начать. Арсений всё время проверяет телефон, ожидая сообщения то ли от Оксаны, то ли от Антона. И в какой-то из разов всё же его обнаруживает, знатно встрепенувшись.       — Подходят! — кажется, слишком радостно восклицает он, на что получает улыбки друзей.       Те бы тоже закричали, но слишком уж горды. Один лишь Илья не может прекратить перебирать пальцы в нетерпеливом ожидании.       Через минуту на участке появляются люди. Первым, на кого смотрит Арсений, так это на Катю, сияющую до невозможности. В одной её руке располагается колонка, из которой доносятся строки песни Макса Коржа, а в другой — бутылка чего-то явно покрепче пива. Она не раздумывая подбегает к беседке, сразу начиная со всеми здороваться. С Арсением они не были особо близки, но всё же он рад её видеть.       Как и Пашу с Ляйсан, которые аккуратно подходят к хозяину участка держась за руки. Арсений смотрит на них с улыбкой.       — Привет, Арс, спасибо, что позвал, — первым начинает Воля, подавая вперёд ладонь для рукопожатия. Арсений сжимает ее крепко, показывая, что тоже рад.       — Как же мы без вас?       Ляйсан лишь хихикает, потихоньку расслабляясь. Пока они проходят к остальным, она легонько бьёт Попова в плечо, прям как прошлым летом. После этого внутри разливается что-то тёплое.       В беседке становится ужасно шумно, но Арсений не может сказать им прекратить. Им достаточно было лишь увидеть друг друга, чтобы понять, как глупо каждый себя повёл, позволив разругаться с почти родными людьми.       Арсений уже хочет пойти к друзьям, как замечает девушку у себя под носом. На него снизу вверх смотри Оксана, неловко улыбаясь. Кажется, в её голове всё ещё прокручивается их поцелуй.       — Ой, Окс, привет! — более наигранно произносит Арсений, что бы никак не обидеть подругу. Сейчас она радости не приносит, а лишь желание поскорее со всем покончить и добиться покоя.       Каждый раз, когда он смотрит в голубые глаза, то чувствует укор совести. А ещё более тоскливо то, что девушка в этом никак не виновата.       Она обнимает его крепко, прижимается носом где-то между ключиц, и Арсений грудью чувствует, как на её лице всё сильнее расплывается улыбка. Но вот смотрит-то он перед собой, в совершенно другие, зелёные, глаза.       Антон неловко мнётся позади и не решается прервать приветствие, которые изрядно затянулось. Но в этот раз он не отводит взгляд, а как будто специально смотрит прямо, смущая собой друга. Слова Кати вбили в него уверенности. Теперь он не будет жалеть себя из-за того, что его сестре достаётся больше. Он не будет мешаться на пути, если этого захочет Арсений, но всё же есть шанс, что он примет совершено другое решение.       Попов прокашливается, отстраняя от себя девушку.       — Иди поздоровайся с ребятами, я пока принесу стаканы.       — Жду тебя, — Оксана шустро встаёт на носочки и целует Арсения в щеку, а после быстро проходит к остальным.       Честно, он этого не ожидал. Возможно, всё намного сложнее, чем ему казалось. Особенно, когда после этого он заливается краской, но вовсе не от действия Оксаны, а от того, как Антон приподнимает уголки губ. Он смотрел прямо на него, пока Арсения целовали. Даже на секунду взгляда не отвёл. Воздух становится плотнее с каждой секундой.       — Веселуха намечается? — невзначай спрашивает Антон, становясь ближе. — Тогда не задерживайся, ты же тут заводила.       Когда он проходит мимо, то проводит пальцами по чужому предплечью. Словно случайно, но Арсений-то понимает, что такое действие нельзя сделать не нарочно. Слишком неприлично долго чужое касание чувствовалось на коже. Попов еле сглатывает накопившуюся слюну, а после чувствует, как во рту начинает пересыхать. Это было… Странно. До мурашек странно.       