of potstickers and preferences / Пельмени и предпочтения

Кара погружена в просмотр седьмой серии ​​первого сезона «Очень странных дел», когда в еë дверь кто-то стучит. Громко. Кара испытывает удивление, хотя, по правде говоря, перед еë глазами проносится вся еë жизнь, поскольку она всерьëз задумывается о том, будут ли вообще еë криптонские силы работать на том свете. Ложка мороженого, зажатая в еë руке, не спасает. Кара идëт на хитрость, используя вспышку суперскорости, чтобы выбросить деформированный прибор и благополучно засунуть пинту сливочного лакомства обратно в морозильник, прежде чем направиться к двери. Однако она не утруждает себя применением суперспособностей, чтобы посмотреть, кто еë гость. Оглядываясь назад, можно сказать, что было бы неплохой идеей потратить время на то, чтобы взглянуть поверх оправы очков и увидеть, кто стоит за дверью. Нет, отличной идеей. Потому что у еë таинственной полуночной гостьи тëмные волосы, зелëные глаза и взгляд, который заставляет Кару пожалеть, что она переоделась в свою ультра удобную пижаму для сеанса диванной терапии с Netflix — еë любимым терапевтом. Лена Лютор, пожалуй, последний человек, которого Кара ожидала увидеть в своëм доме глубокой ночью посреди сериального мини-марафона. Алекс, может быть. Уинн, возможно. Но Лена? Кара едва успевает оправиться от потрясения, чтобы проводить гостью в квартиру, лишь вполуха слушая её слова до самого конца предложения и… — …не могла позволить еде пропадать зря, поэтому решила принести и, возможно, спросить, нехочешьлитысомнойпоужинать? Кара сглатывает. Тяжело. Лена Лютор. Здесь. В её квартире. Держит в руках пакет, который подозрительно пахнет пельменями. Приглашает еë на ужин. В обтягивающем платье, облегающем изгибы тела, по которым Кара хотела бы провести языком, и… о Рао, она, должно быть, спит и видит сон. И Кара мнëтся в своей пижаме ТАРДИС. Лицо Лены вытягивается: очевидно, приняв еë колебания за отказ, она начинает, спотыкаясь, пятиться к двери. — Извини, я должна была догадаться — сейчас уже ночь, и… — Лена. — Звук её имени заставляет Лютор замереть на месте всего в нескольких дюймах от двери. Она поднимает взгляд и видит лазурные глаза, искрящиеся весельем. — С удовольствием. Лена улыбается.

***

Куда она кладëт всю эту еду? Тридцать минут спустя и после совершенно неприличного количества пельменей Кара уже переходит к банке Ben & Jerry's, которую до этого спрятала в морозильнике. С явным аппетитом. К этому моменту Лена, сбросив туфли и свернувшись калачиком на противоположной стороне от Кары дивана, изо всех сил старается сохранить нейтральное выражение лица, наблюдая, как блондинка поглощает очередной контейнер с «Шоколадной терапией». Честно говоря, после просмотра того, как ест Кара, Лена чувствует, что ей может понадобиться настоящая терапия. Вид метаболизма, которым должна обладать эта девушка, заставляет учëного в Лене прищурить глаза. Как… Звук голоса Кары отрывает еë от размышлений. — …и я была очень удивлена, увидев на сегодняшнем гала-приëме пельмени. Я имею в виду, не пойми меня неправильно, я люблю пельмени, но это не совсем официальная еда, понимаешь? Румянец, начинающий распространяться по щекам Лены, заставляет еë задуматься, будет ли уместно уткнуться лицом в диван Кары, несмотря на макияж, который наверняка размажется по его плюшевой поверхности. — Лена? Что случилось? — Ничего, я, э-э, просто… Я заказала их для тебя. — Лена сопротивляется желанию спрятать лицо в ладонях и соглашается на компромисс в виде тревожного прикуса губы, что, как она думала, она уже давно поборола — до встречи с Карой. Теперь наступает очередь Кары покраснеть. «Одно очко в пользу правды», — думает Лена, наблюдая, как заливается краской лицо Кары. — Для меня? Но… Почему? — Ты мой друг, Кара. Возможно, даже мой единственный друг. Я хотела порадовать тебя. — Лена абсолютно уверена, что спонтанное самовозгорание человека невозможно, но если еë щëки покраснеют ещë сильнее, эта теория скоро будет подвергнута проверке. На другом конце дивана Кара изо всех сил старается не раздавить зажатую в руках банку с мороженым. Глаза Лены тëплые, яркие и криптонитовые… Из еë головы вылетают все разумные мысли, но остаëтся единственная мысль о том, чтобы остановить запинающиеся оправдания, вырывающиеся изо рта подруги, и она, в мгновение ока оказавшись на другом конце дивана, накрывает губы Лены своими. Кара не краснеющая девственница — она целовалась прежде — но это другое. С Джеймсом — с парнями — были правила, были роли. Кара провела всю свою жизнь, стараясь быть мягкой там, где они были жëсткими; отдавать, когда они брали; уступчивой, когда они вели; и очень осторожной, чтобы не сломать их — их чувства, их тела, их чрезмерно хрупкое чувство мужественности. Кара Дэнверс — это сплошь мягкость и пастельные свитера в ромбик. Но Кара Зор-Эл сделана из стали, выкованной в ощущении потрясения, когда она наблюдала, как весь мир — весь еë мир — взрывается, а затем провела следующие двадцать четыре года в ловушке в пустоте и ноющем одиночестве, где еë мысли не были наполнены ничем другим, кроме огня, боли и разрушения. Каре никогда не нравилось быть мягкой. До нынешнего момента. Ей не требуется много времени, чтобы решить, что она предпочитает это — ощущение шелковистой плоти под своими пальцами, звук тихих вздохов, которые она вызывает у Лены, электричество, которое, кажется, потрескивает между ними при каждом прикосновении, каждом поцелуе, каждом прерывистом вдохе. Покрытые лаком ногти царапают кожу, которую невозможно повредить, и Кара, должно быть, впервые в жизни радуется своим обострëнным чувствам. Лена стонет, откидывая голову назад и обнажая молочно-белую кожу шеи, и Кара проводит языком по еë ключице. Она утопает в этом зрелище, пальцы жаждут взять кисть и нарисовать изгиб этой шеи с таким же благоговением, с каким она рисовала шпили и небеса Криптона. В уголках рта Кары играет лукавая улыбка, и она медленно возвращается к губам Лены, задерживаясь на точке пульса достаточно долго, чтобы почувствовать, как он ускоряется, когда она прикусывает зубами нежную плоть, и тогда прикосновение ногтей к еë коже становится жëстким, настойчивым, требовательным. О да, она действительно предпочитает это.