Выход из плена

Вот уже неделю как Джехён не наблюдает рядом с собой Сычена. Хуже, чем слышать его голос, чем видеть его обиженное лицо, вдыхать отдушки лимона, касаться горячего воздуха и зажигать вторую утреннюю сигарету оказалось все это — НЕ. Альфа сходит с ума от этой тоски. Он будто ждёт, когда Дун всё же выйдет из-за угла, скрестив руки на груди и скажет:… <> Джехён хватается за голову: что же Сычен должен сказать? Нет, не так. Картинка в голове плывет отражением на воде. Потому что возникают и другие вопросы: " Во что он будет одет? Что он скажет? Какого цвета у него волосы? Какой оттенок будет носить его аромат? …» Впервые за эти два с половиной года Чон не может создать в своей голове картину встречи с Сыченом. Он пытается ухватиться во сне за тонкую фигуру с бледной кожей, утром напоминает себе, что его омега был темнее. Но насколько? Лёгкая поволока терпкой мирры на пиджаке работает лучшим талисманом. И этот пиджак хочется сжечь. Только новое свидание с Тэеном сжигает прошлые папки с информацией по Сычену. И Джехён не успевает следить за этим, активно пополняя новые пустые Тэеном. А чтобы поймать с этим Ли одну волну, приходится копаться глубже в себе, откатываться почти на десять лет назад. Опять-таки, в эру 'до Сычена'. Альфа жив. Выбеленный рядом с ним омега — ядерно живой. И хочется идти, двигаться дальше, стать, как Джемин — бомбой счастья с барахлящим детонатором. / На работе без Джехёна ничего не изменилось. Вот совсем. Та же суета, те же стены и уже протёртый ковролин. А ещё сидящий под боком стажёр Ли. Улыбается такой весь, сияет: так и хочется обнять. Чон садится в кресло, поправляет рукава пиджака и открывает новые документы. Дел не впроворот, а Тэён рядом пахнет какими-то цветами. — Тэён, — альфа хрустит суставами пальцев в перерыв, — Новые духи? — Решил сменить в честь твоей победы над собой, — между делом кивает стажёр, — Настурция. — Хорошо, — мужчина возвращает своё внимание экрану, но: — Настурция означает победу. Чуешь, как пахнет победа? — омега сверкает своими глазами, явно соблазняя. Что ж, Джехён не против поиграть. — Не чую, — он хватает ручку соседнего кресла, одним рывком притягивая Тэёна к себе, утыкается носом под воротник розовой рубашки, делает вдох, и ещё один. Потому что сладкие цветочные духи прикрывают густой смолистый аромат, который через каких-то два-три дня усилится во сто крат, обозначая особую пору омеги. Чон резко отстраняется, не ощущая даже, как густо краснеет от этих мыслей. Он рассматривает такого же румяного Ли, который, конечно же, понимает реакцию, но молчит. А у альфы впервые после того случая с Джемином чешутся руки. Однако этот момент оба сотрудника игнорируют до самого конца рабочего дня. Когда же выходят из офиса, когда Тэён топчется на месте, не зная, к кому идти: к Джехёну или к брату Донсу, Чон делает за него этот выбор. Отнюдь не благородный — хватает омегу за локоть и тащит к своей машине, открывает багажник и заявляет: — Ты так выпендриваешься, что я хочу украсть тебя самым жестоким образом. В ковер бы ещё закатал для верности. Но сегодня у тебя есть шанс прокатиться со мной до двух ночи куда-нибудь до моря. — Джехён-и, море — это моя слабость, — Ли поднимает взгляд и крутится на месте, — Едем. Альфа кивает и закрывает багажник, обходит машину, понятливо выдыхает, наблюдая уже на переднем сидении Тэёна, садится за руль. Они едут не торопясь, слушая новости по радио. — Ещё одна моя слабость — маленькие дети. Они такие хрупкие, любопытные, непосредственные. Я сделал всё, чтобы сохранить в себе эти качества до сих пор, — Ли делает диктора тише, потом переключает волну, чтобы никто не сбил с мысли. Чон следит за дорогой, но кивает и утверждает: — Я услышал тебя. Вернёмся к этому разговору, как трасса будет свободнее, — в доказательство своих