Он быстро забегает в дом, сразу же наливая себе полный стакан воды. Выпивает за раз. Обстановка накаляется. И теперь эта случайная посиделка на крыше больше не кажется ему такой односмыленной и невинной. Особенно после взгляда Антона. Сердце бьётся чересчур ускоренно.       К сожалению, выйти из зоны комфорта приходится: кто-то из ребят настырно зовет его по имени. Арсений берёт в руки как можно больше стаканов, которые сможет унести за раз, и выходит на свежий воздух.       Кажется, у него опять поднялась температура, в отличие от уличной: солнце вот-вот сядет за горизонт, позволяя вечерней прохладе проникнуть под одежду. Вместе с комарами, естественно.       Ребята громко смеются в нескольких метрах от него, но Арсению не хочется веселиться. Голова начинает кружиться раньше, чем он планировал. Он делает пару шагов вперёд, и из-за усталости хватка пальцев ослабевает. Один из стаканов падает на загон.       — Чёрт.       Он пытается его поднять, но не может: сделает ещё хоть движение, то уронит все оставшиеся.       — Всё в порядке?       Арсений выпрямляется и видит перед собой низкого паренька. Первое, что он замечает, так это его перекошенные очки, а после уже и добродушный взгляд.       — Да, нормально, просто уронил, — Попов не успевает договорить, как парень поднимает стакан за него и тут же берёт из чужих рук ещё парочку.       — Я Дима, парень Кати.       Арсений находит в себе силы улыбнуться.       — Арсений, приятно. Спасибо за помощь, — он немного запинается. — Я бы пожал руку, но увы, заняты.       — Да ладно тебе. Пойдём, тебя все ждут.       Он идёт за Димой не спеша, стараясь как можно дольше оттянуть этот момент, но к сожалению его участок не настолько большой.       Стаканы расставлены, ядрёная смесь из алкоголя и дешёвого сока разлита, все поднимают руки над собой и радостно чокаются. Счастью друзей нет предела. Вот только Арсений не слышит ничего из-за писка в ушах и боли, разносящейся по черепной коробке. Встать из-за стола не выйдет: его загнали в самый центр лавки. Прямо перед ним уже разложена игра, и через пару секунд кто-то точно бросит кубик. Арсений играть не хочет, но делает вид, что с энтузиазмом отгадывает пантомиму.       Пару раз за вечер встречается взглядом с Антоном. Ещё несколько раз — с Оксаной. По большей части старается смотреть в пол, да немного хлебать из стакана. Как ни странно, алкоголь в крови позволяет боли в висках немного утихнуть. Становится легче, если не считать того, что ему жарко неимоверно.       Насколько будет плохо, если он нажрётся с температурой тела не менее тридцати восьми градусов? Ну, по сути, водка недалеко ушла, можно и догнать. Каждый новый взгляд, который он ловит со стороны Антона или Оксаны, заставляет его делать новый глоток.       Ох уже эти подростковые непонятки с чувствами. Никого не хочется обидеть, никого не хочется бросать.       Параллельно с мыслями Арсения ребята размышляют о глупости ссоры в начале каникул.       — Повели себя как дети малые, — говорит, как ни странно, Нурлан. Хотя судя по его плывущим движениям, сейчас в нём открыта добрая сторона. Сторона спирта и солёных огурцов в прикуску.       — И правда, — замечает Серёжа. — Мне казалось, что вы, — он указывает пальцем на сидящих рядом друг с другом Антона и Диму. — редкостные идиоты. А всё оказалось совсем наоборот. Спасибо Арсюхе, который как самый крутой лидер нашей компании сразу же это понял. Ну почти сразу.       Все смеются, понимая, что речь идёт про непонятную стычку в начале лета.       Арсений же не смеётся. Он наверное впервые за вечер осознанно смотрит на Шастуна и не отворачивается при ответном взгляде. Антон всё так же по-свойски улыбается и даже подмигивает.       — И правда, спасибо Арсению, который так старался ради нас всех, — всё ещё не отводя глаз, произносит Антон. — Всем угодил. Ура!       