слов, мужчина тут же ударяет по тормозу и клаксону, когда впереди встраивается мини-вэн. Омега кивает и делает музыку громче. Дорога становится легче только через предательские полчаса, когда уставший после работы Тэён мирно спит, повернувшись к окну, и Джехён не нарушает его сна. Он спокойно доезжает до парковки около какого-то тихого отеля, смотрит на черноту моря, обращает внимание на ветер и достаёт ключ из зажигания. Тишина с Тэеном другая: живая, мягко пульсирующая. Альфе бы самому стать таким же невозмутимым, пережидать жизненные бури в тихих бухтах. Это всё — большая часть его самого: умиротворение и баланс. Ли такой же. Они в балансе. Если закрыть глаза, Джехён ощущает себя растворенным. Он ищет: где именно — в особом морском воздухе, самой стихии, аромате Тэёна. Наверное, последний вариант. Потому что мужчина уже ощущал это чувство. Это успокоение духа, гармонию с собой и миром вокруг, долгожданную тишину и даже — пустоту, которая в его случае равна отсутствию … Отсутствию Сычена. Прежде эта пустота была одиночеством, раскаянием и болью, безнадежностью и страхом. Конечно, мальчишка Чон цеплялся за любую возможность быть, как и раньше. Зато сейчас он видит, что наломал дров, наворотил лишнего и добавил себе сложностей. Всё было проще. Всё таилось в принятии и осознании. В сострадании к самому себе. Это — дурная привычка Тэёна, но даже если так, она оказалась полезной Джехёну. Так глупо получается. И снова Ли прав. Нелепый омежка с летучим ароматом, считай что нетронутый к своим годам, который ценит не стандартные признаки успеха в обществе, настороженно относится к окружающим и смог открыться Чону. Всё это становится ценным, повышает его важность в глазах Джехёна, делает самым дорогим на свете. Наверное, это именно Тэён оживляет тишину между ними, заставляет её пульсировать в ритме своего сердца. Маленький волшебник, секреты которого не должны узнать. Джехён постарается уберечь упомянутые ранее старшим черты: любопытство, непосредственность, чувственность, да и другие, о которых Ли забыл или не посчитал нужным назвать между ними двумя, расставляя приоритеты сугубо по своему взгляду. — Мы приехали? — омега оборачивается на водителя. — Да. Пересядем назад? — Джехён отстегивает Тэёна и первым лезет назад. Прочесав глаза, омега следует, самостоятельно переползая в руки младшего, устраивается между его колен и в панике замирает. — Расскажи мне, тяжело было становиться взрослым, терять доверие к окружающим? — альфа крепче обнимает за талию, утыкается носом под капюшон куртки. — Очень тяжело. В сказках любовь красивая, всё делится на чёрное и белое. А оказывается, на самом деле все мы — серая масса. Унылая, как поплывший асфальт летом. Я тогда так сильно влюбился, думал, что всё это навечно, из дома сбежать хотел. А потом — нет, он меня бросил, объяснил так по умному, что это ничего не значило, и всё в мире — тлен, не имеет смысла, — Ли напрягается сильнее, но выговаривается. — Тэён-и, я очень хочу помочь тебе, но не знаю, что должен делать. Я хочу услышать тебя, — мужчина ссаживает старшего с колен и заглядывает в глаза. Тэён заправляет пряди волос за уши и скидывает куртку на место рядом. Он хочет что-то сказать, но не решается. Так долго собирается с мыслями, что Джехён подталкивает: — Я приму всё, что ты скажешь. Уж если ты принял меня, разве могу теперь я отказаться? — Это не проблема. Это — желание, — омега поднимает голову и криво улыбается, — Я желаю, чтобы ты любил меня сказочно красиво, нежно. Ты же выглядишь, как принц с детских иллюстраций. Хочу стать тем самым персонажем, у которого 'долго и счастливо', — он неловко смеётся, накрывает лицо ладонями. — Почему ты думаешь, что я не умею быть нежным? — Наверное, ты успел забыть, как это? — Нет, — в доказательство своих слов, Чон опускает ладонь на щёку старшего. Его пальцы кажутся нереально большими, умудряясь обнимать скулы и касаться уха, провести большим по верхней губе. Мужчина мягко улыбается, приближаясь к Тэёну, опускает взгляд на эту мятую розовую рубашку и наклоняет голову, проводит носом по шее, делая вдох. — Щекотно! — вскрикивает омега, глупо хихикая и дёргая головой. — Зато приятно и нежно, — альфа ведёт носом за ухо, останавливается тут на какое-то время, позволяя старшему перебороть нелепые реакции своего тела. Второй же рукой Чон касается его колена, ведёт выше, соединяя ноги вместе. Будто угадав, Ли скидывает новые яркие кроссы на пол, позволяя закинуть бедро на сидение. Только теперь Джехён отстраняется, скользит пальцами по гладкой коже лица к шее, по плечу, тянет ближе. Тэён податливый, позволяет и выполняет всё, что необходимо. Он же первым тянется к губам, но младший мотает головой, плавно опускаясь спиной на сидение, утягивая Ли на себя. Когда омега оказывается на нем, скрестив лодыжки и боясь пошевелиться, чтобы не возбудить лишнего, Чон сам скидывает свои совсем не по погоде туфли, чтобы устроить голень на пояснице старшего. Совсем неуместная, неловкая, но почему-то удобная обоим поза. Тэён укладывает ладони на груди альфы, дышит тому в подбородок и всё же целует в губы. Джехён посмеивается с голодности касаний, с того, как омега сжимает пальцами его пиджак, переживая что-то сильное и сладкое внутри. Альфе самому мало, но не кидаться же так? Он прикусывает нижнюю губу Тэёна, намекая притормозить. И омега отстраняется. Моргает своими влажными, будто кукольными глазами. — Мне мало, — заявляет Ли, потягиваясь на руках выше к Чону, бесстыдно проезжаясь своим телом поверх его. — Ты — как голодная собака, — Джехён смеётся и отворачивается, перехватывает удобнее старшего в новом положении, — Наслаждайся каждым моментом: я в твоих руках, никуда не уйду. Наверное, это воображение альфы, но Тэён кивает, тянет ладони к его лицу и что-то шепчет. Совсем неразборчивое, и слова — как взмах дирижёрской палочки, чтобы только держать темп, пока руки и губы ведут основную мелодию их мягкой страсти. Ли начинает плавно потираться об мужчину, разгорается сам и распаляет сильнее, когда запускает меж густых прядей Чона пальцы, поднимается на колени, пытаясь лечь-сесть иначе. Джехён не позволяет ему, крепче сжимая в своих руках за рёбра, надавливая щиколоткой на поясницу. Он охает и смеётся с растерянного лица перед собой, когда старший всё же падает на него. — Ли Тэён, кажется, на сегодня хватит, — альфа ещё крепче сдавливает омегу всеми конечностями. — Я… Ты прав, — Тэён расстроился. Джехён бы тоже расстроился, только вот ему везти ещё своего парня до дома, оставить одного на неделю, и самому, оказывается, ещё привыкать и привыкать к этим новым отношениям. Он отвык от взаимности, от принятия, чувственных касаний, тепла живого человека, умелых ласок и пылкости омеги. И всё ещё боится переступить эту грань между… / °°° Джено плохой игрок в Дженгу. Он, вроде как, ненавидит что-то строить. И какой-нибудь умный дядька в очках обязательно бы довёл эту простую мысль до: " Вы не хотите строить и отношения тоже " Но альфа не знает таких дядек. Зато у него есть Ренджун в круглых очках, который, наконец-то, закрыл все свои косяки по учёбе. Омега сидит на подоконнике, весело болтая ногами. — Ты не соскучился по мне? — он касается указательным и средним пальцами подбородка Джено, заставляя взглянуть на себя. Ли поднимает голову и натягивает улыбку на губы: — Соскучился. Давай прогуляем сегодня? — Ах, — Хуан тут же убирает от его лица руку и отворачивается, — Я только исправился, какой 'прогуляем'? Ты сам-то как учишься? — Всякое бывает, — альфа запрыгивает на подоконник и обнимает своего парня, трётся лбом об плечо, — Тогда жду тебя после занятий. Прогуляю