Он поднимает стакан над столом, а ребята следуют его примеру. Они громко чокаются, кто-то проливает содержимое на чью-то руку, хотя всем на это плевать. Всем весело. А Арсений прокручивает в голове последнюю фразу Шастуна: «Всем угодил». Он не случайно сделал её с подтекстом, предназначенным только для Попова.       Блять.       Мысли сводят с ума. Возможно, если бы не жар и ощутимые капли пота, которые уже пропитали футболку и корни волос, то было бы легче отпустить. Как Арсений всегда это делал. Но не сейчас. В его голове всё больше бреда, который скапливается мигренью в затылке. Новая мысль — ещё один глоток. А кто-то ведь всё подливает и подливает.       Игра заканчивается фееричной победой команды Серёжи, с отрывом всего в два балла. Одна часть ребят кричит, другая вздыхает. Как будто бы на деньги играли, ей-богу. Но так же быстро все снова становятся дружны, когда Серёжа кричит: «Ещё по одной!».       В связи с таким ярким воссоединением группы, никто не обращает внимания на Арсения. Лишь изредка Серёжа смотрит в его сторону с волнением. К сожалению, и это прекращается, когда друг начинает путать буквы в словах. В таком состоянии ему простительно.       Но Арсению это на руку. Все вокруг пьют, веселятся, а это значит, что всё хорошо. Никто и не должен видеть, как Попова пробивает озноб. Всё идёт точно так, как он запланировал, не считая боли в голове, конечно же.       На часах уже за два часа ночи. Все вышли из беседки уже давно, продолжая танцевать на лужайке. Из колонки играют популярные треки: кто-то кричит слова песни в голос, кто-то отрицательно машет на это головой и закатывает глаза. Арсений замечает, как мир вокруг кружится, понимает, что выпил слишком много. Но не уходит — держится до последнего.       К счастью, напились все (не считая Ильи, который всегда был таким, и Димы, которому приходилось следить за Катей). Нурлан танцевал под руку с Ирой, выписывая вокруг себя окружность. Паша с Ляйсан выполняли максимально непрофессиональные трюки: то парень её подкидывал, то садил на плечи, то помогал сделать корявое колесо. Серёжа что-то обсуждал с Катей и Димой на самодельной лавочке из пеньков. Антон отошёл в туалет, а Оксана, которая мгновение назад радостно прыгала под «Нон-стоп», теперь шустро и шатаясь подходила к Арсению.       Он единственный, кто остался в беседке, сославшись на неумение танцевать. Все прекрасно знали, что тому всегда было на это наплевать, но в силу своего состояниями легко отстали от занудливого парня. Теперь, смотря на приближающуюся девушку, убежище стало клеткой.       — Сень, ты чего тут? — она садится вплотную, врезаясь своими плечом в чужое. — Тебе не скучно?       Хоть Арсений и влил в себя ужасно большое количество стаканов спиртного, он всё равно, видимо, не смог обогнать Оксану. Хотя пила девушка всего лишь пиво.       — Нет, всё нормально, а ты как?       Девушка прикрывает глаза ненадолго, улыбается и кладёт голову Арсению на плечо.       — С тобой всегда хорошо, — немного невнятно говорит Оксана, потираясь щекой о чужую футболку.       Попову неловко. Сейчас не хочется этого контакта от слова совсем, но прогнать подругу он не может. Лишь тяжело вздыхает, что конечно же остаётся незамеченным.       — Ты не много ли выпила?       Оксана, почти не думая, поднимает голову и смотрит с прищуром.       — А ты?       И вот он, опять этот момент близости, такой сейчас не нужный. Девушка поджимает губы и ненадолго замирает в паре сантиметров от чужого лица. Арсений сглатывает слюну и немного отодвигается назад, хотя Оксану это не останавливает. Она целует его резко, явно из-за тумана в голове, приоткрывая рот. Даже не ждёт ответа от парня, а сразу же начинает сминать его губы своими. Арсений глаза не закрывает, просто смотрит на веки Оксаны и сидит в ступоре, пока она хватает его руками за шею и притягивает ближе.       