сегодня бассейн. — Нет, Джено. Давай думать так, чтобы без прогулов. — Ты опять издеваешься? — Джено почти рычит от злости, отодвигаясь от омеги. — Начни уже думать головой. Если ты не работаешь руками, то нужно подключать голову. А чтобы зарабатывать головой, нужно хорошо учиться. Ты хоть иногда думаешь о будущем? — Ренджун возмущается не меньше, тыкая указательным пальцем в лоб своему альфе. Тот отстраняется и чешет отмеченное место, пару раз тупо моргает, рассматривая свои потрепанные жизнью черные кроссовки. — Рен, а пошли на выходных со мной тариться? Мне нужна новая зимняя обувь, — Ли перебирает пальцы на своих бёдрах, продолжая рассматривать обувку. — Хорошо, сходим. Это чувствуется уступкой, будто не ожидание нового свидания, а удовлетворение детской наиглупейшей просьбы. Джено становится стыдно за себя, но он молчит, видя предвкушающую улыбку на лице Ренджуна. / Джено не часто смотрит дорамы с аппой, но пару моментов являются классикой — например, покупка одежды априори романтическая штука. Но рядом с Ренджуном этот процесс превратился за пару магазинов в поход по рынку с дедом. Потому что омега крутит нос на ценники, на качество, отворачивается от продавцов и слишком критично рассматривает своего парня, не предлагая альтернативы. — Рен, — шипит альфа, хватая Хуана за руку, когда тот собирается отойти от раздевалки, — Тебе хоть что-нибудь нравится? — Нравится, — Рен толкает его обратно, закрывает за ними дверь, — Мне нравится твое обнаженное тело, — пальчики омежки ловко справляются с пуговицами очередной теплой рубашки, которая снова 'не то'. Джено понимает только сейчас, когда его парень уже стоит перед ним на коленях, готовясь взять в рот вообще не готовый к подвигам половой орган. Ли впервые отказывает сам: отворачивается, возвращает линию трусов на место и оборачивается через плечо: — Рен, ничего такого не будет, пока мы не выберем мне одежду. — Я хотел отсосать тебе, а ты ещё отказываешься? — Хуан оставляет пару сильных ударов на удачно подставленной заднице альфы, моментально подскакивая на ноги, — Да что с тобой не так? — Со мной что не так? — в одно движение Джено разворачивается на пятках и впечатывает своего парня в стену, — Я хочу твоей ебучей романтики и новую обувь с тёплыми вещами. — Разве это не романтично? — Ренджун противно шипит. Ли моргает от всей неприятно сложившейся ситуации и отвечает: — Не путай мне романтику с развратом. — С каких пор это началось? Что тебя не устраивает? Альфа собирается отвести взгляд, вспоминая Джемина, но сдерживает этот порыв. Рядом с На он впервые так часто сдерживается, самостоятельно учится думать и лучше анализирует окружающее. Зато рядом с Хуаном всё чаще находит себя диким животным, голодным до омеги или вот так — показать свою альфью силу. И Джено делает шаг назад, отпуская своего парня. Он устраивает пальцы на бедрах и качает головой: — Рен, мы с тобой далеко не пойдем, если будем только трахаться по выходным. Я, блять, до сих пор хочу поделиться с тобой мыслями об отце. Я хочу тебе сказать, что мне было важно твоё присутствие в то время. И что я хочу видеть нас рядом после уроков в какой-нибудь библиотеке, когда ты рисуешь, а я читаю. Может, это и бытовуха, но и в этом есть твоя сраная романтика. Дослушав монолог до конца, Ренджун начинает смеяться. Он снимает свои очки и прячет те в нагрудном кармане рубашки. Оценивающе рассматривает своего парня: — У тебя есть язык. Мог бы раньше сказать о своих хотелках. Ли снова бесится. Они говорят об одном и том же, договариваются о чем-то, но всё равно будто не слышат друг друга. Альфа знает сценарий: Хуан согласится и сделает по-своему. Он приложит уйму сил, чтобы доказать, что прав, что его решения — единственно верные. Джено надо разрывать эти отношения, выпутываться отсюда и менять сценарий. °°°