Это продолжается до того момента, пока Попов не приходит в себя. Ситуация становится максимально некомфортной, поэтому Арсений решается на лёгкий толчок подруге в грудь. Та этого не замечает, лишь проводит ладонью по тёмным волосам и жмётся ближе.       Всё это уже не кажется Арсению милым и трепетным, как было в лесу. Эти действия теперь не вызывают тепло в душе, а лишь раздражают.       Ещё один толчок. И ещё. Последний, видимо, становится слишком сильным, потому что Оксана наконец отодвигается. Кажется, в состоянии алкогольного опьянения она не понимает всю суть проблемы. Парень не ответил ей на поцелуй, не хотел этого всего, но кажется ей всё равно. По крайней мере сейчас, когда она смотрит на него ещё более поплывшим взглядом и продолжает улыбаться.       — Ты мне нравишься.       Арсений молчит. А Оксана вовсе не ждёт ответа, и через мгновение, не стесняясь, уже полностью валится на друга. Хохочет, касается парня где только можно и нельзя, с чужих колен не встаёт. Арсению жарко, а теперь ещё и кислород от этих действий перекрыт. Он пытается поднять подругу, но та ни в какую.       — Оксан, хватит, я немного устал, — он показательно зевает, но она на этот жест даже не смотрит.       — Пойдем танцевать! — прикрикивает, вызывая тем самым новую волну боли в мозгу.       — Не хочу, Окс.       — Пожалуйста! — каждую букву этого слова она произносит отдельно, а вместе с этим ещё тычет парню в подбородок. У Попова автоматически закатываются глаза.       Сейчас она вымораживает Арсения, как никогда. То ли простуда на него так повлияла, то ли алкоголь, то ли беспощадные мысли о своих чувствах, но Попов больше не намерен терпеть. Он поднимается с дивана, резким движением поднимая с собой Оксану. Ждёт, пока та устойчиво встанет на ноги, а затем отпускает. Всё же Арсений не настолько изверг, чтобы кидать пьяную подругу на пол.       «Ой», — только и успевает проговорить Оксана, прежде чем Арсений вылетает из беседки.       А как же всё хорошо начиналось. Глупые чувства, которые портят всё вокруг. Он пробегает мимо танцующих ребят, кидая им быстрое: «Я спать», а после торопливо идёт к дому. Все вокруг расплывается, земля становится чересчур мягкой, а тошнота подходит всё ближе к горлу. Хочется просто лечь в кровать и уснуть. Во сне нет проблем, только если нереальные.       Что-то или, точнее сказать, кто-то врезается в Арсения и выбивает из равновесия. Попов пошатывается назад, но его во время хватают за плечо.       — Ты куда так прёшь в темени?       Мир резко перестаёт кружиться и останавливается чётко на одном человеке. На зелёных глазах, которые видны даже сквозь сумрак ночи. Антон не отпускает руку с плеча Арсения, наверное, в ожидании ответа.       — Домой. Спать.       Отвечает односложно, ничего более умного в голову не приходит.       — Ты в порядке?       В голосе Антона слышится беспокойство. А так же Арсений отчётливо осознает, что тот не пьян. Он крепко стоит на ногах и однозначно мыслит чётче Попова.       — Да, — врёт.       — Я же вижу, что нет.       Рука Антона немного скатывается с плеча вниз по руке, останавливаясь несильной хваткой в районе предплечья. Арсений смотрит на это сверху вниз и чувствует, как понемногу отступает боль. Словно эти простые не напористые действия успокаивают, забирают всё себе через касания.       — Тогда нет, — после вздоха выдаёт Арсений, снова поднимая голову наверх.       — Что «нет»?       — Не в порядке.       Антон цыкает и разворачивается в сторону дома, откуда пришёл буквально минуту назад. Арсений стоит на месте и смотрит на него с непониманием.       — Чего встал? Пошли.       И Попов шагает вслед. Его не гложут мысли о том, что он оставил Оксану одну. Его не беспокоит, что вечеринка закончится как-то не так. Единственное, за что сейчас цепляется его сознание, так это за худую спину впереди и непонятное облегчение, которое разливается по груди теплом.